Глава 7

Купцов Леонид Викторович…

Самолёт с рёвом моторов тяжело оторвался от ледяной взлётной полосы, оставляя нас с вооружёнными военными и ожидающими нас вездеходами. Складывалось какое-то двоякое чувство радости, от того, что я уже прилетел туда, куда рвался и в то же время недоумевал, от кого нас так серьёзно охраняют. В армии побывать не довелось, но разным оружием пользоваться умел, поэтому снятые с предохранителей автоматы удивляли и заставляли нервничать.

Без спешки, но споро грузили оборудование на вездеходы. После Московского весеннего солнышка мороз с непривычки пощипывал щёки. И это в раннюю осень, что же будет зимой? Конечно, все были подготовлены и утеплены, благо современные технологии позволили одеться с комфортом и не мёрзнуть даже на Южном полюсе. Но открытым частям тела было некомфортно, да и постоянная позёмка заставляла натягивать капюшоны поглубже и ёжиться от неприятного ледяного ветра.

Когда всё нужное погрузили, пришла наша очередь занимать места. Караван двинулся в путь. Путешествовать по ледяной “глади” было новым опытом и, могу утверждать со всей ответственностью, не приятным. Это только с виду снежный наст казался ровным, на деле, наш транспорт нехило трясло. Скрытых трещин, горок и ям было полно, так что дорога получилась не из приятных и, возможно, поэтому показалась бесконечно долгой. Тем более и посмотреть-то было не на что. За окнами проплывал унылый однообразный пейзаж. Ни тебе пингвинов, ни тюленей.

Сплошное разочарование! Видимо, я, как безусый мальчишка, романтизировал работу полярников, вспоминая газетные статьи былых лет. Сейчас же всё оказалось более прагматично и обустроено, что ли. Пропал дух авантюризма.

Тряска, что вымотала, скручивая все внутренности и отбивая мягкие места, наконец закончилась, и мы всей толпой с облегчением покинули очень неприспособленный к перевозкам людей транспорт.

Первыми высыпали на улицу военные, рассредоточиваясь и осматриваясь, будто готовясь вступить в бой.

— Не расходитесь, — гаркнул командир, — сейчас вас встретят и проводят.

Неприятное ощущение, надо сказать, будто заключённые, ожидающие своей участи. И судя по недоумевающим и затравленным взглядам учёных, не меня одного посещали подобные мысли. Но голоса никто не подавал, я тоже молча ждал. Чего суетиться, мы уже на месте и изменить вряд ли что-то сможем.

Да и посмотреть здесь было на что. С большим интересом я рассматривал современную двухэтажную полярную станцию, стоящую в ледяной пустыне. Белый снег и лёд вдали плавно перетекали в голубое безоблачное небо, создавая сюрреалистическую картину мира. Синий цвет станции очень подходил к ландшафту в бело-голубых тонах, а русский триколор радовал глаз.

Длинное здание на гидравлических опорах походило на поезд, и чудилось, что вот сейчас он дёрнется и двинется в путь, а мы так и останемся стоять на перроне. Забавные ассоциации, особенно с учётом моего интереса и изучения вопроса. На самом деле, эти “ноги” несли сразу несколько технических и функциональных преимуществ. Основным, конечно, была защита от перемётов. Поднятое высоко над землёй здание не заносило сугробами при сильном ветре и бурях. Гидравлика хорошо и быстро регулировала изменяющийся ландшафт, подстраиваясь под вечно движущиеся снежные равнины.

Пока изучал, казалось, всё прекрасно понимаю, но видя воочию, хм… вызывало некий трепет и гордость, что ли. Всё-таки реальность оказалась иной, чем воображение. Единственное, что настораживало, это вышки с мощными прожекторами. Охрана? Но от кого? Белые медведи тут не водятся, да и других крупных хищников не припомню.

— Пойдём, — скомандовал всё тот же командир, и мы нестройной толпой потянулись за провожатым.

Заселение было хлопотным, но приятным, неожиданно комфортные комнаты на двух человек порадовали уютом. В них оказалось всё для отдыха и продолжительной жизни: мягкие кровати, приятной ширины, чистое бельё, удобные кресла, шкаф, стол, полки и даже картина на стене. Мы, как дети, ходили друг к другу в гости и по всей станции, заглядывая во все уголки, охая, ахая и не переставая удивляться.

Длинный гостиничного типа коридор стал для взрослых умных и в большинстве случаев именитых уважаемых мужиков как Зазеркалье для Алисы. Открывая очередную дверь, никто из нас не знал, куда она его приведёт. Так я выяснил, что кроме лабораторий, медотсека и обязательной кухни на этой чудо-станции есть бильярдная, тренажёрный зал, сауна, курительная комната и, конечно же общий кубрик, где по вечерам старались появиться почти все проживающие здесь. За исключением, разумеется, тех, кто был на дежурстве.

Очень хотелось всё сфотографировать и послать Наде. Дочь всегда сильно переживала за меня и условия жизни в экспедициях. Но подписка о неразглашении распространялась и на жилой модуль станции.

После сумбурного дня, перелёта и долгой тряски спал, как убитый, а по утру мы обнаружили, что за окном началась снежная буря, не давая ничего разглядеть. Сонные и понурые собрались на кухне, завтракая и раздумывая чем заниматься в такую погоду.

За нас всё решил безопасник, собрав всех для инструктажа в общем зале. Рассевшись кто куда, с интересом разглядывали невысокого чуть полноватого мужика с чуть посеребрёнными сединой волосами и внимательными глазами, но совершенно обычной не запоминающейся внешностью. А вот взгляд выдавал неординарного человека, который привык брать ответственность за всех на себя. Составив мнение о нём, я сидел, дожидаясь, когда начнётся, собственно, сам инструктаж.

— Добрый день, уважаемые, в каком-то смысле, коллеги. Я генерал-лейтенант госбезопасности Романюк Сергей Иванович ещё раз приветствую вас на самой южной станции России — "Восток". Думаю, во время поездки у вас возникли некоторые вопросы. Я начну свой рассказ и, если они ещё останутся у вас, отвечу после.

Шепотки быстро смолкли, всё-таки учёные привыкли к тому, чтобы вначале получить информацию, а уже потом задавать вопросы. Сергей Иванович, внимательно оглядев нас, заговорил:

— Не хотелось бы начинать с истории, думаю, что все её знают, но без неё никуда, — безопасник опустился в кресло, видимо, давая себе несколько секунд выстроить рассказ в голове, и продолжил: — Всегда считалось, что Южный полюс Земли необитаем, если не брать в расчёт пингвинов и некоторых других животных, птиц. О которых не вижу смысла рассказывать. Я поведаю вам о других обитателях, неизвестных миру. Опасных, надо сказать, смертельно.

Наступившая тишина говорила сама за себя, нет, страха не было, любопытство и жажда знаний учёных вышли на первое место.

Романюк, чуть усмехнувшись, продолжил.

— Первые сведения об эндемиках Антарктиды появились в конце одна тысяча пятидесятых годах. Полярники со станции "Мирный" отправились к Южному полюсу. За три недели они достигли пункта назначения и разбили лагерь. Ночью возле палаток Коршунов заметил светящийся шар внушительных размеров, который двигался слишком необычно, чтобы посчитать его атмосферным явлением: он подпрыгивал и менял траекторию резко и бессистемно. Коршунов закричал, зовя остальных исследователей. Один из них попытался сфотографировать объект, но был атакован и умер на месте, а плёнка, как оказалось позднее, засвечена. Полярники открыли огонь по странному объекту разрывными пулями, но шар лишь увеличился в размерах и исчез, — взяв стакан с водой и смочив горло, Сергей Иванович продолжил в гнетущей тишине: — Позже выяснили, что объект состоит из плазмы, отсюда и название “плазмоиды”. Похожие случаи были замечены не только у нас, но и у западных коллег-исследователей. Американцы отправились на Южный полюс, но потеряли два вездехода и несколько человек. Оставшиеся в живых по возвращению домой были признаны сумасшедшими. Это не единственные свидетельства о необычных существах. Так в ходе экспедиции Айзека Горвица, полярники трижды сталкивались с неизвестным созданием. После первого столкновения найти доказательства не удалось, как и понять, куда пропал труп товарища. При втором смогли обнаружить следы, больше напоминающие крыс мутантов в разы больше привычных нам. Во время третьего нападения было замечено существо внушительных размеров, которое больше всего походило на так называемого “белого снежного человека”. Его удалось ранить, но, увы, поймать — нет. На экспертизу отправили несколько капель крови, собранной со снега и похожей на антифриз. Она не замерзала при температуре минус семьдесят градусов. Именно тогда это существо получило название "крион". Наши советские исследователи на станции "Восток" тоже сталкивались с ними, но так и не смогли подобраться близко. Все нападения происходили только зимой, отсюда были сделаны выводы, что эндемикам слишком жарко в местный летний период.

Романюк выдохнул, делая глоток из кружки с уже остывшим чаем.

— Теперь вы понимаете, почему Антарктида закрыта для посещений с осени по весну? Да и во время лета открыта лишь небольшая прибрежная зона и всего пара безопасных путей к полюсу. А если к нам приезжают учёные, то только с военными и усиленной охраной. Самолётам и спутникам запрещено летать над Антарктидой, поскольку эти плазменные шары могут уничтожать любую технику. Возможно, кто-то из вас знает про операцию "Высокий прыжок"?

Повисшая тишина дала понять, если и слышали, то подробностей не знают. Безопасник вздохнул, но всё же пояснил:

— Во времена Второй мировой войны Антарктида стала местом интереса разных государств — все вдруг неожиданно озаботились распространением на южный континент своего влияния. Круче всех оказались американцы. Сразу после войны, в одна тысяча девятьсот сорок шестом году, они предприняли беспрецедентный военный поход к Антарктиде. Операция называлась "Высокий прыжок" — Highjump. На покорение континента США отправили эскадру в сопровождении двух ледоколов и одной субмарины. В эскадру входило десять военных судов, в том числе три авианосца, несущих на себе тридцать три воздушных аппарата, среди которых были патрульные бомбардировщики PBM-5 Mariner и вертолёты Sikorsky R-4, а также три эсминца.

— А что было на самом деле? — кто-то озвучил мысли всех присутствующих.

— Всё те же плазмоиды, — пожал плечами Сергей Иванович, — уничтожение самолёта, гибель людей, паника и сворачивание операции раньше запланированного срока. Пока нас успокаивает только одно, дальше Антарктиды плазмоиды не перемещаются.

Оглядев притихших учёных, Сергей Иванович улыбнулся.

— Если у вас остались вопросы — задавайте.

Что тут началось! И это уважаемые обществом учёные? Хуже мальчишек, честное слово…

***

Казалось бы, потерянный из-за плохой погоды день пролетел незаметно, учёные-мальчишки никак не могли успокоиться, обсуждая полученную информацию и строя свои предположения и догадки. Особенно был возбуждён наш биолог, ну как же мимо него прошла такая сенсационная находка! Он раз десять, наверное, рассказал мне какое это великое открытие, где его можно применить, какие открываются перспективы и что он оказался прав, утверждая, что жизнь может зародиться где угодно, а значит, другие миры и планеты обязательно заселены!

Я кивал, не мешая человеку выплёскивать эмоции, а сам думал: нашу экспедицию организовали не ради этих зверушек. О них уже давно было известно и, значит, есть какой-то объём данных по ним, с которым работают местные биологи. Так что же рассчитывают найти военные подо льдом Антарктиды, неужели живых гуманоидов?

Эта мысль так засела в голову, что я никак не мог уснуть, а ночью снились кошмары: то я убегал от белого монстра, который превращался в плазмоид с крысиными лапами, то ходил от сугроба к сугробу, заглядывал под него и спрашивал странных существ: “Где найти перо Феникса?”. Они лишь пожимали плечами, а маленький плазмоид, который крутился под ногами, отчётливо так и нагло хохотал.

Проснулся от смеха, не соображая, где я, и куда подевался надоедливый насмешник. Приснится же бред…

— Лёнька, вставай, — пробасил сосед, — посмотри какое прекрасное утро! Сегодня нам точно расскажут о цели нашей экспедиции, а не те старые сказки, от которых только биолог в восторге! Да выйти сегодня подышать свежим воздухом можно…

Глядя на довольное и свежее лицо ещё с капельками воды, кивнул, быстро подхватываясь, и занял место в душевой, приводя себя в порядок. Мы оказались в столовой не первыми, но наша многочисленная учёная братия быстро подтягивалась, предвкушая новую сенсацию и, кажется, только я догадывался, какой она будет. Но делиться с остальными своими мыслями не спешил. А вдруг ошибаюсь?

— Доброе утро! — в столовую вошёл Сергей Иванович, как он просил его называть. — Вижу, все в сборе. Что, так не терпится узнать, что вас сегодня ждёт? — накладывая на раздаче завтрак, он хитро посмеивался, глядя на нас.

Раздавшиеся выкрики одобрения и нетерпения явно его веселили.

— Похвальное рвение, — хмыкнул мужчина, садясь за свободный столик, — тогда после завтрака жду всех в кают-компании.

Все без исключения торопились в назначенное место сбора, даже опоздавшие умудрились позавтракать быстрее Романюка. Когда безопасник вошёл, шум голосов стих. Хмурый и собранный вид мужчины давал понять, пустые разговоры закончились. Эта беседа будет серьёзной.

— Я понимаю вашу специфику работы, и насколько учёные умы бывают увлечены и болтливы, — Сергей Иванович хмыкнул, обводя нас пристальным взглядом. — Но напомню, вы все тут только потому, что прошли проверку и подписали бумаги о неразглашении.

Проверка? Быстро глянув на соседей, не увидел у них удивления на лицах. Хм, может, поездка на Алтай и стала той самой проверкой для меня?

— Вижу, вы поняли мой посыл, прошу отнестись с предельной серьёзностью к моим дальнейшим словам.

До этого и так было тихо в комнате, а после слов безопасника стало слышно, как еле различимо шумит кондиционер. Оглядев нас, Романюк начал инструктаж:

— В девяносто шестом году под ледяным панцирем Антарктиды нами был обнаружен внеземной космический объект. Тогда мы не смогли его извлечь и исследовать. Сами понимаете, такое время было, не до тарелок, — неожиданно хмыкнул мужчина. — Но сейчас есть и возможности, и средства. Объект находится недалеко от нашей станции и, если можно так сказать, на берегу подлёдного озера “Восток”. Если кто не знает, ледяная пещера естественного происхождения с высотой купола до восьмисот метров накрывает и защищает озеро, в котором температура воды держится в пределах восемнадцати градусов. Так что жить там можно вполне комфортно, — легко улыбнулся он.

— Естественного, или вы намекаете о нацистских военных базах, якобы построенных во время войны? — не удержался от вопроса, уж больно интересно было узнать байки это или нет.

— Не намекаю, а говорю прямо, — тут же ответил он, отыскивая меня взглядом. — Вот только деятельности фашистов после сорок седьмого года замечено не было и соответствующими органами был сделан вывод, что что-то или кто-то помог избавиться миру от фашизма в Антарктиде. Так что с нацистами мы там не столкнёмся. А с чем — этого никто не знает. В глубине континента приборы зафиксировали высокую магнитную активность. Её источником вполне могут быть рукотворные объекты. Именно эта причина явилась закрытием Антарктиды. То, что здесь обнаружены опасные живые существа было вторично, — кивнул безопасник, отвечая на незаданный вопрос о вчерашнем рассказе.

Странное ощущение дозированной информации немного напрягало. Нам явно не договаривали. Предупредили об опасностях и странных тварях, но на этом всё.