Глава 3

Я помню всё! Ярко, до чёрных пятен в глазах, больно, до скрипа в костях! Всё! До каждой мелкой детали! Я помню, кем была в прошлой жизни, перечёркнутой предательством! Лемохова Карина Марковна! Восемнадцать лет! Наследница корпорации Лемохова! Бывшая!

Это слышит только серая стена, в которую я со злостью выплёвываю каждое слово. Сейчас она стала моей подружкой-подушкой, готовой молча выслушать любые мои стенания.

Меня держат на успокоительных и обезболивающих, но даже через такую блокаду я чувствую каждую поломанную косточку, каждый след от ожога, каждый порез и разрыв. Мне не нужно смотреть в зеркало, чтобы увидеть, что со мной сделали эти монстры. Я и без зеркала знаю, что один глаз заплыл, нос сломан, уголки рта порваны, от насыщенных синяков невозможно рассмотреть натуральный цвет кожи, а язвы от глубоких ожогов на внутренней стороне бёдер останутся со мной навсегда. Что-то поправит пластика, что-то скроет загар, что-то сотрётся с годами, вот только рубцы с души не сотрёт ничего. С годами они перестанут кровоточить, гнить, будут грубеть, утолщаться, и с ними будет грубеть и утолщаться моя душа и сердце.

Мне хочется встать, дойти до ванной комнаты, забраться под обжигающие струи воды, с надеждой согреться снаружи и внутри, но одно шевеление пальцами рук доставляет неимоверную боль, что говорить о всём теле.

Как я выдержала этот кошмар? Как мне удалось сбежать? Оплошность со стороны охреневших от количества выпитого садистов. Всего лишь малюсенькая оплошность, спасшая мою жизнь. Они просто забыли связать руки после того, как я потеряла в сотый раз сознание. Решили, что я почти труп, и завалились спать в палатку. Под пьяный храп я разгрызала верёвку, тянущуюся от шеи к дереву, оборачиваясь на шелестящее от ветра полотно.

Комары, мошкара, впивающиеся в израненное тело, было меньшее, что волновало меня. Ползти. Ползти не останавливаясь, не обращая внимание на корни, сдирающие пластами кожу. Я ползла, проваливаясь в тошнотворную муть, теряясь в реальности, превозмогая одуряющую боль, пока не увидела просвет меж деревьев.

Не знаю, что заставило Светлану остановиться и зайти в лес, но это меня спасло. Теперь я в больнице под контролем врачей, жива, со временем пойду на поправку, и буду двигаться уверенными шагами к мести, пока не уничтожу эту парочку уродов.

— Илюш. Надо сделать девочке документы, — Света накрыла рукой руку мужчины, сидящем напротив неё и задумчиво пьющем кофе.

— Какие? — он удивлённо поднял на неё глаза.

— Какие-нибудь. Паспорт, полюс, что там ещё? — Светлана пожала плечами, вспоминая весь перечень необходимых бумаг. — Возможно, она решила начать новую жизнь, спрятаться от преступников. Мы должны ей помочь.

— Я подумаю, а пока мне нужно пробить по базе подходящих по возрасту пропавших. Держи меня в курсе, Свет.

Илья поднялся из-за стола, обнял женщину и поехал в участок. Работы предстояло много. Самый пропадаемый возраст. Подростки ругаются с родителями, влюбляются, бегут от погрязшей в алкоголе семье. Единственное спасение для них сбежать, затеряться в большом городе, манящем большими возможностями. Сколько таких девочек оказывается в притонах, на трассах, в руках извращенцев? Сколько подсаживается на наркоту и выпадает из окон, поверив, что могут летать? Архив забит такими делами, впитавшими в себя разочарование в жизни, безнадёжность что-либо поправить.

Он сидел весь день, просматривая сводки, всю ночь, сверяя данные и фотографии. На одних девчонки задорно улыбались, на других смотрели исподлобья, третьи были сделаны неблагополучными родителями чуть ли не с ползунков.

Отёкшее, перекошенное лицо от побоев не давало чёткой картинки для сравнения с базой, поэтому утром у следователя было семнадцать претенденток на вылет из без вести пропавших. Осталось приехать в больницу и припереть девчонку к стене, пока Светлана отсыпается дома.

Илья был уверен, что девушка сломается, стоит на неё надавить. Имя, фамилия, возраст — мелочи. Ему нужно было добраться до тех сволочей, что спокойно сотворили такое с человеком. Больные люди. Нет. Нелюди. И такая болезнь, к сожалению, лечится только пулей в лоб.

Илья Андреевич Боронов всегда чувствовал гнилые душонки, и часто писал в отчётах «застрелен, при попытке сопротивления». Убийцы, находящиеся в его разработке, редко доходили до суда. Скорее всего неправильно выступать в роли решателя судеб, но после неприятного случая восемь лет назад он им стал.

Сложный год. Вытягивание Светки из депрессии после смерти мужа, замена Лёньке отца, сорвавшиеся с цепей сумасшедшие. Наверное, лишний день в високосный год сносит крышу. По весне стали находить тела девушек. Страшное зрелище от работы ножом. После экспертизы патологоанатома, у всего отдела зашевелились волосы. Все девушки умирали от разрыва сердца, из чего выходило, что их поддерживали в сознании, пока вырезали куски плоти, медленно, методично, со знанием дела. С такой жестокостью следователи столкнулись впервые, и с каждым новым убийством сотрудники приходили в бешенство от своей беспомощности. Психолог пытался воссоздать портрет маньяка, который был слишком далёк от оригинала.

Так бы и бегали в поиске страшного извращенца, но помогла случайность, или промах преступника. Нечеловеческий крик, полный боли, услышала парочка тинейджеров, забредших в лесополосу под действием таблеток, принятых в ночном клубе. Их звонок на номер службы спасения поднял весь участок, и через двадцать минут район был оцеплен. Девушку это не спасло, опоздали совсем чуть-чуть, зато вместе со слоняющимися без дела жителями, в сети попал самый обычный мужичок. Ветеринар, примерный семьянин с добрыми глазами и открытой улыбкой.

Когда тот со слезами рассказывал, что выискивает по ночам бездомных кошечек и собачек, затем лечит, стерилизует и пристраивает в питомник, женская часть участка умилённо шмыгала носиками и вытирала слёзки, а Илья видел перед собой монстра с тёмной, прогнившей душой.

Ветеринара опросили и отпустили домой лечить бедных животных дальше. Боронов потерял покой. Свои вечера он стал проводить за слежкой. Айболит притих, возвращался домой после работы, никуда не ходил, всегда был на глазах. Притих и маньяк. Только псих всегда остаётся психом.

В тот вечер ветеринар был каким-то дёрганным, нервным, злым. Он шёл домой, опустив голову, задевал плечами прохожих и огрызался на их замечания. Окончательно крышу снесло в квартире, а под нож попала жена, прожившая с супругом пять спокойных лет. Длительное воздержание, напряжение, страх, сделали чёрное дело. Жену спасти не удалось, а болезнь Илья вылечил, пулей.

Глядя на девушку в палате, такую маленькую, беззащитную, руки чесались от потребности вырезать эту опухоль с поверхности земли, обезопасить общество от заразы. А ключики к информации были у маленькой, беззащитной девочки, лежащей под капельницами в Светланином отделении.

— Доброе утро, — Илья просунул голову в палату, а затем зашёл сам.

Девушка лежала всё в том же положении, и всё также на неё было больно смотреть, но желание покарать ублюдков было сильнее жалости.

— Давайте проясним некоторые детали, — он сел на стул и открыл папку с ориентировками. — Я подобрал подходящих, пропавших девушек, попробуем вместе определить, есть ли среди них Вы.

В течении часа он называл фамилии, имена, возраст, адреса, показывал фотографии и отслеживал реакцию девушки. Реакция ровнялась нолю. Ни одна мышца не дёрнулась, ни разу в глазах не промелькнуло чего-нибудь необычного, живого, тревожащего. Перед ним лежала хрупкая девушка со стальным стержнем внутри и крепкими нервами, или он ошибался в своих выводах в отношении её памяти.

— Я не уверен, что Вы ничего не помните, но готов помочь, — сдался Илья, застёгивая папку. — С Вами побеседует психолог, а я отправлю запрос на новый паспорт. Какое имя предпочитаете?

— Катерина, — подумав, ответила девушка. — Фамилия и отчество на Ваше усмотрение.