Глава 10

За столом с нашим волейболистом сидят еще два здоровых парня. Увидев их, я останавливаюсь, слишком уж грозными они выглядят. Явно постарше нас с Потаповым, и не такие дружелюбные, как мой одноклассник.

Леха встает и машет кому-то у меня за спиной.

— Не, все ок! Она со мной!

Испуганно оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на мрачного громилу, который неодобрительно наблюдает за мной.

— Да все норм! — снова слышу расслабленный, даже вальяжный голос Лехи. — Ёлка, садись сюда.

Раздается громыхание — это Потапов с шумом пододвигает стул к своему столу. Осторожно усаживаюсь на краешек и несмело улыбаюсь. Перед глазами несколько пивных бокалов и забитая окурками пепельница. В голове немного шумит с непривычки. Не то чтобы я не переносила сигаретный дым, но дома у нас никто не курит, а тут еще и запах какой-то не табачный, что ли.

— Тебя как сюда занесло, одуван? Это мы так Дашку в лицее называем, — объясняет он своим приятелям. — Дашка-божий одуванчик.

От его ласкового и по-доброму насмешливого тона я немного успокаиваюсь, чувствую, что кто-кто, а Потапов меня не обидит.

— Да случайно, Леш. Рядом была, вот и забежала. А что это за место такое?

Мне совсем не хочется врать, да еще Потапову, с которым мы всегда отлично ладили. Но ведь никто не должен знать о Мякишевой и о моем договоре со Святом. Брин же сдаст Лизку за одно мое лишнее слово.

— Не для маленьких девочек место. Фиалки тут зачахнут сразу, — влезает в разговор один из друзей Потапова. Он сканирует меня подозрительным взглядом, а может, мне кажется, потому что у него темные глаза и густые сросшиеся брови. Вид очень устрашающий.

— Да не трогай ты ее, — снова вступается Потапов и залпом опустошает бокал. — Это ж Ёлка.

— Ну, тебе Ёлка, а нам какая-то левая деваха, — второй приятель тоже не скрывает, что не рад меня видеть. — Нам не нужны неприятности, Потап!

— Они никому не нужны, — зевает Леха и вытаскивает из кармана какую-то коробочку. — Но надо же расслабляться иногда, да, Дашк?

— Конечно, надо, — соглашаюсь я. — Ребят, вы извините, я не хотела вам мешать. Я случайно… сейчас погреюсь немного и пойду такси себе заказывать.

У самой голова уже немного едет от дыма. Да и, все равно, стремно сидеть в этом баре, он, и правда, не для таких, как я. Страшно, чего уж там. Много людей, и совсем не школьников, есть и женщины, но они тоже пьют и курят. Таких, как я, здесь нет.

— Да сиди уж, — фыркает Леха и закуривает сигарету. Только она странная какая-то, больше на самокрутку похожа, делает пару затяжек и передает ее своему соседу. — Дашка — своя, никогда не сдаст. Я б без нее в том году реально не вывез. Все нормальные, вроде, понимают, мне, чисто, аттестат, а я за это команду сопляков тяну на себе. Они играть-то не умеют, ну, кроме одного… ладно, двух пацанов, но понтов... Биологичка, сука, всегда докапывается, единственная. Но зато есть Ёлка. Да, Даш?

Я смущенно киваю. Потапов у меня постоянно списывает все домашки, на тестах и контрольных я тоже ему помогаю, когда получается. Просто так, конечно, мне не нужно от него ничего, но, все равно, так приятно, что он это ценит.

У меня в куртке гудит мобильный, вытаскиваю телефон и вижу сообщение от мамы. О, нет! Я же ее не предупредила! Чувствую себя виноватой, когда быстро пишу ей сообщение. И снова вру! Ни у какой я не у одноклассницы, но ее бы удар хватил, если бы она меня сейчас увидела.

— Божий одуванчик, значит? — переспрашивает приятель Лехи, который со смурным взглядом. — Пить будешь чего?

Испуганно мотаю головой, а парни, не сговариваясь, начинают ржать. Ну, и курят себе что-то. Ругают какого-то “Максимыча”, который “уже в печенках”, но “приходится терпеть”.

— Тренер задолбал, — шепчет мне в ухо Потапов. — А делать нечего, все жилы из нас вытянул, но игра это — жизнь, понимаешь? Нет… не понимаешь.

Он закашливается, вытаскивает еще одну сигарету, но его приятель отбирает у него коробку.

— Тебе уже хватит, Потап. Перебор!

— Отдай, я сказал! — Леха зло бьет друга по руке, и коробка падает на пол. — Я сам решаю.

Вскакивает со стула, едва не опрокинув меня на пол, и начинает искать коробку.

— Надо закругляться, — доносится до меня голос одного из парней. — Потап опять на пределе.

— Он вообще нормальный, — зачем-то влезаю я, хотя сама напугана вспышкой агрессии Леши. — Наверное, устал очень. Нам тонну задают всего, а еще на носу игра, сегодня в классе все говорили…

Меня не особо слушают, да и Потапов, найдя свою коробку, сует ее себе в карман и больше ничего не курит.

— Ладно, правда, пора расходиться, — Леха тяжело поднимается и вытаскивает пачку денег из кармана, отсчитывает несколько тысяч и кидает их на стол. — Пацаны, забыли, ладно?

— Завязывай, Потап! Я серьезно, — говорит его приятель, когда мы вчетвером выходим на улицу. — Мотик на приколе?

— На приколе, — нехотя бросает Лешка, ему явно холоднее, чем нам всем. Так сильно кутается в свою куртку, еще и капюшон натянул на голову. — Ща надо Дашку домой отправить.

— Да я сама, — пытаюсь возразить, но меня перебивают.

— Ты нас здесь не видела, ясно?

— Да че ты к ней цепляешься вечно, Вадь! — вот я и узнала, как зовут смурного парня. — Не ссы! Это ж Ёлка, она не трепло.

Мне больше ничего не говорят, но мне так тепло на душе от того, что Леха за меня заступается, да еще перед своими приятелей. А он им точно больше друг, чем мне.

К нам подъезжает желтое такси, и Потапов усаживает меня на заднее сидение.

— Одна тут больше не шарься, поняла? — обдает меня дыханием, в котором странно перемешано что-то сладкое и горькое. — До завтра, Дашуль.

Захлопывает дверь и уже лезет в окно к водителю, сует ему деньги за меня.

— Девчонку отвези, куда надо. Понял?

Мы отъезжаем, машу рукой Потапову, который остается со своими приятелями, но так и не понимаю, зачем меня отправил в этот бар Святой.