Глава 16

Я монотонно освобождаю обойму, отправляя патрон за патроном в висящую в тридцати метрах мишень. В наушниках играет «Enigma», укачивая расшатанные за ночь мысли, руки ловят напряженные рывки отдачи, а глаза неудовлетворённо отслеживают узор, ложащийся на линованной бумаге. Я здесь уже двадцать минут, сорок три пули и пять композиций из альбома «The Cross of Changes», но мне до сих пор не удаётся сосредоточиться на самой маленькой окружности в мишени. Отверстия уродуют бумагу вокруг, отсчитывая час, выделенный на тренировку.

— Сегодня не в духе? — интересуется Толик, меняя бумажные листы на движущиеся тарелки. — Может, поменяем на Glock? Он полегче, и не такая отдача.

— Всё нормально, Толь. Просто задумалась, — отвечаю ему, перезаряжая Бердыш и ощущая приятную тяжесть в руке.

— Возможно, стоит перенести тренировку? Оружие не любит пренебрежение и невнимательность.

Он бросает на меня выжидательный взгляд и, получив в ответ отрицательный моток головой, покидает площадку для стрельбы. Нажимаю на кнопку, и мишени, в хаотичном порядке, начинают двигаться на меня, заваливаясь при попадании куска железа в цель. В каждой круглой плоскости я вижу рожи Волковых, разгорячённые от алкоголя, одержимости и безнаказанности. Каждым патроном, выпускаемым из ствола, делаю очередной шаг к мести, сокращая расстояние между прошлым и будущим.

Наушники в ушах отыграли очередной хит, и сквозь временную тишину слышу глухие хлопки ударника, выбивающего очередной снаряд. Сейчас я, наконец, стою на пути в нирвану, словив свой дзен и отпустив ненужные мысли в свободный полёт.

Перезаряжаю Бердыш, переключаю плейлист на следующий альбом, и дёргаюсь от постороннего касания, прорвавшего личное пространство. Разворачиваюсь и на миг замираю, столкнувшись с глазами крепкого кофе. Они насмешливо сканирую меня, магазин в руке, оставшиеся на стойках тарелки. Губы, скривившиеся в полуулыбке, что-то произносят, но я слышу только разгоняющиеся аккорды в ушах, забивающие его слова.

— Что ты здесь делаешь? — прищуриваю глаза, снимая наушники.

— Представляешь. Решил зайти, пострелять, а тут такой сюрприз, — отвечает, поигрывая бровями и показывая оружие в руках.

— Врёшь, — цежу, чувствуя, как раздражение поднимается изнутри.

— Вру, — кивает и зарывается пятернёй в волосы. — Следил за тобой.

— Зачем? — удивляюсь его действиям и быстрому раскрытию своего появления.

— Ты нравишься мне, Катерина. Хочу познакомиться с тобой поближе, — пожимает плечами и всматривается в глаза.

— Меня не интересуют мужчины, — смаргиваю его пристальный взгляд. — Мне не нужны отношения.

— Предпочитаешь лесбис? — задирает подбородок и растягивается в оскале.

— Предпочитаю эгофилию — зеркалю его позу, показывая клыки.

— Такого опыта у меня ещё не было, — хрипло смеётся, запрокинув голову. — Предлагаю дружить. Тимур Карамышев.

Он протягивает мне руку, а я перебираю закладки в закутках памяти, услышав известную фамилию и прикидывая имеет ли стоящий передо мной к ней отношение.

— Тот самый Карамышев? — вкладываю свою маленькую ладошку в его огромную лапу и сжимаю пальцы.

— Тот самый, — делает шутливый поклон головой и пожимает кисть в ответ. — Родной сын Айдара Карамышева, владельца фабрик, заводов, пароходов. Соглашайся. Будет весело.

— Золотая молодёжь? Мажор, прожигающий жизнь? — приподнимаю бровь, пытаясь выдернуть из захвата руку.

— Был до армии, — сбрасывает флер веселья, сдавливая пальцы сильнее. — Сейчас втягиваюсь в семейный бизнес. Два года, как живу в офисе, постигая науку финансового мира.

— И что тебе, наследнику и приемнику корпорации Карамышева, понадобилось от простой девушки, живущей на скромный заработок официантки? — дёргаю со злостью кисть и получаю освобождение. В моей голове шуршат шестерёнки, складывая детали информации в нужные пазлы. С таким знакомством и связями возможности увеличиваются прямо пропорционально состоянию стоящего передо мной мужчины. Об Айдаре Карамышеве говорят и пишут много всего, обсуждая его растущее состояние, личную жизнь и связь с теневым сообществом, и, возможно, его сын, именно тот монстр, который поможет отомстить и занять положенное мне место.

— Повторяю. Ты мне нравишься, и я с удовольствием изучу феномен «эгофелия».

На его лице снова появляется легкомысленная улыбка, смягчающая мужскую жёсткость и сглаживающая резкие черты. Чтобы он сейчас не сказал, какую бы глупость не придумал, я уже приняла для себя решение и собираюсь обговорить рамки отношений.

— Хорошо, если тебя устраивает статус «друг», — озвучиваю свои условия. — Никаких приставаний, намёков и посягательств на личную жизнь.

— По рукам, дружище.

Тим в очередной раз протягивает ладонь, и я вкладываю в неё свою, снова поражаясь разнице в размерах. Моя рука кажется детской по сравнению с его, а контраст белого на смуглом, придаёт фарфоровую хрупкость моей коже. Мы обмениваемся рукопожатием, отшучиваемся, чтобы заполнить неловкую паузу, и идём в кафе, примостившееся на углу здания.

Остаток дня проводим в дружеском общении, перемещаясь в парк, затем в мексиканский ресторан, завершая приятную встречу посещением кинотеатра. Мои мысли давно не переживали столько позитивных эмоций и забыли, что значит расслабиться и отдохнуть. Лёжа в кровати, тупо пялясь в потолок, улыбаюсь придурочной улыбкой, смакуя воспоминания сегодняшнего дня.