Глава 14

Я проснулась абсолютно выспавшейся и довольной. Серьезно, я почувствовала это еще до того, как открыла глаза. Первые мгновения после пробуждения, когда обычно ты уже начинаешь мысленно составлять список дел, вспоминать о проблемах, сегодня были совершенно другими. Создавалось ощущение, что я ночь в лучшем отеле мира провела, где меня старательно ублажали, а самое главное — подарили абсолютное душевное спокойствие.

Улыбнувшись, потянулась и, наконец, открыла глаза, чтобы уже через пару секунд сообразить, что в кровати я лежу одна.

Мысли об утренней романтике моментально как ветром сдуло, эффект пятизвездочной гостиницы, к слову, тоже. Сев, осмотрелась — ни вещей Ильи, ни какого-то намека на его присутствие.

Что-то ситуация нравилась мне все меньше и меньше, однако паниковать раньше времени я себе запретила, может, в конце концов, он решил душ принять.

Накинув халат, вышла в коридор — пусто, если не считать моей футболки, которая так и валялась на полу. Свет в ванной выключен, а в коридоре ни ботинок, ни куртки на вешалке. Ничего.

От осознания происходящего захотелось то ли расплакаться, то ли убить шефа. Хотя, скорей всего сперва убить, причем с особой жестокостью, а потом уже рыдать себе вдоволь, оплакивая воспоминания о прекрасной ночи.

Я даже уже за курткой потянулась, на полном серьезе собираясь наведаться к шефу. Пусть знает, что смерть приходит в халате, пуховике и тапочках на босую ногу, однако затормозила, так и не достав рукой до нужного предмета одежды.

Причиной всему стала записка, написанная на стикере знакомым почерком начальника и прилепленная к зеркалу.

«Даже не думай, что я решил уйти, не попрощавшись, не дождешься. Как проснешься — позвони.

П.С. Кажется, разбудить тебя даже зомбиапокалипсис не сможет, я серьезно пытался орать и грызть тебя)»

Нахмурившись, несколько раз перечитала последнее предложение, а потом все-таки додумалась посмотреть на часы. Половина третьего дня. А, ну теперь-то понятно, откуда это ощущение бодрости. Как тут не отдохнуть, когда проспала почти двенадцать часов.

Вернувшись в спальню, нашла мобильник и непроизвольно улыбнулась, выбрав нужный контакт.

— Надеюсь, ты не успела вскрыть себе вены, решив, что я сбежал? — усмешка на том конце провода.

— Ты себя переоцениваешь. Даже и не подумала.

— Вот черт, только что ты втоптала мою самооценку в грязь.

— Прости, я не специально.

— Выспалась? — тон Ильи сменился на заботливый, и я сразу же почувствовала разливающееся по телу тепло.

— О да. — улыбнулась, в очередной раз потянувшись.

— Вот и отлично, тогда возьми с собой вещей на пару дней и приходи ко мне. Можешь обойтись без вечерних платьев, что-нибудь удобное и по погоде.

Предложение босса звучало странно, поэтому решила развить тему, чтобы узнать детали:

— Знаешь, если сейчас ты решил позвать меня к себе домой на выходные, мягко намекая, что отопление отключили, то вышло не слишком романтично.

— Вот же блин, второй раз за пять минут ты разбиваешь мне сердце. — от жалобного тона начальника стало так весело, что не выдержала и прыснула, а мужчина тем временем продолжил. — На самом деле я просто хотел предложить тебе провести конец недели за городом. Вдвоем.

«Вдвоем» мне, конечно польстило, но мозг зацепился за другую фразу.

— За городом? — уточнила с опаской.

— Ага, я уже даже выбрал место и забронировал номер.

— Сам?

— Мне не нравится это недоверие в голосе.

— Мне не нравится, что место выбрал человек, который не нашел у нас в городе ничего лучше гостиницы с клопами. — выдвинула главный козырь, вызвав смешок со стороны шефа.

— Мне не нравится, что мой авторитет ставит под сомнение человек, который знает, где живут наркоманы.

— Да сколько уже можно! — теперь мы смеялись вдвоем.

— Так что? — проговорил начальник, когда в трубке повисла тишина.

Для того, чтобы взвесить все за и против, много времени не потребовалось, в очередной раз улыбнулась и проговорила:

— Хорошо, только ружье понадежней упакую и сразу приду. А то мало ли…

— Знаешь, я даже не удивлюсь, если это не шутка.

— Это потому, что я выгляжу нежной, ранимой и для моей самообороны просто необходимо что-то внушительное?

— Ну-у-у-у… — не спешил с ответом Илья, вновь вызывая смех.

— Знаешь, твое промедление обижает.

— Ты, главное, от обиды ружье не заряжай.

— Я постараюсь, но не могу ничего обещать. — хихикнула в последний раз, после чего сбросила вызов и отложила телефон, буквально на секунду поймав себя на мысли о том, что я захожу слишком далеко.

Нет, не правда. Это просто ни к чему не обязывающий отдых с человеком, который мне приятен. Тем более, что я совершенно не собираюсь в него влюбляться.

На самом деле я не шутила про ружье. Чтобы вы понимали, туризм в Антарктиде, пожалуй, развит сильней, чем в нашем регионе, поэтому я совершенно не удивлюсь, если загородный отель, или что там Илья заказал, на самом деле окажется чем-то типа сарая, и нам еще очень повезет, если там хотя бы будут двери.

Мой опыт поездок на природу заканчивался, прости Господи, корпоративом, который в прошлом году решил устроить Валерий Степанович. Ну, вспомнил вдруг наш бывший руководитель, что живем мы не в каменном веке, и существуют всякие там тимбилдинги и тому подобное.

Если вкратце, то хорошо там отдохнули только мужики. Они еще в автобусе настолько натимбилговались, что по приезду не обратили внимание ни на полуразрушенную базу отдыха, построенную еще в тысяча девятьсот(если не восемьсот) дремучих, ни на ливень на улице, ни на отсутствие какой-либо инфраструктуры поблизости.

Нам же с тетей Галей пришлось всю ночь придерживать стены, чтобы тот шалаш, которой в рекламном буклете гордо звался апартаментами, нежданчиком не сложился. Конечно, шансы на то, что в случае его падения, мы с коллегой смогли бы что-то сделать, практически равнялись нулю, но, по крайней мере, так было спокойней.

В общем, с тех самых пор я и решила, что отдых на природе в наших краях — это не мое. А тут, нате, такой подарок судьбы.

Может, все-таки стоит палатку взять или начать уговаривать Илью одуматься, пока не поздно? Для стопроцентного эффекта можно ему и в ноги кинуться. На что только не пойдешь ради спасения собственной жизни.

Терзаясь сомнениями, подошла к окну и увидела, как начальник складывает в багажник машины свои вещи. Блин, реально, что ли, поехать хочет? И что теперь делать? Ну не портить же человеку настроение…

Ладно, пару кухонных ножей в сумку положу. Чисто на всякий случай.

Спустя пятнадцать минут я была полностью укомплектована и, теоретически, готова к труду и обороне. Помимо ножей, которые я действительно взяла с собой, в сумку отправился спальный мешок, две пары варежек и валенки. Теперь можно и выходить.

Интересно, а шансы на то, что Илья передумал, есть?

Я рассуждала об этом, когда закрывала дверь в квартиру, однако размышления были прерваны голосом тети Зои:

— Собралась куда-то, Анютка?

— Ну, не то чтобы собралась… — повернулась к женщине и улыбнулась. — Здравствуйте!

— Привет-привет. — бабушкина подруга улыбнулась в ответ.

— Давайте, помогу спуститься. — проговорила, оставив сумку возле двери, и поднялась на пролет выше.

— Спасибо, Анечка.

В последнее время лестницы давались тете Зое все трудней, все же годы брали свое. Вот и сейчас женщина стояла, опершись рукой на подоконник, и с неудовольствием смотрела на ступеньки. Когда я поднялась, она, правда, перевела взгляд на окно, из которого открывался отличный обзор на двор, где, конечно же, именно в этот момент, нужно было появиться Илье.

Ну вот, сейчас начнется. Я бабушкину подругу любила, но ее излишнее внимание к моей личной жизни иногда порядком злило.

Для того, чтобы сложить два и два у тети Зои не ушло много времени. Моя дорожная сумка была ответом на все вопросы.

— С Илюшкой вместе едите?

— Ага. — смысла спорить с очевидным и растягивать беседу не хотелось. Сейчас понесется про детей и свадьбу…

— Он хороший человек, Анюта. — сломала шаблон женщина, я даже растерялась как-то.

— Да, наверное.

— Ты держись за него.

— Тетя Зой, не придумывайте лишнего, мы просто общаемся, ничего серьезного. Тем более, что Илья уезжает скоро, а я остаюсь. Так что, это просто приятное общение. — ответила с улыбкой, однако игнорировать гадкое ощущение от этих слов где-то внутри, было сложно.

— Хватит себя корить, Анечка. — непривычно серьезно проговорила бабушкина подруга. — Твои родители были бы счастливы, если бы счастливой стала ты. А ты не желаешь с этим соглашаться, тянешь себя на дно этим городишкой.

— Пойдемте. — протянула руку, воспользовавшись паузой. Тема, которую подняла тетя Зоя была далеко не самой приятной, я вообще старалась ее не касаться, однако женщина продолжила уже на ходу.

— Ты Леву и Машу не вернешь, к сожалению, как не старайся. Подумай о себе, Анюта.

— Хорошо. — ответила хоть что-то, лишь бы закончить разговор.

— Пообещай подумать!

— Обещаю. Только, пожалуйста, давайте не будем об этом сейчас…

В ответ бабушкина подруга нахмурилась, но в итоге все же кивнула. Вот и хорошо…

Я подумаю, тетя Зоя, обязательно подумаю. Когда-нибудь.

Илья

Настроение Ани оставляло желать лучшего, это безошибочно определялось с первого взгляда и читалось во всем — в движениях, в тоне голоса, в глазах. Хоть девушка и старательно делала вид, что все в порядке, не верилось в это совершенно.

И почему-то я искренне сомневался в том, что причиной такой перемены была поездка на природу. Ну не может человек со смехом рассуждать о ружье, которое нужно взять с собой, а меньше, чем через час сидеть с таким видом, как будто жизнь кончена. Честно, сейчас я бы ей в руки мыло и веревку не давал.

Неужели патроны дома не нашла? Хотя, нет, маловероятно.

Как бы я не пытался ее разговорить, ничего не выходило — немногословный ответ, слабая улыбка. В общем, клиент был больше мертв, чем жив, и меня это совершенно не устраивало.

И дело было даже не в том, что Аня своим кислым видом портила мне настроение, нет. Тут все гораздо хуже. Уже хуже.

Сложновато объяснить, но я действительно ощущал себя хреново из-за того, что хреново было ей.

Да, блин, она мне нравится, из башки никак не выбить, чего уж спорить с очевидным. Сегодня, вернувшись домой, я и вовсе поймал себя на тупой улыбке, когда ненароком вспомнил о прошедшей ночи. Да и как тут не вспомнить.

Но мне совершенно не нравится то, что она пытается закрыться.

Знаете, создавалось ощущение, что в определенный момент ее как будто переклинивало, срабатывала какая-то защита, и Аня переключалась в оборонительный режим.

Мне хорошо запомнился момент, когда эта в то время еще колючая девушка внезапно начала рассказывать про завод, однако споткнувшись о свои же слова, резко замолчала.

Я и потом не раз замечал такие переходы, и чем больше я с ней общаюсь, тем сильнее мне хочется докопаться до причины.

Конечно, наши отношения и отношениями назвать пока сложно, я не имею никакого права на нее давить, но, черт возьми, эта таинственность с ума сводит. Я сомневаюсь, что в прошлом Аня была маньяком-рецедивистом, а теперь перевоплотилась в милую сексуальную секретаршу, а вот в том, что ее секрет ее же саму на дно тянет, совершенно не сомневаюсь.

Хотя, возможно, я просто превратился в гребаного параноика, но как тут остаться равнодушным, когда она сидит с таким видом. Хоть за плечи тряси, заставляй раскрыться. Жаль, правда, что не ответит.

В этот раз переключение в режим жизнерадостной Ани получилось таким же внезапным, как и всегда. Она просто смотрела в окно, а потом повернулась и, накрыв своей ладонью мою, тепло улыбнулась. Вот так, словно и не было этого получаса тоски.

Господи, как будто она не понимает, что со мной делает?!

— Кажется, у нас немного разные понятия о «за городом». Ты бы уточнил за каким.

Ну да, мой косяк, приврал немного. Аня была права, с туризмом в их районе дела обстояли не то, что хреново, они вообще никак не обстояли. Его тупо не было, а вот выбраться куда-то хотелось, поэтому пришлось забронировать номер в загородном отеле в соседнем районе.

— Я посчитал, что сочетание тебя и ружья достаточно опасно, и решил увезти подальше от цивилизации. — ответил, пожав плечами, с удовольствием наблюдая за тем, как Аня загорается энтузиазмом.

Ей было интересно, и она совершенно не умела это скрывать. От этой черты просто невозможно оставаться равнодушным. Этот блеск в глазах, нетерпение во взгляде. И было совершенно неважно, о чем шла речь — о работе или, например, просто о желании.

Черт возьми, до сих пор крышу сносит, от одной мысли о том, как она вчера на меня смотрела.

— Ну расскажи-и-и-и… — протягивает Аня, отвлекая меня от собственных мыслей. К счастью, отвлекает, а то я уже недалек от того, чтобы остановить машину и накинуться на нее прямо тут. Удобство машины в эротических фильмах явно переоценивают, но конкретно сейчас мне было плевать.

— А то что? — от моей усмешки она начинает беситься. Всегда бесится, когда чего-то не знает или не понимает. — Ружье достанешь?

— Ножи. У меня с собой ножи. — я смеюсь, хотя даже не понимаю, серьезно она или нет, от этой девчонки можно ожидать, чего угодно.

И это в ней мне тоже нравится. Угораздило же притащиться в самую глушь, чтобы найти такую, от которой крыша едет. Сценаристы мелодрам уже плачут от зависти.

Да и черт с этими сценаристами. Я смотрю на Аню, вижу, как она прикусывает губу, демонстрируя свое недовольство и улыбаюсь, обещая себе, во что бы то ни стало разобраться в этой девушке. Узнать ее такой, какая она есть на самом деле, потому что сейчас я эгоист. С ней я эгоист.

И я не собираюсь ее отпускать.

Аня

После разговора с тетей Зоей потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Так иногда бывает, воспоминания выбивают из колеи, хорошо хоть, что Илья особо не расспрашивал, ограничился парой вопросов, не был навязчив.

Заметил ли он, что мое веселье вдруг испарилось, лопнуло, как мыльный пузырь? Не сомневаюсь. Но ничего, теперь все будет нормально.

На этих выходных я просто обязана быть счастливой. Отдохнуть и насладиться моментом, поэтому, успокоившись, улыбаюсь, поворачиваюсь к Илье и накрываю его ладонь своей.

Этот партизан совершенно не желает рассказывать мне, куда мы направляемся. Не берут его ни угрозы, ни шантаж. Может, пора уже перейти к пыткам?

Кажется, судя по времени в пути, мы уже должны бы выехать за границы области, а мой начальник даже не думает сворачивать с трассы. Ладно, что я, не потерплю немного, раз уж он тайну раскрывать не хочет?

Или все-таки пытки?

Мы съехали с основной дороги на проселок, когда на улице уже начало темнеть, и я сразу же оживилась. Желание подремать как рукой сняло. Начала вглядываться в сосновый бор, раскинувшийся по обе стороны от дороги, но ничего кроме деревьев пока не наблюдала.

— Если ты решил привезти меня в лес, чтобы совершить обряд жертвоприношения, то у нас и рядом с городом отличный вариант был…

— Как тебе удается так быстро раскусывать мои планы? — усмехнулся Илья. — И, кстати, откуда про ближайший вариант знаешь? Уже использовала по назначению?

— А как же без этого? — теперь пришло мое время улыбаться, однако не успела я войти в азарт, как заметила огни вдалеке.

Та-а-а-ак! Я сама внимательность.

Что сказать? Илье удалось меня удивить. Выбранное им место оказалось прекрасным загородным отелем в самом сердце живописного леса. Даже несмотря на зиму, здесь было очень мило и красиво.

Покрытая ледяной коркой гладь озера, переливалась в свете уличного освещения, а от самого здания исходила такая атмосфера уюта, что на душе сразу становилось теплей.

Поволноваться, правда, пришлось, когда дело дошло до разбора вещей. Ладно, главное — принять невозмутимый вид и показать, что ничего странного не происходит.

Я всего лишь достаю из сумки ножи и валенки. Абсолютно ничего необычного.

— Лучше молчи. — смеюсь, поймав на себе удивленный взгляд шефа.

— То есть про ружье ты тоже не шутила?

— Вообще-то я думала о нашей безопасности! — предъявляю главный козырь, и мы смеемся уже вместе.

А дальше все просто волшебно…

Волшебный вечер. Волшебный ужин, волшебный секс. Даже сейчас, просто лежа в объятиях Ильи, чувствуя, как он, едва касаясь кончиками пальцев, гладит мои волосы, мне… волшебно.

Наверное, так я бы могла провести всю оставшуюся жизнь. Вот прямо в этой кровати, лишь бы рядом. Лишь бы с ним.

Я поймала себя на этой мысли, когда было уже слишком поздно. Поздно потому, что я уже позволила ей проникнуть в голову, занять место в мозгу. Мне бы отстраниться сейчас, да хотя бы в душ уйти, сбежать, а я не могу.

Так и продолжаю лежать, прижимаясь еще ближе.

— О чем ты думаешь? — голос Ильи заставляет вернуться в реальность как никогда вовремя, потому что еще немного, и голова точно взорвется.

Я ошиблась. Ошиблась, заверяя себя в том, что с ним все несерьезно, потому что уже сейчас я не понимаю, как его отпустить. Так бывает. Бывает, что понимаешь — этот человек «твой». И не нужны для этого годы раздумий, достаточно просто узнать его чуть ближе.

И я не понимаю, радоваться мне сейчас или плакать. Наверное, лучше просто ответить.

— О тебе. — говорю негромко и чистую правду, однако в тишине номера слова словно эхом под кожу проникают.

Я чувствую, что он улыбается. Плавно переворачивается на бок, опускается чуть ниже, и вот я уже могу заглянуть ему в глаза.

Илья выглядит серьезным, не улыбается, как будто ищет в чертах моего лица ответы на какие-то волнующие его вопросы. Нежно пальцами одной руки заправляет мне за ухо выбившуюся прядку, однако ладонь не убирает, теперь плавно поглаживает скулу, а мне так хочется закрыть глаза, чтобы целиком раствориться в этой легкой ласке.

— Ты меня с ума сводишь, Ань… — шепчет он, и я окончательно тону, тянусь к нему губами и целую, позволяя боссу продолжить фразу лишь через несколько секунд. — Знаю, что, возможно, тороплюсь, но поехали со мной. Давай вернемся в столицу вместе.

В голове творится что-то невообразимое. Я ему не безразлична… Не безразлична!

Но…

— Я не могу. — это мой голос?

Вышло хрипло и практически беззвучно, однако Илья услышал. Отстранился на несколько сантиметров, чтобы вновь иметь возможность смотреть мне в глаза.

— Что тебя держит здесь, Ань? — в его голосе нет упрека, он сосредоточен, как будто ему действительно важно знать истинную причину. — Почему ты так цепляешься за это место? Ты словно держишь себя здесь силой, специально, хоть и не хочешь…

В яблочко…

Я смотрю на него и ловлю себя на мысли, что он понимает меня гораздо лучше, чем я могла предположить. И от этого становится еще хуже, потому что я хочу быть с ним честной!

Я хочу, чтобы он меня понял. Именно поэтому, закрыв глаза, делаю глубокий вдох, а потом медленно выдыхаю, чтобы потом вновь посмотреть на Илью и впервые в жизни кому-то лично рассказать свою историю.

— Я всегда мечтала отсюда сбежать. Этот город… Я его всем сердцем ненавидела, как только соображать что-то начала, родителям сразу заявила, что уеду при первой возможности. — пришлось сделать паузу.

Слова давались настолько тяжело, что я уже начала сомневаться в правильности принятого решения. И дело было не в том, что я передумала делиться с Ильей правдой, я просто не была уверена, что смогу.

Когда ты произносишь это вслух, воспоминания словно обретают форму, становятся еще более гнетущими.

А он как будто это понимал. Поднялся на локтях, аккуратно, не касаясь меня, перелег на другую сторону кровати, оказавшись позади, и притянул к себе. Теперь я лежала в плотном кольце его объятий и смотрела в большое окно, из которого открывался потрясающий вид на озеро, сиявшее миллионами крошечных ледяных звездочек.

— Родители сперва посмеивались над моими слишком грандиозными для ребенка планами, но годы шли, усиливалась моя ненависть к этому городу, и они стали воспринимать меня всерьез. Мама и папа ни разу даже и не подумали остудить мой пыл, наоборот, радовались, когда я побеждала на очередной олимпиаде, с удовольствием слушали бесконечные рассказы о каком-нибудь новом столичном вузе. Они поддерживали меня. Всегда и во всем поддерживали. Всегда…

Наверное, это хорошо, что Илья сейчас не видел моего лица. Жалкое зрелище, в котором виновата я и только я.

— Они были рады. — продолжила, пока могла. — Рады, когда я поступила на бюджет. Столица, престижный ВУЗ, миллион перспектив, если я буду стараться… А я, я только и думала, что вот он, мой шанс сбежать. Я дождалась! Я, наверное, мнение родителей тогда бы и не послушала, будь они против. Я их любила, очень любила. Я их и сейчас люблю. У любви, если это настоящая любовь, не существует прошедшего времени.

Я вновь прервалась, словно провалившись в прошлое, вновь испытав ощущения, которые хотелось забыть.

— Знаешь, это все бред, когда говорят, что большие города не сносят крышу. По крайней мере, в моем случае. Желание выбраться из глубинки у меня было совершенно не здоровым. Не желание, мания. Последние недели здесь были похожи на каторгу, раздражало решительно все. Люди, завод, на котором родители торчали с утра до вечера, из новостей только и разговоры о чьей-то родившей кошке или плохих семенах, которые не хотят всходить. Я была счастлива, когда села в автобус и покинула это ненавистное место. А дальше… Настоящая эйфория, огромный город, множество людей, миллион возможностей. Я влюбилась в столицу, практически сразу привыкнув к ее бешеному ритму, как будто восемнадцать лет назад вселенная совершила ошибку, перепутав город, в котором я должна была родиться.

Усмешка в конце фразы вышла совсем не веселой. Рассказывать о прошлом было противно. Противно в первую очередь от самой себя.

— Я возвращалась домой только по большим праздникам, а потом бежала, сломя голову, назад, в столицу. После третьего курса мне впервые предложили попробовать поработать по профессии. Это была уже не просто подработка, которая позволяла содержать себя, не прося денег у родителей. Я осознала, что у меня есть реальные перспективы. Это была новая волна эйфории. Я стала еще усердней учиться, все реже приезжать к родителям, чаще просто звонила. Тогда у меня появилась идея — перевезти их к себе.

Илья нежно коснулся губами моей шеи, и я поспешила продолжить. Нет… Я должна рассказать все.

— Я оканчивала университет, уже зная, где буду работать. Это была огромная удача, шанс, который выпадает раз в жизни. Я тогда впервые отправила родителям деньги. Думала, что делаю очередной шаг к своей цели… А потом… Потом мама заболела. Я заметила, как она изменилась, когда приехала к ним на Новый год. Тогда и узнала правду.

Смотреть на замерзшее озеро не было больше сил, поэтому закрыла глаза.

— Я испугалась, Илья. Впервые в жизни я боялась до ужаса. И я просто сбежала. Снова… Прогостила у родителей до рождества и вернулась в столицу. Лечение требовало денег, и я стала искать варианты какой-нибудь неофициальной подработки. Находила их, хваталась за любую возможность. Но я не могла найти в себе силы и приехать домой. Боялась вернуться и понять, что все стало еще хуже… Вместо этого работала и работала, старалась не думать больше ни о чем… Я не понимала, что родителем не нужны эти бумажки, которые к тому времени уже ничего не могли изменить. А я… Я трусила, засовывала голову в песок.

Распахнула глаза, набрала полную грудь воздуха и проговорила на выдохе:

— Мне позвонили из больницы, чтобы сообщить, что мамы больше нет, когда я была на работе. А я… Я, повесив трубку, принялась доделывать отчет. Я не помню, как вырубилась в тот вечер, проснулась прямо на бумагах и рванула в аэропорт. Без вещей, только паспорт схватила. Я только тогда поняла, что натворила, какую непоправимую ошибку совершила. А потом эти отмененные самолеты из-за плохой погоды… Я практически сутки проторчала в аэропорту, пока, наконец, смогла улететь.

И вновь эта пустота внутри. В свое время я к ней практически привыкла, перестала замечать.

— Папа не дождался меня. Я опоздала на несколько часов! Его машину нашли под утро. Он на полной скорости влетел в дерево по пути домой. Никаких шансов… А потом уже, когда провели экспертизу, я узнала, что он был в стельку пьян.

Вот и все…

Перед тем, как закончить монолог, я нашла в себе силы перевернуться на другой бок и заглянула Илье в глаза.

— Я не могу сбежать из этого города. Однажды я уже сделала это. Теперь ты знаешь, чем все закончилось. — я не хотела плакать. Нет уже смысла плакать, когда все испорчено, разрушено, и с этим ничего не сделать. — Подумай хорошо перед тем, как, зная о моем прошлом, ответить на вопрос, достойна ли я твоего внимания.