Глава 35

Отмахнувшись от внутреннего вопля: «мы так не договаривались!», Орика зажмурилась. Любопытство боролось со страхом и, как ни странно, в этот раз страх проигрывал. Бывшей герцогине отчего-то представлялось, что если не видеть, то и не так страшно. Может это детское правило и сработало бы, но главенствующую роль присвоило себе любопытство и бесцеремонно вносило свои коррективы в привычные «правила и закономерности».

Первое, что почувствовала Орика, добровольно оказавшись в темноте — это тёплые потоки воздуха напротив одной из грудей. Дыхание Айварса дразнило не только сжавшийся в камушек розовый сосок, но и всю грудь. Но при этом больше пока Айварс ничего не предпринимал.

«Рассматривает, что ли?» — устав от ожидания чего-то страшного, которого к тому же всё не происходило, Орика стала строить предположения — из-за чего её мужчина, ещё пару минут назад так жаждущий приласкать её, когда получил на это её безмолвное позволение вдруг перестал спешить?

Предвкушение — извечный спутник ожидания, обострило все чувства и ощущения и тут, успевший привыкнуть к тёплому дуновению воздуха сосок, оказался в горячем плену.

От неожиданности, Орика распахнула глаза, чтобы понять, наконец, что же это за приятное оно?

— Нравится? — уточнил ярл, после того, как поглубже втянул сосок в рот и с громким звуком отпустил на свободу. Ожидая ответа, он взялся за другую ласку, хотя и тем же инструментом. Теперь кончик языка дразнил возбуждённый сосок, но другой груди. То просто дотрагивался до вершинки, то облизывал по кругу, а то и просто делался плоским и проходился по всей ореоле, и даже выходил за её пределы.

Всё это Айварс проделывал с явным удовольствием, то и дело поднимая взгляд вверх, и Орике пришлось признать, что ей тоже было приятно, как он и обещал. И ведь не придерёшься — руками ярл не касался её тела, но при этом умудрялся делать приятно.

— Да, — тихий ответ на выдохе должен был быть коротким — всего-то две буквы, но за ним с губ сорвался невольный стон. И вовсе не от боли, а совсем даже наоборот. Айварс стал посасывать вторую грудь, но и первая уже снова хотела прикосновений. — Ещё, — поборов стыд, попросила Орика, — ту, другую.

Айварс сделал как его попросили.

Вот только этого теперь было мало. Обе груди познали ласку и одинаково жаждали себе внимания. Но рот-то у ярла — один. И как быть? Позволить ему использовать руку?

От желания и нетерпения Орика стала ёрзать на месте. И словно услышав её мысленные метания, Айварс предложил:

— Если хочешь, могу дополнить ласку рукой. Будет ещё приятнее. Но если тебе что-то не понравится, ты всегда можешь меня остановить. Помнишь, мы договаривались? Только удовольствие.

— Ладно, — решилась Орика, перешагнув очередное «страшно», при поддержке любопытства и желания испытать ещё больше ласки. — Да-а-а… — не сдержавшись, простонала Орика и тут же закрыла рот ладошкой.

— Ну что ты, маленькая, — Айварс той рукой, которой был привязан к Орике, мягко, но настойчиво освободил её губы. — Не сдерживайся. Мне приятно слышать, как тебе нравится то, что я делаю. Я прав, тебе ведь нравится?

— Стыдно в этом признаться, но да, нравится, — озвучила своё поражение Орика. Продолжения ласки хотелось просто нестерпимо, и она снова поёрзала. Но Айварс не спешил возвращать свои чуткие губы и язык к прерванному занятию. Только рукой сжимал и чуть оттягивал соски по очереди, не оставляя ни одну из грудей без внимания, хоть взгляд был направлен в глаза напротив.

— Ничего тут стыдиться, — мягко улыбнулся ярл, а отблеск от огня из камина сделал его взгляд лукавым, искушающим. — Нам можно купаться в ласке и удовольствии, озвучивать их и свои желания. Ты вполне можешь говорить, если тебе чего-то хочется, каким бы странным или стыдным оно тебе не казалось. Тут, в нашей комнате, в нашей кровати — нам можно всё. И за её пределы это не выйдет. Разве что звук, но и то, вряд ли. Ты такая тихая, как мышка. Но я уверен, что ты способна на большее. Не сдерживайся, моя ирли. И не стесняйся касаться меня. У тебя это выходит очень приятно. Я тоже хочу ласки.

Орика была искренне удивлена, услышав из уст мужчины не сальные шуточки, ни издёвки в её адрес, а смиренную просьбу о ласке, прикосновениях. Тонкие пальчики, что до этого просто лежали на торсе ярла, вновь пришли в движение. Только на этот раз впечатления были другими, ощущения от ласк тела мужа смешивались с теми, что дарил ей Айварс. Вот уж кто точно не стеснялся ни того, что делает сам, ни реакции Орики на это.

Отдавшись ощущениям, бывшая герцогиня прикрыла глаза. Темнота перед глазами сейчас не пугала, ведь она была полна приятными ощущениями и звуками проявления удовольствия. И если у Орики они проявлялись в тихих протяжных стонах, то у Айварса — иначе — он негромко порыкивал.

В одно из мгновений, когда Орика освоилась и в своих ласках доходила уже от ключиц до пояса штанов, всё чаще натыкаясь на эту преграду, Айварс увлёкся и, приобняв Орику, притиснул её к себе, добравшись губами до её губ. Орика даже напрячься не успела, тут же растворяясь в удовольствии. Уж что‐что, а губы у ярла были очень умелые, впрочем, как и язык. И даже невольно заведённая за спину рука, связанная с той, что её обнимала и прижимала к телу ярла, не доставляла неприятных ощущений.

— Может, продолжим? — голос ярла был в этот момент чистым искушением, а слегка прикусывая и тут же зализывая пострадавшие местечки ушка, он упорно подталкивал жену к положительному ответу. Вот только Орика, кажется, потерялась в ощущениях, ведь списать её удивлённое «как?» было больше не на что. — Ты остановилась вот здесь.

Айварс мягко опустил ладонь Орики к поясу его штанов. Намёк был более, чем красноречивым.