Глава 40

Не знаю, зачем я позвонила Руслану. Помню, что Геннадий запретил, но после разговора с братом, пальцы сами набрали номер, который я знала наизусть. Когда я услышала его «слушаю», захотелось закричать от счастья, как же мне его не хватает, даже голоса. Душу переполнили эмоции, я окончательно осознала, что Руслан в моей жизни не просто так, для меня он уже стал родным и самым дорогим мужчиной. Моим мужчиной. Неся ахинею про какую — то Юлию, я знаю, что он узнал меня, услышала, как сменился его голос, он стал немного дрожать, хотя он всячески старался сдержаться. А как ещё разговаривать с незнакомкой, которая набрала не тот номер? Холодно и отстраненно.

Удалив с памяти телефона свой вызов, я спустилась на кухню. Герман ждал меня, я отдала ему смартфон.

— Как брат? — поинтересовался мой телохранитель.

— Поправляется. Врачи довольны его результатами.

— Думаю, нам сегодня лучше остаться дома.

— Почему? Что — то случилось?

— Нет. Но перестраховаться не помешает. Срок, который отведен Руслану на обдумывание истекает, и сейчас его оппоненты будут искать способы влияния на него. А это ты. Поэтому, лучше не светиться.

— Хорошо, останемся в домике. Телевизор показывает? — спрашиваю я, так как сам телевизор я видела, а вот в рабочем ли он состоянии я не знала.

— Да, там еще приставка есть, тридцать каналов, это не так много, но и не мало.

— Вот и хорошо. А я посмотрю какой — нибудь фильм наверху по планшету.

— Хорошо. Если понадоблюсь, зови.

— Обязательно.

Вернувшись на второй этаж, я прилегла на кровать, достала планшет и загрузила турецкий сериал, выбрав его лишь по принципу, что серий в нем обозначено неимоверное количество. На неделю хватит, если не больше. Через три часа просмотра я поняла, что мне скучно. И не в фильме дело, сюжет и постановка, костюмы, декорации великолепны, но я не привыкла вот так валяться на кровати столько времени. Мне не хватает движения. Отложив планшет, я спустилась на пол, решила размяться. Но переделав все известные мне упражнения, я осознала, что прошло всего лишь пятнадцать минут.

— Вот, черт, — прошептала я, вставая на ноги.

Снова спустилась на кухню, подошла к двери, которая отделяла меня от Германа, осторожно постучала.

— Что случилось? — настороженно спросил он.

— Тоска, — ответила я. — Чай пить будешь?

— Буду, — улыбаясь, расслабленно сказал парень.

Герман присел за стол, я разлила кипяток по кружкам. Пока я нарезала фруктовый рулет, он опустил в воду пакетики с чаем.

— Нервничаешь? — интересуется он, отпивая горячий чай.

— Я даже не знаю, как описать свои ощущения. Нет во мне страха, я уверена, что Руслан со всем справится.

— Это правильно, женщина должна верить в своего мужчину. Этим она очень сильно его поддерживает. Мужчина это чувствует.

— Думаешь?

— Знаю точно. Если это не страх, то что тогда?

— Ритм жизни, я привыкла жить в постоянном движении, я минимум сплю, и максимум в работе. А тут совершенно делать нечего. Понимаю, надо расслабиться и получать удовольствие. Но я устала уже от отдыха. Возможно, ты скажешь, что мое нытье — это полная херня.

— Не скажу. Я тебя понимаю. Ты не умеешь расслабляться, потому что никогда этого не делала.

— В точку.

— Могу помочь.

— Будешь учить меня расслабляться?

— Типа того. В шахматы играешь?

— Нет.

— А в шашки?

— Неа, — улыбаясь, отвечаю я.

— Лото?

— Играла в детстве с родителями.

— Карты?

— С дедушкой в «дурака», но сейчас, наверное, правила не вспомню.

— Вот видишь, скольким интересным играм я могу тебя научить.

— Но для этих игр нужен реквизит, шахматная доска, фигуры, карточки для лото, нет?

— Здесь всё есть, — я вопросительно уставилась на него, и он пояснил: — Видимо Демьян привез сюда весь хлам, который вроде выбросить жалко, но дома точно не понадобится.

— С чего начнем? — спрашиваю я, убирая со стола пустые кружки.

— Тебе решать.

— Давай с лото.

— Я сейчас, — он убегает в свою комнату, и через пару минут возвращается со старой потрепанной коробкой, на которой уже стертыми буквами написано «ЛОТО». — Сколько тебе карточек?

— Давай я начну с двух.

Герман берет себе пять карточек, мне выдает две, перемешивает бочонки. А ещё он выдает мне деньги, по сто рублей разными монетами.

— А что играть будем на деньги?

— А как по — другому? Лото, между прочим, относится к азартным играм.

— Серьезно? А родители мне говорили, что лото развивает ум, память и внимание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— И это тоже, спорить не буду. Но играть без интереса не интересно. Прости за тавтологию.

— А давай заменим деньги другим интересом?

— Каким, например.

— Мы с родителями играли на смешные истории.

— Это как?

— Тот, кто проигрывает, рассказывает о себе что — то смешное.

— Давай попробуем. Но, думаю, что на деньги было бы безопаснее.

— А на рассказ интереснее. Начинай.

— Тридцать пять, сорок два, семь, восемьдесят три, — громко говорит мужчина.

— Слишком быстро, — перебиваю, не успевая найти указанные цифры.

— Таковы правила. Сейчас я могу доставать по несколько бочонков сразу. Но после того, как у кого — нибудь из нас закроется одна строчка на карточке, то необходимо сказать…

— «Квартира», — это я помню.

— Хорошо. После этого я буду брать из мешка только по одному бочонку.

— Поехали.

Невероятно, но четыре часа игры пролетели, как десять минут. Не зря мы установили правило, что проигравший рассказывает о себе какую — нибудь смешную историю, я в жизни столько не смеялась. Герман проиграл восемь раз из девяти, и восемь раз я хохотала до коликов в животе.

— Всё, я больше играть не могу, — говорю я сквозь смех. — Рот уже болит от смеха.

— Тогда ужин и спать?

— Согласна.

Герман убрал игру в коробку, а я разогрела суп, который с утра приготовила. Нарезала хлеб и накрыла на стол.

— Очень вкусно, — хвалит мой суп Герман, уплетая уже вторую тарелку.

— Спасибо, — благодарю я, смотря на окно, которое Герман зашторил наглухо. — Как ты думаешь, мы здесь надолго?

— Завтра будет ясно.

— Я боюсь спать, — честно признаюсь я.

— Я могу лечь с тобой. Не в кровать, конечно, я постелю себе на полу, но ты будешь не одна.

— Думаю, — я замолкаю, прислушиваясь к своим ощущениям, — что мне было бы уютнее и спокойнее рядом с тобой.

— Тогда договорились. Доедай, а я пойду за матрацем.

— Спасибо, Герман.

— Твоя безопасность и спокойствие — моя работа.