Глава 14

Я еле успела сесть, как в дверях появился отец и ещё двое мужчин. Один чуть старше его, а вот второму было не больше двадцати пяти, двадцати шести лет. Его липкий взгляд тут же скользнул по мне, замирая на груди.

- Телка из эскорта? - хмыкнул он, чуть наклоняя голову, раздевая меня взглядом.

- Арс! - грубый окрик неизвестного мужчины. - Немедленно извинись! Прости, Альберт, обычно Арсений не так прямолинеен.

Да ладно? Я готова была рассмеяться вслух. Не так прямолинеен, как вы?

- Владлен, позволь тебе представить мою дочь, Стефанию. Арсений, присаживайся рядом со Стефой, нам нужно поговорить и познакомиться поближе.

Поближе? Я вздёрнула бровь, оглядывая придурка, который ещё две минуты назад посчитал меня проституткой, а сейчас разглядывал откровенно заинтересованным хозяйским взглядом. И насколько поближе я должна познакомиться с этим озабоченным придурком, который уже сел рядом со мной и бесцеремонно положил лапу на моё колено, сжимая его, поглаживая пальцами, посылая мне невербальный призыв к сексу, в котором он… Твою мать! Эта сволочь достаточно больно щипнула меня за внутреннюю поверхность бедра. Мило улыбнувшись, повернула голову и, подняв ногу, шарахнула его каблуком по пальцам, одновременно с этим накрывая его руку ладонью, прижимая к столу. Он мгновенно взмок и застонал. Я видела, как его зрачки резко расширились от боли.

- Ещё раз протянешь руки, - улыбаясь, наклонилась к его уху, чуть касаясь его губами. - Отрежу твои яйца и заставлю их тебя сожрать, любитель продажной любви. Надеюсь, ты меня понял?

Он кивнул, но я увидела ярость в его глазах. Ярость и ненависть.

Уже час я ковырялась в тарелке, слушая занудное обсуждение тендеров, закупок, федеральных заказов, снижения спроса и лабильности рынка. И всё вроде шло очень даже ничего, пока я не поняла, что мне нужно в туалет. Вот прямо сейчас. Резкий спазм полыхнул от низа живота вверх, заставляя меня сжать и подтянуть ноги.

Схватив свою сумочку, где лежала упаковка «Беналкина» и футляр с тампонами, резко встала.

- Стэф! - ледяной голос отца и такой же «тёплый» взгляд. - Ты куда?

- В туалет! - рявкнула я, выходя из-за стола.

- Я провожу!

Арсений, мать его, подскочил следом за мной, пытаясь схватить меня за руку.

- Я справлюсь сама. - сквозь зубы прошипела я, вырывая пальцы из его липкой, холодной ладони. - Для того, чтобы попасть в унитаз, мне не требуется сопровождение! Развернувшись спиной к столу, тут же услышала какое-то бульканье.

- Это что такое? - Голос отца ударил мне в спину, и, если бы не боль, я бы рассмеялась. - Ты что себе позволяешь, это что за наряд?

- А что такое? - Развернувшись, вильнула бёдрами, позволяя всем увидеть гораздо больше, чем просто голое бедро. - Это называется голое платье, и сейчас просто последний писк моды. Ты мне позволил самой выбрать наряд, так в чём же дело? Тем более, если меня тут считают эскортницей, то я по определению всегда должна быть готова и доступна, да, пааапочка... - Ухмыляясь, резко крутанулась на одном месте, чуть выгибая спину, практически полностью оголяя грудь. - Теперь, надеюсь, что все контракты будут подписаны, ведь твой партнёр видел твою дочь практически голой, и, как порядочный человек, должен теперь на ней жениться или подписать все договора.

- Ну вот мы и подобрались к самому главному. - Процедил отец, медленно поднимаясь. - Стэф, ты сюда приглашена только по одной причине, и я рад, что ты согласна.

Я застыла, не понимая, почему мне стало страшно, почему дыхание вдруг перехватило, а по спине потёк пот. Что в словах отца меня выморозило в ноль?

- Ты о чём? - Поджав губы, я медленно подошла к столику, упираясь в него руками, наклоняясь вперёд. И мне было плевать, что грудь почти вывалилась из глубокого выреза, плевать, что боль шарахает раскалённой кочергой, переворачивая в животе все органы. И что, судя по всему, по бёдрам уже течёт. Плевать! - О чём ты сейчас говоришь?

- Ты выйдешь замуж, Стэф! Свадьба уже назначена на следующую весну. Арсений станет твоим мужем.

- Что?

Пальцы засобирали в кулак ткань скатерти, которая поползла вниз. Звон стекла от падающих бокалов и бутылок. Кроваво-красные пятна, расползающиеся по льняной белизне. И ярость, бомбящая в голове.

- Что ты сказал? - Голос хрипел и ломался. - Повтори, мать твою! Папа! Ты не смеешь так со мной поступить!

- Это не обсуждается! - Холодный, бьющий по нервам голос, в котором безысходность и уже решённая истина для меня, от которой мне не уйти. - Всё уже решено.

- Да вы что? А я? А меня хотя бы спросить? Хотя бы, с*ка, дать возможность, хоть призрачную возможность этого выбора?

Меня трясло от злости, тело выкручивало от боли, голова просто отъезжала, тихо шурша шифером.

- Зачем? - Скомкав салфетку, отец бросил её на стол и посмотрел мне в глаза. - Я всё тебе сказал, всё решено. Поэтому в твоих же интересах просто принять это и начинать готовиться к свадьбе.

- Серьёзно? - Сквозь слёзы засмеялась я. - Да пошли вы со своей свадьбой! Это нужно тебе, так давай же! Ну что мешает-то? Два брутальных мачо под венцом!

- Стэфа! - Удар кулаком по столу эхом разносится в напряжённой, давящей тишине. - Немедленно прекрати свою истерику!

- Истерику? - Планка упала с грохотом, выключая мозг.

Резким движением я стянула со стола скатерть, наслаждаясь грохотом посуды и звоном разбиваемого стекла. Смеясь, как ненормальная, переводя взгляд с одной очумевшей физиономии на вторую. Пока не споткнулась о ледяной взгляд отца.

- Ненавижу! - прошипела я, сдувая с лица влажные, прилипшие к щекам пряди.

Развернувшись, вылетела из комнаты и побежала по коридору, скидывая туфли, подхватывая подол платья, сверкая голыми ягодицами.

Влетев в туалет, стекла по стене, хватаясь руками за живот, в котором шла своя война, выкручивающая все внутренности. Весь подол уже был в крови.

Всхлипывая, открыла сумку и вывалила на пол всё содержимое, хватая блистер с обезболом, влажные салфетки и футляр с тампонами.

Всё плыло перед глазами. Я стояла перед зеркалом, опустив голову вниз, вцепившись холодными, непослушными пальцами в раковину. Влажный подол лип к ногам, стреноживая меня, кожа вся была липкая от пота. Меня колотило от холода, и мокрое платье только усугубляло это.

- Ну где же ты, Верещага? - шептала я, закусывая от боли губы.

Танька должна уже была быть здесь, но её не было, а вот… Да чтоб меня…

Дверь дамской комнаты открылась, и на пороге появился Арсений Сидорчук собственной персоной.

- Это женский туалет! - прошипела я сквозь зубы, бросая на него взгляд через зеркало. - Хотя, судя по тому, что я о тебе узнала, тебе явно сюда!

Кривая улыбка и презрительный взгляд.

- Ты права, маленькая с*чка, мне именно сюда. - Процедил он, закрывая дверь сортира на ключ и делая ко мне шаг.