Пролог
Уснуть никак не получалось.
Луна сегодня над предгорьями была слишком яркой и светила в самое окно, пробираясь даже сквозь шторы со ставнями, расстилаясь по полу тонкими серебряными клиньями. Глубоко вздохнув, я выбралась из постели. Утром пожалею, что не спала, но сейчас мне было нужно увидеть лик ночного светила. Чтобы унять тревогу, что незримым призраком стояла рядом, почти что хватая за похолодевшие ладони.
Распахнув ставни, задохнулась от резкого, холодного воздуха, пахнувшего в лицо и разметавшего волосы. Вскинув руку, я прижала ее к горлу, не понимая, пугает меня или наоборот радует такая погода. Западный ветер в это время года, да еще в полнолуние… Я не была слишком суеверна, но игнорировать подобные приметы просто невозможно: грядут перемены. И от этого почему-то так радостно, весело стало на душе, словно от первого снега по осени или от первых цветов по весне, что желтым ковром застилали все предгория с первыми туманами.
Высунувшись в окно почти по пояс, подставляя лицо свету луны, я пыталась надышаться этим ветром, впитать в себя все грядущие изменения. Я была готова, я их принимала.
И тут на взгорке, как раз напротив моего окна, там, где деревья отступали, оставляя пространство луговым травам, что-то дернулось. То, что я раньше принимала за тень, вдруг высветилось серебром. Точнее серебром высветилась только первая, несмелая весенняя трава, и силуэт всадника стал от этого заметен. Я не видела всего, ни оружия, ни гербов. Я видела длинные, развивающиеся волосы и клетку на его странном наряде. Да будет мне Богиня в свидетелях, я видела клетку!
Разум требовал отпрянуть, отойти от окна, тем более, что моя белая сорочка была прекрасно видна под светом яркой луны, но я не могла двинуться. Такого не бывало уже много лет. Согласно договору, горцы не могли спускаться в долины. Но он был там! Я видела!
И словно в насмешку над моим грохочущим сердцем, всадник в клетчатом пледе поднял высоко руку, привлекая внимание, а затем поклонился, махнув беретом. Все так же, не спускаясь с седла. И я была готова поклясться, что это предназначалось именно мне.
И только теперь мне хватило сил отпрянуть. Да так, что я рухнула на холодный каменный пол, запутавшись в длинной сорочке.
Ставни громко хлопнули, потревоженные ветром, а я все сидела, пока не стало так холодно, что в тишине, нарушаемой только скрипом петель, застучали мои собственные зубы. Медленно, неуверенно поднявшись на трясущихся ногах, я подошла к окну, выглядывая в него чуть боком, чтобы не попасть под лунный свет.
Я смотрела на возвышение, что было прямо напротив моей башни, и искала темный силуэт, но не видела никого. Видение исчезло, горца больше не было у стен замка.
Только от этого мне не стало спокойнее и уснуть я не смогла до самого рассвета, представляя, как отряд таких демонов в клетчатых пледах, окружает замок и одной волной сметает защиту нашей стражи. Годы мира сделали баронов беспечными, а их стражников ленивыми. И сколько я потом не вертелась в постели, все сильнее сминая простыни, в голове картинками вставали то старые мамины сказки, то силуэт на холме.