Глава 12

Дома с трудом удается избежать маминого допроса, где и главное с кем я была. Я уже готова признаться, но тут как по волшебству в самый драматичный момент домой возвращается папа. Все внимание сразу же уходит к нему, а я облегченно сбегаю к себе в комнату.

Мама зовет ужинать, я по привычке отказываюсь, краем уха слышу как папа жалуется, что какой-то Алиев у него отобрал проект. Мои родители трудоголики — мама “живет” в своем салоне и безуспешно пытается затащить меня туда и “сделать красивой”, а папа — топ-менеджер в очень крупном банке.

В кого я люблю котов и брежу биофаком — совершенно непонятно.

Засыпаю как обычно с Шерри под боком, на подушке спит Ника. Мои любимицы, мои личные антидепрессанты, но я все равно долго ворочаюсь.

Лиза, конечно, шокировала, никогда не подумала бы, что она способна таким заниматься. Первая осмысленная реакция — перестать общаться с ней, потому что вот так торговать собой это полный зашквар. И никаких отмазок быть не может. Наверное. Лежу в кровати и не знаю, смогла ли я вот так жить как Мякишева. Без семьи, одна, у человека, которого ненавидит. Она даже карманные деньги не может потратить как хочет. Отчитывается за каждый рубль. Никого в дом пригласить не может, даже мне нельзя приходить.

Я никогда не жила как Лиза. Могу ли я ее судить? Мне становится стыдно за свой мимолетный порыв. Конечно же, я не отвернусь от Мякишевой, она моя подруга. Хотя по телу до сих пор бегут мурашки стоит только вспомнить видео.

Уже проваливаясь в сон, обещаю себе завтра отдать Лешке деньги за такси. Все-таки какой он хороший!

Однако ни завтра, ни послезавтра Потапов в лицее не появляется. Перед физрой мы стоим в зале и ждем Петра Сергеевича, а он как всегда опаздывает.

— Заболел Леха, что ли? У нас вообще-то игра в пятницу!

Ромка Уваров играет в волейбольной команде, вот и беспокоится больше нас всех. Но мне тоже очень тревожно, хотя и пытаюсь это скрыть. Похоже, никто из класса не видел Леху после меня.

— И в чате второй день не появляется, — задумчиво роняет Свят. Инстинктивно вздрагиваю и отхожу подальше от него. Надеюсь, никто ничего не заметил, потому что все обсуждают, куда мог деться Потапов.

— Да позвоните ему, в чем проблема. — Брин как обычно руководит всеми вокруг. Он даже сейчас выделяется среди нас всех, хотя мы одеты в абсолютно одинаковую спортивную форму. Как будто Свят здесь главный актер, а мы все массовка.

— Я звонила ему утром, — откликается Марика. — Он сбросил вызов.

— Ёлка? Может, ты наберешь?

— Почему я?! — не удерживаюсь я от вопроса и тут же ловлю удивленные взгляды.

— А это проблема? — Свят криво улыбается, отчего мне становится еще более неуютно. — Вы же с ним приятели, вроде. Может, тебе ответит.

К счастью, приходит физрук, начинается разминка, и я в прямом смысле сбегаю от неприятного разговора. Но весь урок ловлю на себе внимательные взгляды Шацкой. Я ей, конечно, ничего не рассказала про задание Брина и про то, как сидела с Потаповым в баре. Чувствую, аукнется мне мое молчание.

После физры мы с Мякишевой выходим последними. Лизка как обычно медленно собиралась, и теперь я понимаю, почему.

— Может, с Потаповым случилось что-то сразу после того как вы… это… ну тогда… Короче, его приятели с ним ничего не могли сделать?!

Мякишева, конечно, знает как поднять настроение, хотя я и сама об этом думала. Как-то все странно получается. Чувствую, что попала в какую-то ловушку, которую мне подстроил Брин, только пока не понимаю, какую именно.

И главное, зачем?

Я лишь пожимаю плечами на вопрос Лизки. И хорошо, что ничего не сказала потому что в коридоре уже столпилась половина нашего класса. Марика стоит ближе всех к раздевалке, и пишет что-то в телефоне.

— Потапов объявился, — поднимает она голову, в ее глазах застыло беспокойство. — Он сейчас у Лидии в кабинете. Движуха какая-то. Короче, не расходимся.

Не скажу, что у нас такой уж дружный класс. Все-таки последний год, все уже думают только о поступлении, ну и о том, чтобы баллов хватило на ЕГЭ. Но Марику привыкли слушать, да и редко она своим авторитетом давит.

— Мне на курсы надо, — ноет Уваров, — но игра же скоро! Без Потапа пролетим!

Тут, конечно, все занервничали. Волейбол в лицее что-то сродни религии. Единственный вид спорта, в котором мы регулярно получаем призовые места. Ни с футболом, ни с баскетболом так не получается. Ну и Потапова у нас все любят.

Собираемся в нашем кабинете на втором этаже, кто-то правда все-таки ушел, но костяк класса здесь. Мы с Мякишевой сидим как на иголках.

— Идет! — громко восклицает Шацкая, не отрываясь от мобильного. — Сейчас расскажет.

Разговоры затихают, чувствуется любопытное напряжение вокруг. А я ловлю на себе пронзительный взгляд Святого. Он будто прожечь меня хочет. Нервно отворачиваюсь к окну — лучше на цветы смотреть на подоконнике, чем видеть Брина. Господи, да что он ко мне прикопался?!

Громко хлопает дверь, мы с Лизкой чуть ли не подскакиваем на стульях.

— Потап! — с облегчением выдыхает Уваров. — Ну наконец-то! Где пропадал? У нас вечером треня…

Я вполуха слушаю Мишку. Вижу только Потапова перед собой, и сердце больно колет от неприятного предчувствия. Случилось что-то непоправимое.

— Ты чего такой пасмурный? Лидия по шее надавала за прогулы? — насмешливо интересуется Тим. Но я хорошо знаю Ливенского — тоже нервничает, просто скрыть пытается.

— Отстранили. — Потапов с шумом садится на учительский стол. — Дисквалифицировали. На полгода. Я больше не играю, пацаны.

Каждое слово как взрыв бомбы. Оглушает. Ранит. Убивает.

Я не в силах пошевелиться, только смотрю на несчастного Лешку, который сидит на столе, опустив голову. Такой большой и такой беспомощный. Как же хочется подойти и обнять его. Что же случилось?! За что?!

В классе гробовая тишина, все, понятное дело, в ауте. Первой в себя приходит Марика. Она у нас во всем всегда и везде первая.

— Почему, Леш? Они вообще понимают, что без тебя…?

— Да все они понимают! Все! — Леха чуть не кричит, а когда поднимает голову, на его глазах слезы. — Сказали еще, что повезло, только на полгода. Суки!

Все вокруг возмущенно галдят, минут десять, не меньше. Девчонки уже стоят около Лехи, кто-то его гладит по плечу, парни чуть ли не матом проходятся по нашему тренеру, Потапова забрасывают вопросами, но он молчит.

И только Брин единственный из всего класса ничего не делает. Сидит себе на парте и наблюдает за гвалтом.

— Ну что, угомонились? — Свят демонстративно обводит всех спокойным взглядом, когда шум постепенно затих. — А теперь послушаем Потапова. Почему тебя выбросили из команды. Мы все имеем право знать.

Леха молчит, тяжело дышит, смотрит на нас исподлобья. Наконец, нехотя произносит.

— Стуканул кое-кто. Кто видел меня с косяком. Ёлка, не хочешь признаться?