Глава 34

Сквозь окно спальни просачивался утренний свет, отбрасывая на потолок белый прямоугольник. Джемма лежала в постели, смотрела на него и представляла себя опять девчонкой-подростком. Вспоминая не самые плохие стороны подросткового возраста – не разрушительную неуверенность в себе, не буйство гормонов, не травлю в школе… Что в этом веселого? Нет, только хорошие стороны. А прежде всего возможность валяться в постели, ни за кого не неся ответственности. Когда нет никаких бесконечных списков неотложных дел, наполняющих мозг треском помех… Никаких счетов, ожидающих оплаты, никакого ребенка, которого нужно кормить, никаких продуктов, которые предстоит купить….

Джемма помнила, как просыпалась по выходным или на каникулах в этой комнате, смотрела на точно такой же прямоугольный ломоть света и думала: «Ну, чем бы мне заняться сегодня?» – когда впереди тянулся вдаль целый день, час за часом, в течение которых можно было порисовать, или почитать какую-нибудь книжку, или встретиться со Стивом и Алланом, или просто поваляться в постели. И если мать просила ее помочь навести порядок в доме или развесить одежду в шкафу, то Тео с ворчанием делала это, чувствуя себя так, будто все обращаются с ней как с рабыней или кем-то в этом роде.

Джемма приподнялась в постели, оглядываясь по сторонам. Мать ничуть не покривила душой, когда говорила, что комната осталась точно такой же, какой дочь ее оставила. Все было на своих местах. Вчера вечером Ричард вынес три коробки с бумагами и велотренажер, которые они хранили здесь, но в остальном все осталось по-прежнему. Мать сказала, что они так и не нашли времени навести порядок в комнате, но тут Ричард скривился, и у Джеммы возникло ощущение, что это какой-то давний спор. Не настаивала ли ее мать на том, чтобы они сохраняли комнату в точности в прежнем виде в ожидании ее возвращения? Бурчал ли Ричард по поводу неиспользуемой комнаты, которую можно было бы запросто превратить в спальню для гостей или сдавать внаем? Джемма не хотела этого знать.

Встав с кровати, она направилась к своему письменному столу и выдвинула верхний ящик, в котором хранила свои альбомы для рисования. Теперь ящик был пуст. Значит, комната осталась все-таки не в точности такой, как прежде… Потом заглянула в шкаф. Ее одежда исчезла. Слава богу хотя бы за это. Последнее, чего она хотела бы сейчас видеть, – это мешковатые рубашки, которые носила подростком, чтобы скрыть нарождающиеся формы своего тела, кажущегося каким-то чужим.

Джемма бросила взгляд на часы на стене. Она до сих пор помнила ту ночь – как наблюдала за движением стрелки, отсчитывающей секунды до ее ухода. В какой-то момент за последние тринадцать лет в этих часах села батарейка, и стрелки показывали, когда это произошло – в тридцать семь минут третьего.

Она совершенно не представляла, сколько сейчас на самом деле времени. Ее телефон был все еще выключен. Стоит ей включить его, как Теневик сразу же узнает, где она находится. Джемма предпочитала подольше сохранять элемент неожиданности. Вчера вечером она позвонила Лукасу и Бенджамину со стационарного телефона своей матери, и та склонилась над ее плечом, отчаянно желая услышать голос своего новообретенного внука. Джемма пообещала ей, что со временем они обязательно поговорят и даже повидаются.

Ладно, сколько бы ни было сейчас времени, но урчание в животе подсказывало, что пора бы и позавтракать. Воображаемое ничегонеделание закончилось. Теперь надо было взглянуть в лицо реальности. Быть не просто взрослой, а именно такой взрослой – с запутанной и перековерканной жизнью. Джемма опустила плечи и открыла дверь. Петли по-прежнему скрипели.

Мать, которая сидела внизу, на диване в гостиной, и возилась со своим телефоном, подняла от него взгляд, когда Джемма спустилась по лестнице.

– Доброе утро! Хорошо спалось? – спросила она.

– Вообще-то да, – немного удивленно ответила Джемма. Она была так измучена долгой поездкой накануне и всеми предшествующими бессонными ночами, что, едва лишь легла в свою детскую кровать, сразу же провалилась в сон.

– Хочешь яичницу на завтрак?

– Э-э… Конечно. Я могу и сама приготовить, если…

– Не глупи. Сейчас пойду сделаю нам обеим яичницу.

Мать поспешила на кухню. Джемма покосилась на телефон, который та оставила на диване. Она явно просматривала фотографии Лукаса. Вчера вечером Джемма вошла в свой аккаунт в «Гугл» с маминого компьютера и отправила ей на электронную почту несколько свежих фотографий Лукаса. А теперь подобрала телефон и просмотрела эти снимки. Она впервые провела день отдельно от своего сына. Конечно, приятно было воображать, будто у нее нет никаких обязанностей и она сейчас ни за что не отвечает, но расстояние и тоска по-прежнему терзали ей сердце. Вчера вечером по телефону голос у Лукаса звучал подавленно. Первым делом он спросил, когда она вернется.

Проглотив комок в горле, Джемма положила телефон обратно на стол. А затем присоединилась к матери в кухне.

– А где Ричард? – полюбопытствовала она.

– О… – Ее мать суетилась у кухонной стойки, разбивая яйца на шипящую сковородку. – Он уже на работе. Ричард хотел пообщаться с тобой с утра, но у него была какая-то срочная встреча.

Джемма сомневалась, что Ричард так уж хотел ее видеть. Накануне вечером он был очень вежлив и произнес все нужные слова, но во всем чувствовалась определенная официальность, как будто он выучил свои реплики и произносил их без всякого чувства. Все эти годы назад Ричард был достойным отчимом – всегда заботился о Тео и проявлял интерес к ней. Но никогда не был особо ласков, и Джемма постоянно чувствовала, что он относится к ней как к какому-то побочному продукту, прилагающемуся к ее матери. Как к чему-то, с чем нужно просто смириться, а не как к тому человеку, которого он на самом деле любил. Или, может, Ричард и пытался, но тогда она была с ним просто несносна – обижалась на него за то, что он ворвался в ее жизнь, пытаясь заменить ей отца. Как бы там ни было, между ними никогда не было особо родственной связи. И теперь совершенно ясно, что муж матери не слишком-то рад ее возвращению.

– Мам… – Джемма сделала глубокий вдох. – Хауэллы все еще живут в Крамвилле? В смысле, родители и братья Виктории?

Мать напряглась всем телом.

– Один из братьев вроде как переехал в Англию. Э-э… Уильям, по-моему, его звали?

– Уилли, – подсказала Джемма. – Мы все… они все звали его Уилли. Так он живет в Англии?

– Да, насколько я слышала, и женат там. А мать Виктории, Дороти, переехала во Флориду. Они с Расселом довольно давно уже развелись.

– Развелись? – удивленно перепросила Джемма. – Почему?

– Я не знаю, Теодора, мы с ней сейчас не в тех отношениях.

– А-а… Ясно.

До того убийства мать и Дороти иногда встречались, чтобы выпить кофе. Но это явно прекратилось.

– Рассел и Крейг по-прежнему живут в городе. По-моему, Рассел переехал в тот небольшой домик рядом с пожарной частью. А Крейг сейчас живет в их старом доме. Он партнер в какой-то компании по разработке программного обеспечения, и дела у них идут довольно неплохо.

Джемма мысленно делала пометки в своем списке подозреваемых. Рассел развелся. Разозлило ли это его еще больше? Окончательно озлобило? Может, он ищет, на кого бы свалить вину? А Уилли уехал в Англию и женился… Значит ли это, что его стоит исключить из списка вероятных кандидатов на роль ее тайного преследователя?

– А на прошлой неделе была панихида? По Виктории? Годовщину ее смерти как-то отмечали?

– Я и вправду не знаю, Теодора. Я не слежу за этим. И тебе не советую. Это какой-то нездоровый интерес.

– Я просто хочу сориентироваться в ситуации. Когда я… – Джемма откашлялась, – уехала отсюда, то была подозреваемой в убийстве. Все ждали, что копы арестуют меня.

– Детектив Данн заверил меня, что и вправду не считает тебя подозреваемой.

– Естественно, сказал, мам! На случай если ты знаешь, где я, и пытаешься меня прикрыть. Но дело не только в полиции. Абсолютно все думали, что это моих рук дело. Даже… В смысле… – Она запнулась, остановившись буквально за секунду до того, как выплюнуть обвинение своей матери.

– Я не думаю, что абсолютно все так думали. – Голос матери дрожал. – Во всяком случае, нам действительно нет нужды сейчас об этом говорить. Давай просто хорошенько позавтракаем.

– Ладно, – глухо отозвалась Джемма.

Она молча сидела, пока мать ставила перед ней тарелку с яичницей из двух яиц и тостом. Джемма обмакнула тост в желток, и тот обильно растекся по тарелке. Посолив свою яичницу, мать передала солонку Джемме, которая последовала ее примеру. Когда-то это было их воскресным ритуалом. Она улыбнулась матери и получила теплую улыбку в ответ.

– Вкусно…

– А в каком виде яйца любит Лукас? – полюбопытствовала мать.

– В виде яичницы. Он любит простую еду.

– Дети все такие. И ты такой же была. Он очень похож на тебя.

– Не знаю. По-моему, он больше похож на Бенджамина.

– Тут уж я не готова сказать.

– Ну да. – Джемма виновато ковыряла яичницу.

– Может, я скоро познакомлюсь с ними обоими, – предположила мать.

– Угу, – промычала Джемма, прожевывая кусочек тоста. – А ты не в курсе, ребята из моей школы всё еще живут здесь?

– Стив точно живет. Я видела его в «Уолмарте» две недели назад. Он хорошо выглядит. И того второго парнишку… Аллана. Его тоже. Он ухаживает за своей матерью.

– А что такое с мамой Аллана?

– У нее болезнь Альцгеймера.

– Вот же блин…

– Теодора! Что за выражения!

Джемма фыркнула.

– Серьезно? Мне уже тридцать, мам!

У ее матери был такой вид, будто она вот-вот рявкнет на нее, но вместо этого она поднесла ко рту вилку с яичницей.

– И теперь меня зовут Джемма, – тихо произнесла Джемма. – Не Теодора.

Ее мать заморгала.

– Почему?

– Потому что теперь меня так зовут.

– Мы назвали тебя в честь твоего прадеда.

– Знаю. И уверена, что он был замечательным человеком. Но меня зовут Джемма. – Она откинулась на спинку стула. – Так кто еще? Из моей школы?

– Не знаю, зайка. Я за этим не слежу. Кто-то из мальчиков – не знаю их по именам. Дочка детектива Данна…

– Донна Данн? – перебила ее Джемма, ощутив укол гнева, как в старые времена.

– Да. У нее парикмахерская в городе. Сейчас Донна замужем, так что она больше не Данн. Она взяла фамилию мужа. Дикин.

– Серьезно? – Джемма коротко хохотнула.

– И что тут смешного?

– Ее звали Донна Данн, что она терпеть не могла. Поэтому она вышла замуж и сменила фамилию на Дикин[26]? – Джемма никак не могла стереть улыбку с лица. – Обалдеть!

Мать приподняла бровь.

– Разве ты только что не заметила, что тебе тридцать лет?

– Некоторые вещи забавны независимо от того, сколько тебе лет. – Джемма встала. – Я приготовлю себе кофе. Не хочешь чашечку?

– Давай я сделаю тебе кофе. – Мать тоже встала.

– Мам, все нормально. Я вполне могу сварить кофе. – Джемма огляделась по сторонам. – Гм… А где ты его держишь?

– В банке возле кофеварки.

Джемма подошла к кухонной стойке.

– Ладно, так что Стив, Аллан, Донна и еще несколько парней… Кто-нибудь еще?

– Наверное. Я то и дело вижу знакомые лица. Я это не отслеживаю.

– Кто-нибудь все еще говорит об убийстве? Может, расспрашивает тебя обо мне?

Последовало короткое молчание.

– Не сказала бы, – наконец произнесла ее мать.

Джемма обернулась.

– Мама… Мне нужно знать.

– Ничего особенного, – сердито ответила мать. – На меня оборачиваются на улице, понимаешь? А пару лет назад, на Хэллоуин, какая-то пьяная компания стояла на улице и орала нам в окна. Я просто не обращаю на это внимания. И тебе не советую.

Джемма сжала кулаки. Неужели ее мать преуменьшала значение всех этих домогательств, просто чтобы она почувствовала себя лучше? В этом был смысл: мать не хотела, чтобы дочь опять сбежала. Хотя, если подумать, это вполне в мамином стиле. Она скорей предпочтет закрыть глаза и не обращать внимания на неприятную правду. Если Джемма хочет выяснить, кто за ней охотится, то вряд ли стоит ждать помощи от матери. В глубине души она это уже знала. Ей требовался еще один союзник в этом городе.

Мать шмыгнула носом.

– Я думаю, тебе стоит позвонить детективу Данну.

– Мам! Я же говорила тебе, что никогда в жизни…

– Очистить свое имя раз и навсегда. Положить этому конец!

Джемма сложила руки на груди.

– Так что теперь ты веришь мне, что я не убивала Викторию?

Мать вздохнула, вдруг показавшись усталой и постаревшей.

– Я никогда не думала, что это ты убила Викторию, зайка. Не знаю, с чего ты это взяла.

Джемма отвернулась и принялась возиться с кофеваркой, смаргивая слезы.

– Жаль, что ты не сказала мне об этом тогда.

– Это было трудное время. Думаю, я не слишком хорошо со всем этим справилась.

– Да, – прошептала Джемма. – Как и все из нас.