Глава тридцать шестая

Я любила этот город, погода в котором всегда на грани солнца и дождя, город, где бордюр называют поребриком, а подъезд – изысканным словом «парадная».

Петербург. Однажды побывав в нем, я оставила здесь свое сердце. Я даже думала, что когда-нибудь сюда перееду. И вот теперь подобная возможность постучалась в дверь.

Мама с Олегом, ее мужем, встретили меня в аэропорту.

– Кира, девочка моя, – мама сразу притянула меня в объятия, – наконец-то ты приехала. Как же я соскучилась.

Мы стояли посреди зала, не спеша наслаждаясь этим моментом встречи после разлуки. С мамой мы виделись довольно часто, несмотря на то, что живем в разных городах. Последний раз три месяца назад, но и этого времени хватало, чтобы соскучиться. Мама от переизбытка чувств начала плакать. Я улыбнулась и провела ладонями по ее щекам, стирая слезы.

– Такая ты у меня красавица, – улыбнулась мама, – наглядеться не могу.

– Здравствуй, Кира, – кивнул Олег и забрал у меня чемодан. – С приездом.

– Спасибо. Как твои дела?

– Твоя мама скучать не дает, – улыбнулся он и обнял ее. – Валюш, отставить слезы.

– Все, все, я не плачу, – улыбнулась она, и мы все направились к выходу.

Мы с мамой сидели на заднем сидении машины, и всю дорогу до дома она расспрашивала меня обо всем подряд, засыпая вопросами так, как будто мы не виделись несколько лет и ни разу не созванивались.

– А на работе как дела?

– Передохнуть некогда. Контракт за контрактом. Ты же знаешь, папа никому спуску не дает, а с меня вдвойне требует. Никакого снисхождения к родственникам, – пошутила я.

– Лучше бы он с таким рвением замуж тебя выдал.

– Мама, – откинулась я на подголовник и улыбнулась. – Мне не нужен муж, мне и так хорошо.

Она покачала головой и тоже улыбнулась.

Дома мама затеяла грандиозный обед с невероятным количеством блюд.

– Кто-то еще будет? Куда столько всего?

– Нет, только мы втроем. Надеюсь, ты проголодалась.

– Звучит, как угроза, – усмехнулась я. – Надо чем-то помочь?

– Нет, у меня почти все готово, отдыхай. Расскажи лучше, что у тебя нового. Как личная жизнь? Встречаешься с кем-нибудь?

В груди снова противно кольнуло. По сути, рассказать мне маме было нечего. На данный момент у меня никого не было.

– Папа собирается открывать здесь филиал и предлагает мне кресло директора.

Мама тут же отвлеклась от сервировки стола и уставилась на меня с нескрываемой радостью в глазах.

– И ты переедешь сюда?

Не хотелось ее разочаровывать, но пока мне ответить было нечего.

– Я еще не дала ему ответ. Взяла время подумать.

Слегка прищуренный взгляд мамы заставил меня напрячься. Сейчас последуют вопросы, на которые я не уверена, что захочу отвечать.

– Но ты переезжать не хочешь, – утвердительно произнесла она.

Я пожала плечами и посмотрела в окно.

– От таких предложений не отказываются, – натянуто улыбнулась я, – по крайней мере, в здравом уме.

– В чем дело, Кира? – Мама подвинула стул и села напротив меня. – Что не так? Тебя ведь никто не заставляет соглашаться на Сашино предложение и переезжать, хотя я, – мама улыбнулась, – была бы рада, если бы ты жила ко мне поближе.

– Просто папино предложение слишком неожиданное. Мне надо его обдумать. Это ведь не только кабинет придется сменить, но и город.

– Уверена, дело не только в этом.

Мама хорошо меня знала и о моем рвении к работе тоже. И сейчас я вела себя нетипично. Раньше я бы не раздумывая согласилась на предложение отца, не испытывая никаких сомнений. Сейчас все иначе. И я понимала причину этой нерешительности. Макар. Я ушла от него, но точку как будто все еще не поставила, ощущая внутри сплошное многоточие. И что с этим делать, я пока не понимала.

– Девочки, красное или белое? – Мамины расспросы прервал Олег, вошедший на кухню с двумя бутылками вина.

Следующие несколько часов мы провели за едой и расслабленными разговорами обо всем на свете. На время мне удалось отвлечься и перестать терзать себя мыслями о Макаре. Мама то и дело поглядывала на меня, но я старалась нацепить на лицо непроницаемую маску, чтобы не демонстрировать никому свои душевные переживания. Сколько должно пройти времени, чтобы меня отпустило?

Позже вечером, когда все разошлись спать, я сидела на кровати в гостевой комнате и смотрела в окно. Впервые в жизни я чувствовала себя невероятно одинокой. Даже то, что мама находится в соседней комнате или лучшая подруга Амина – на расстоянии одного телефонного звонка, не способно было изгнать из меня это ощущение. Оно прочно обосновалось внутри, не давая мне спокойно жить. Моя душа стремилась к Макару, и угомонить ее у меня пока не получалось.

– Кира, не спишь? – Раздался шепот мамы за спиной. – Ты чего в темноте сидишь? – Она включила прикроватный светильник и села рядом со мной.

– Просто задумалась. А ты чего не спишь? Уже поздно.

– Душа не на месте. Чувствую, с тобой что-то не так. – Мама обняла меня, вынуждая положить голову ей на плечо.

– Все нормально, мам. Просто устала.

Некоторое время мы обе молчали. Я смотрела в окно, за которым давно стемнело и пыталась понять, как мне вернуть к жизни прежнюю Киру, моральное состояние которой никогда ни у кого не вызывало вопросов.

– Ложись. – Мама слегка отодвинулась, позволяя мне положить голову ей на колени. И как в детстве она начала перебирать мои волосы. Я прикрыла глаза, наслаждаясь этой лаской. – Материнское сердце не обманешь, девочка моя. Что случилось?

Я открыла рот, чтобы по привычке сказать, что все нормально и закрыть эту тему, но не смогла. Ком подкатил к горлу и через пару секунд первые слезы выступили на глазах. Я их незаметно промокнула рукавом свитера, не позволяя маме увидеть мои переживания.

– Ты можешь обо всем на свете мне рассказать.

Я держалась столько дней, а сейчас чувствовала, что больше не могу справиться со своими эмоциями, они рвут меня на части. Предательские слезы снова прорвались на свободу. Я не смогла сдержать всхлип. С силой зажмурившись, я старалась держать себя в руках, но у меня больше не получалось с этим бороться. Даже сильные люди иногда ломаются.

Мама продолжала гладить меня по волосам, а я делала спокойные вдохи, пытаясь успокоиться. Меньше всего я хотела заставлять ее переживать за меня.

– Ты плачешь из-за мужчины? – Осторожно спросила она.

Больше всего на свете мне хотелось ответить отрицательно, но реальность такова, что я действительно плачу из-за мужчины. Впервые в жизни. И мне тошно от этого.

– Поговори со мной. Поделись своей болью. Станет легче.

Больше мама ничего не говорила, давая мне выплакать все, что накопилось за эти дни. Тупая боль, которую я ощущала раньше, сейчас стала в разы сильнее, будто грудную клетку вскрыли без анестезии и проводили на ней операцию.

Постепенно слезы стихли, но боль, к сожалению, не ушла. И мамины теплые поглаживания тоже не могли ее уменьшить. Я все еще чувствовала опустошение внутри, а теперь к нему добавилась еще и тоскливая обреченность.

– Его зовут Макар. – Повисли мои слова в тишине.

Мы с мамой никогда не обсуждали мои переживания, потому что этих самых переживаний из-за противоположного пола я никогда не испытывала. И я чувствовала себя странно, делясь с ней этим, но держать все в себе больше не было сил.

– Из-за него ты не хочешь переезжать? Он держит тебя дома?

Эта мысль витала где-то в подсознании, но я старалась ее от себя отгонять. Да, я не спешила соглашаться на предложение отца, потому что все еще не отпустила Макара. Я понимала, что глупо себя веду, но ничего не могла с собой поделать. И этот момент заставил меня осознать, что Макар значит для меня гораздо больше, чем я предполагала.

– Мы расстались, – я прикрыла глаза, не давая новой порции слез пролиться из глаз. – Я ушла от него.

– От тебя чем-то обидел?

– Макар не сделал ничего плохого. Я его обидела. Сказала то, о чем говорить не следовало и уничтожила все то хорошее, что было между нами.

Я снова вспомнила его взгляд в тот вечер. Даже от воспоминаний об этом становится холодно. Сейчас, когда прошло время, и эмоции утихли, я понимаю, что наговорила много лишнего и местами грубого. Что бы ни было в голове, но свои слова стоит фильтровать. В момент ссоры кажется, что ты обязан их произнести, удержаться трудно. Но когда остынешь, начинаешь смотреть на ситуацию иначе, о многом жалеешь…

– Никогда не поздно попросить прощения, если ты дорожишь им.

– Мы все равно не подходим друг другу. – Поэтому пусть уже все остается как есть.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что он баран упертый. – И глаза снова увлажнились. – И я упертая. Нам тяжело вдвоем.

Хотя чем больше мы проводили времени вместе, тем меньше я обращала внимания на его принципиальность и желание быть главным. Свыклась как будто бы. Но в момент ссоры гордость и желание быть первой снова заявили о себе.

– Отношения между двумя людьми это всегда компромисс, так или иначе. Нужно идти на уступки, если этот мужчина важен для тебя.

– Он ведь тоже должен идти на уступки, если я важна для него, – сказала я, вытирая слезы. – Это ведь не игра в одни ворота.

– Безусловно. Уступок в чем ты от него хочешь?

Я открыла рот, но сказать мне оказалось нечего. Я копалась внутри себя в поисках ответа, но не находила. Я привыкла к Макару такому, какой он есть. Я не хочу ничего в нем менять. Он ведь в действительности никогда не давил на меня, не старался переделать, и если бы я так не держалась за свое желание все контролировать, то увидела бы это. И все его запреты были продиктованы лишь желанием позаботиться обо мне, уберечь от опасности. Теперь я это понимаю. Он мной дорожил, а я поступила с ним так некрасиво…

– Я не знаю.

– Ты говоришь, что вы не подходите друг другу, но при этом не знаешь, каких уступок от него хочешь?

– Получается так.

– Кажется, ты запуталась.

Сейчас я будто оказалась в тупике, в который загнала себя сама и как выбраться из него, не понимаю.

– Макар хороший мужчина?

– Самый лучший, – вздохнула я.

Только потеряв, я начала его ценить. Никто не относился ко мне так, как Макар. Ни от одного мужчины я не чувствовала столько заботы и внимания. Он давал мне все, в чем я нуждалась. А я постоянно вела с ним борьбу за свою независимость, хотя Макар меня никогда ее и не лишал.

– Хотела бы я с ним познакомиться. Интересно взглянуть на мужчину, который заставил мою все время собранную и стойкую дочь так горевать, – в голосе мамы слышалась улыбка.

– Он бы тебе понравился. – Прикрыв глаза, я сделала глубокий вдох, не давая себе снова заплакать. Они никогда не познакомятся, поэтому не стоит допускать подобных фантазий. Макар – пройденный этап. Нужно начать с этим свыкаться.

– Если тебе нужен мой совет, – тихо сказала мама. – Если тебе нравится этот мужчина, если он вызывает у тебя такие сильные эмоции, если тебе действительно хорошо с ним просто быть рядом, не отпускай его. Не разбрасывайся людьми, Кира. Так можно остаться в одиночестве. Встретить то самого бывает очень трудно.

Я никогда не преследовала этой цели. Я просто жила в свое удовольствие, не страдала и ни о чем не переживала. Я вообще не верю в то, что можно встретить «того самого», в половинки одного целого и прочую чушь. Просто есть люди, с которыми тебе лучше, чем с другими. Только и всего.

– Меня полностью устраивает моя жизнь в том виде, в котором она есть. Мне не нужно обязательно быть с мужчиной, чтобы чувствовать себя счастливой.

– Будь это так, ты бы сейчас не плакала.

На это мне нечего было возразить. Я противоречила сама себе и все из-за Макара, который перевернул мою жизнь с ног на голову и лишил внутренней опоры.

– Слезы рано или поздно закончатся. И все станет отлично, как и было до знакомства с ним.

– Ты у меня очень категоричная. Любишь рубить с плеча, а иногда просто стоит взять паузу и подумать, чтобы не наломать дров. Порой трудно понять, что держит людей вместе, но разве это важно, если им вдвоем хорошо. Вот тебе с Макаром было хорошо или плохо?

С Макаром мне было по-всякому: эмоционально, нервно, порой очень волшебно, тепло и уютно, но плохо… плохо не было никогда.

– Спасибо, что поговорила со мной.

Мама поцеловала меня в висок.

– Надеюсь, тебе стало немного легче. Не засиживайся. Ложись спать, утро вечера мудренее.

Когда мама ушла, я накрылась с головой одеялом и продолжила самое нетипичное для меня занятие – плакать.