Глава 28 Стэф.

Господи, он меня сейчас точно растерзает. И изнасилует, и, судя по всему, даже не один раз. И я понимала, что спастись — без вариантов. Их не было ни одного, ни единого. Расширенными от ужаса глазами я смотрела на то, как медленно мужчина наматывал на кулак ремень. Господи, что он собирается с ним делать? Он что, меня реально бить будет?

Меня всю колотило от ужаса. Я вжалась в угол кровати и нервно облизывала губы.

- Ну что, сучка, ты готова ублажать всю ночь маленького Дана? — процедил он, скалясь, как дикий зверь, расстёгивая джинсы и стягивая их на бёдра. О-хе-реть!

Что он там сказал про маленького? То, что сейчас стояло торчком, упруго выпрыгнув из штанов, мерно покачиваясь перед моими глазами, можно было назвать каким угодно, только не маленьким! Не маленьким! Он был огромен! Я нервно сглотнула, почувствовав, как в горле запершило.

- Иди сюда! — резкое движение рукой, и я уже стою на четвереньках, впечатываясь лицом в его пах, чувствуя прямо под щекой горячую пульсацию. — Посмотри на меня. — Его рука наматывает на кулак мои волосы и дёргает вниз, отчего голова резко запрокидывается назад. — Как насчёт игр погрубее?

В голове пусто. Только ужас от нереальности всего того, что сейчас происходит. Я всё-таки это сделала — взбесила голодного мужика, который сейчас сделает со мной всё, на что только хватит его больного воображения. Вот только на что его хватит?

- Что? — пересохшими губами прошептала я, понимая, что смысл того, что он говорит, для меня в этот отрезок времени вообще недосягаем.

- Будешь моей маленькой сучкой. Послушной и ласковой. — Ремень обвился вокруг моей шеи, карабин щёлкнул рядом с ухом, оглушив металлическим лязгом. — Давай, приступай! — Член упёрся в мои губы, забивая нос терпким резким запахом.

От мысли, пришедшей в мою голову мгновенно, я закрыла глаза и застонала, понимая, что после этого он меня просто убьёт. Вот одним ударом раздавит, как блоху, и всё! Была Стэфка — нет Стэфки. Так, мокрое пятнышко между его ладоней. Но… Дурная голова ногам покою не даёт, а у меня она была не просто дурная, а отмороженная напрочь. Открыв рот, я резко насадила его на член и…

Сильные пальцы сдавили подбородок так, что я заныла от боли.

— Бессмертная? — прошипел он, снова поднимая мою голову и глядя в глаза. — Ты вообще не понимаешь, когда нужно остановиться?

— А ты! — глотая слёзы, прошипела я. — Ты понимаешь, дядя Дан? Совсем ничего не боишься? Я ведь ненормальная, живо без причиндалов оставлю, ай-ай, как обидно будет. Вжик-вжик, и больше, упс, не мужик.

Его зрачки резко расширились, губы сжались в тонкую ниточку, под кожей заходили желваки. Мы смотрели друг на друга, как смертельные враги. Всё пространство между нами звенело от напряжения, ярости, желания. Желания? Чёрт, именно желания. Потому что, несмотря ни на что, ни на его грубость, ни на вот это вот всё, я ждала, что он продолжит, что это будет, возможно, грязно, возможно, больно, но так, что небо разорвётся, что я разлечусь на составляющие. Я это знала наверняка. Чувствовала. И уже даже не осознавала, что мои пальчики гладят мужские бёдра, а соски, твёрдые, как камешки, ноют приятной болью, желая, чтобы его пальцы снова их сжали. Как там, в подсобке.

— Ведьма! — процедил он, наклоняясь, подтягивая меня за ремень, заставляя встать на колени.

Мужская рука легла на мой затылок, зарываясь сильными пальцами в волосы.

— Открой рот. — грубым приказом, не давая мне даже возможности ослушаться.

Блин… Вот сейчас, сейчас меня поцелуют в первый раз по-настоящему. Нервно облизнув губы, приоткрыла их, готовая ко всему. Путь делает что хочет, я устала представлять, как это… Устала трахать себя по ночам пальцами, устала…

Мужские губы были такими мягкими. Но они покоряли, жестко заставляя меня подчиняться. Я тихонько стонала в его рот, когда он, проведя языком по моим зубам, прошептал:

— Открой.

О. Мой. Бог! Его язык ворвался в мой рот, лаская меня, трахая самым грязным образом, заставляя выгибаться всем телом, тереться своей грудью о его мощное каменное тело. Подняв руки, закинула их ему за плечи, трогая пальчиками шею, загривок, царапая ноготками кожу.

Его рука уже давно отпустила ремень и, скользнув вдоль позвоночника, легла на мои ягодицы, сжимая их до боли, прижимая моё тельце к себе. В живот тяжёлой пульсацией упирался огромный член.

Меня всю потряхивало, но где-то уже не то что на заднем плане, а вообще на отдалённых подступах маячила совесть, та самая, которая лезет всюду в самый неподходящий момент, вот как сейчас. Она подняла свою голову и так гаденько процедила:

— Трахаться собралась? С кем? С мужиком, для кого ты подстилка на одну ночь? Он даже имени твоего не спросил, а ты уже и ноги развела. Шлюшка!

Меня словно в прорубь окунули. Что я творю? Я его знаю меньше суток. Знаю? Да что я о нём вообще знаю? Дан? О мой бог, охренеть не встать, а как полное-то имя? Данила? Даниил? Денис? Дантист? Хотя дантист несколько не из этого списка. Далее… Капитан внешней разведки, позывной Соболь. И… И всё. А я для него кто? Цаца, маленькая сучка, кукла и… грёбаная Дюймовочка, и, кажется, ещё Белоснежка. Просто охрененный фундамент для длительных отношений. Я что потом детям буду рассказывать? Ваш папа был капитан, а мама Дюймовочка?

Я замерла, вообще не въезжая в то, каким непостижимым образом мои мысли оказались в этой точке. Мама? Папа? Да о чём это я?

— Малыш, ну ты чего? — тихий шёпот у самого уха, и рука, накрывающая грудь, сжимающая сосок. — Детка. Сейчас всё будет хорошо.

Странный шелестящий, рвущийся звук. Я пытаюсь сфокусировать глаза на том, что вообще происходит, что вокруг меня творится? Пытаюсь найти сеть! Взгляд скользит вниз по чёртовому рельефу грудных мышц, по кубикам пресса, замирая на огромном члене, по которому дядя Дан ловко раскатывает презерватив.

Да что же я делаю! Нужно остановиться, пока я ещё могу. Хотя я уже сейчас не уверена, что смогу.

— Нет… Пожалуйста, не надо… — прошептала я, упираясь руками в его грудь.

— Тссс, детка. Ну что ты? Испугалась, конфетка? — Мужские руки гладили меня, скользили по коже. Обхватывая ноющую грудь, сдавливая соски, опускаясь вниз, на ягодицы, трогая там, где никто никогда не трогал. — Иди сюда, дай руку. Он накрыл ладонью мои ледяные пальцы, опуская их вниз. — Потрогай. Просто потрогай. Подожди.

Легкие движения, и вместо латекса я чувствую кожу, нежную, тонкую, скользящую под моей ладонью. Тихонько всхлипывая, я зажмурила глаза, не смея даже смотреть вниз, утыкаясь носом в мужскую грудь, чувствуя, как волоски щекотят губы и слизистую. В носу засвербело. Нет, нет, нет… Да!

Я тихо чихнула, совсем как Таткина кошка от пыли. Слёзы брызнули из глаз, а пальцы… мать моя женщина, сжали член со всей силы.

— Твою мааать. — застонал мужчина, зарываясь лицом, пальцами в мои волосы. — Пи*дец.

Он терся об меня, как огромный лев, снова вводя в какой-то морок.

— Давай, иди сюда.

Он нависал надо мной, толкая на спину, наваливаясь сверху всем своим телом. Его руки жестко провели вниз, разводя мои бёдра в стороны, открывая меня перед ним. Пальцы до боли впились в них. В комнате стояла оглушающая тишина, только его тяжёлое дыхание и мои рваные всхлипы. Я чувствовала его дикий, прожигающий меня взгляд, внутри всё сжималось, тянуло, ныло, болело. Попытавшись сжать бёдра, я застонала. Вниз что-то потекло. Стыд! Испанский стыд. Резкий шумный выдох, и его срывающийся голос вместе с прикосновением.

— Детка, ты охеренная. Уже вся течёшь.

Дрожь прошла по моему телу одной волной, прошибая меня, словно разрядом тока. Отвернувшись, только бы не смотреть, не видеть его горящих бесстыжих глаз, закусила кончик подушки, превращаясь в оголённый нерв. Которой коротило по-страшному.

Его сильные, горячие пальцы касались мне там, проводя по ноющим лепесткам. Он резко навис надо мной, упираясь лбом в мой висок.

— Детка, ты сейчас просто лежишь и не дёргаешься даже. Ты меня поняла? Ни единого движения.

Я медленно повернула голову, выплёвывая уголок подушки. Его глаза горели каким-то безумным светом, на шее пульсировала вена, по вискам стекал пот, я видела, что он уже еле сдерживался. Вены на руках, упирающихся в кровать, вздулись толстенными канатами, мышцы бугрились, перекатывались под кожей. От него всего шёл такой жар, что я сгорала заживо.

— Ты поняла?

Я судорожно кивнула, вообще не втюхивая в то, что он от меня хотел. Но оторвать взгляд от него у меня не было сил.

Мужчина с дикой, звериной грацией поднялся с кровати и разделся, аккуратно складывая одежду на стул, снова доставая из кармана фольгированный квадратик. Мой взгляд метался по совершенному телу, постоянно задерживаясь на покачивающемся огромном члене. Разорвёт. Всю к чертям разорвёт.

Но страшно не было, было… Ровно. Вот никак, может, чуть-чуть обидно оттого, что вот так. И тут нет любви. Ничего, кроме животного траха. Покувыркались, разбежались. В конце концов, давно пора. Двадцатилетняя девственница. Это уже как-то и неприлично. Стыдно, что ли.

Откинув голову на подушку. Я просто отвернулась к стене. Устала. Надоело быть Зимой с медными яйцами. Хотелось просто быть девушкой, которую любят вот хотя бы так, трахаясь, как с незнакомкой.

Опять шелест. Кровать тихо скрипнула, когда он лёг, прижимая меня к себе, снова проводя руками по телу, спускаясь вниз, разводя ноги. Касаясь пальцами припухших ноющих складок, раздвигая их. Я всхлипнула, понимая, что ещё никогда не была вот так близка с мужчиной, чувствуя, что, несмотря на то, что я пыталась уйти от него, от этих ощущений, что прокатывались от живота по всему телу горячей волной, я хотела его. Хотела хоть немного тепла. Нежную кожу обжёг жар его дыхания. Мои глаза распахнулись. Господи, что он собирается делать? Зачем? Это же так…

Я попыталась резко сдвинуть ноги.

— Я что тебе сказал. — его голос срывался, уходя в низкое рычание.

— Лежать, не дёргаясь… — прошептала я, с трудом выталкивая из глотки каждую букву.

— Вот именно. Лежать и не дёргаться. Ещё одно движение, — его пальцы с силой раздвинули влажные складки, заставив меня выгнуться дугой. — И я плюну на все эти прелюдии и всажу тебе по самые гланды.

— Да что б тебя… — тихий всхлип, и мои пальцы вцепились в его волосы, прижимая его к себе ещё ближе.

Первое же прикосновение его языка, первое движение пальцев вокруг маленького твёрдого пульсирующего комочка плоти, и меня выгнуло дугой, рот открылся в немом крике, а внутри всё сжималось раз за разом, накрывая меня волной оргазма такой силы, что всё мои попытки до этого, все ласки померкли в секунду. Он навис надо мной, твёрдая головка толкнулась в лоно, ещё сокращающее, ещё переживающее свой первый экстаз.

— Детка, смотри на меня. — голос мужчины с трудом пробивался через вату. — Смотри на меня.

Обхватив его руками за шею, я тихонько всхлипнула, понимая, что не хочу. Вот так не хочу. Хоть что-то оставить ему. Не просто безликое тело в съёмной квартире.

— Меня, кстати, Стеф зовут, и я ещё никогда… — голос срывается, я чувствую, как он уже вошёл, практически достиг преграды. — Никогда не была с мужчиной.

А вы знаете, что мир можно выключить? Или нет, нажать на кнопку «ПАУЗА», причём на самом интересном месте. Нет? Я тоже не знала. Пока не нажала на эту самую кнопочку.

«Пауза».