Глава 17

Я прижимаюсь к стене, дрожу от ужаса, пытаюсь осознать неслучайно подслушанный разговор. Только лишь намёки, но очень уж они тесно переплетались с тем, что я слышала ранее от Дианы и Волкова. Жаль, что слышала через слово, но… Тарнашов покончил с собой из-за того, что Диана сошла с ума? Неужели Волков прав, и она пыталась поджечь собственную дочь? У меня в голове не укладывалось! Но вспоминая приступы подруги и её маниакальное желание всё жечь… Нет!

Я цепляюсь за мысли о Диане, чтобы не думать о Розе. О том, что её растоптали и уничтожили, как и чувства Артура. Они действительно любили друг друга, – я вижу это и сейчас в глазах женщины, слышу в подрагивающем голосе Волкова, и от этого выть хочется. Вспоминаю холёное лицо Алекса Долина, его надменно изогнутые губы, холодный оценивающий взгляд, которым он удостоил меня после предложения Волкова поехать с ними. Содрогаюсь: хорошо, что не поехала. Этот бы опоил и… Нет, Волков бы не позволил! Но с Розой же позволил.

Я мечусь в сомнениях, не понимая, зачем Волков поднимает дело полугодовалой давности. Очень боюсь надеяться, что Артур не виноват в крахе компании. Так приятно думать, что Долин монстр, который шантажом и обманом развалил корпорацию. Но если это так, почему во главе сейчас Артур, а не Алекс? Может, они сражались за это место, и Долин проиграл, но отхватил часть состояния? Похоже на правду, особенно если учесть личные мотивы.

Решаю пока не делать поспешных выводов, которые могут быть ложными, ведь Долин так и не показался на совещании. Да и Роза могла запросто солгать Волкову, пытаясь вернуть любовника. Заскучав с мужем, играет с Артуром, рассказывая сказки. Мне трудно представить, чтобы она не ощутила наркотик, не смогла позвать на помощь. Либо была бы в отключке, но Волков говорил что она стонала и выглядела довольной в процессе. Ухватившись за эту мысль, я усмехаюсь: вот парочка! Стоят друг друга.

Отталкиваюсь от стены и иду к выходу. Да, я сбегаю. От ожогов я не сильно пострадала: ноги ноют, но обезболивающее уже действует, и укол от столбняка мне сделали. Справлюсь сама, в больнице мне всё равно оставаться нельзя. В халате врача Майк смотрится ещё круче, чем в сценическом костюме на танцполе. Друг приближается и строго спрашивает:

– Ну что, больная, вы сдали анализы?

Смотрит поверх очков, которые ему не нужны, и улыбается. Я подмигиваю в ответ.

– Да, доктор, осталось дождаться результатов.

– Не стоит ждать. – Майк нервно посматривает на привалившегося к стене полицейского и тихо добавляет: – Понятия не имею, что я ему вколол. Погнали?

– Погнали, – так же тихо отвечаю я, радуясь, что у меня ещё есть друзья.

Я уже готовилась предстать перед судом, получить срок за клевету и намеренное очернение репутации корпорации, а тут Мишка в халате и со шприцом в руке. Сбежать сразу я не смогла – так и подмывало хоть глазком посмотреть на эту фифу раненую. Точно ведь врёт! А Волков уши развесил, на колени перед ней упал! Я всё сильнее злюсь на Артура.

Нам удаётся беспрепятственно выйти из больницы, но на улице я растерянно останавливаюсь:

– А куда мне идти?

К Диане нельзя, там первым делом будут ждать, да и подруга наверняка арестована, а возможно, женщину уже вернули в психбольницу. Майк тоже не может меня приютить, да и я не хочу стеснять друга. Ни денег, ни документов, ни телефона, с разбитым сердцем и разрушенной жизнью. Что мне делать?

И тут рядом притормаживает красная машина, приоткрывается дверца, выглядывает улыбающийся Дэн.

– Помощь вызывали?

Я благодарно улыбаюсь Майку, а тот недоумённо рассматривает спорткар.

– Классная тачка! – даже присвистывает он. – Прокатишь?

– Я не из тех, кто катает, помнишь? – ухмыляется Лебедев и кивает мне. – Садись скорее. А то полицейский очнётся!

Я на миг обнимаю обиженного Майка и, отстранившись, ныряю в машину, автомобиль тут же трогается с места. Лебедев гонит так, словно нас кто-то преследует. Я улыбаюсь.

– Тебя не арестовали?

– За что? – удивлённо оглядывается он.

– Ну, – смущённо отвожу взгляд. – Мне показалось, что я видела у тебя нож, а потом Розу Тарнашову нашли раненой.

– И она сказала, что я её ударил? – удивляется Лебедев.

– Нет, наверное, – растерянно моргаю я. – Я не знаю. Кто-то на неё напал, и её привезли в больницу, в эту же, что и меня.

– Вот как? – Денис широко улыбается и берёт свой телефон. – Вот всё, что было в моих руках! Я тебя искал, когда начался огонь, звонил-звонил… – Друг качает головой. – Ты думаешь, что я способен проткнуть кого-то? После всех месяцев, что мы провели у твоего деда, у тебя ещё остались сомнения на мой счёт?

Я хохочу: да Денька и мухи не обидит! Он даже сдачи дать не мог, смешно думать о нападении! В пронзающем дым свете фар скорой и пожарных телефон мне показался ножом! Всего лишь стекло заблестело. Выдыхаю с облегчением и интересуюсь:

– А куда ты меня везёшь?

– К себе, – с удовольствием отвечает он. – Наконец ты отомстила и можешь уйти от Волкова. Забыть про этот ужас. Я снял домик, он тебе понравится! Спрячешься на время, через месяц-другой купим тебе новые документы и поедем путешествовать…

Дэн расписывает нашу будущую счастливую жизнь, а я откидываюсь на спинку сидения, и улыбка моя пропадает. Не отомстила я, всё лишь сильнее запуталось. Не знаю, кому верить… кому мстить. Да я себе уже не доверяю. Ножи мерещатся! Смешно до горьких слёз и стыдно перед другом. Из-за меня у него могут быть проблемы. Вот зачем я ляпнула про нож?

Может, Дэн прав? Оставить прошлое в прошлом и уехать? Вздыхаю и ложусь на сидение. Платье порвано, забинтованные ноги ноют, душа болит, а подслушанные слова царапают сердце. Не отпускают меня, нервируют, снова и снова возвращаются, будто было сказано нечто очень важное.

– Вот мы и на месте!

Весёлый голос Дэна вырывает меня из дрёмы, в которую я погрузилась незаметно для себя. Я вскакиваю и быстро оглядываюсь. Зелень раскидистых деревьев, цветные палисадники, одинокий деревянный домик. Вокруг, кажется, ни души. Наверное, мы далеко от города, здесь меня искать не станут. Жаль, что Диану так же спрятать не можем.

– Не знаешь, что с Дианой? – тихо спрашиваю. – Её арестовали?

– Не знаю, – виновато улыбается друг. – Когда начался пожар, я искал тебя. Вроде вышел лишь на минутку, а тут такое началось! Каждого ловил за руку, спрашивал…

Я выдыхаю, ощущая, как очередная глыба падает с сердца. Розу он спрашивал обо мне, а она Дэна между ног ударила. Бешеная сука. Оправдания Розы окончательно перестали мне казаться честными, эта стерва лишь хочет поиграть чувствами Волкова. А тот на колени падает. Значит, у неё прекрасно получается.

Ощущая прилив злости, выскакиваю из автомобиля и, вперив руки в бока, осматриваю небольшой деревянный двухэтажный дом с ажурным крылечком в русском стиле. Оглядываюсь на Дэна и шучу:

– Надеюсь, его не так легко подорвать, как ваш.

– Когда искал дом в аренду, спрашивал, насколько он устойчивый, – смеётся Дэн и обнимает меня со спины. – Знал, что за очаровательную взрывчатку собираюсь приютить.

Я хлопаю друга по рукам.

– Ты чего это?

Денис отстраняется и пожимает плечами.

– Будто в первый раз обнимаемся. Это ты чего?

И идёт в дом. Я же медленно выдыхаю. И правда, почему я так странно отреагировала? Денис обнимал меня бесчисленное количество раз, но сегодня я восприняла его жест как нечто большее. Неужели я начала видеть в Денисе мужчину? Сердце ёкнуло. Он же Лебедев! Сопливый мальчишка, за которым мне приходилось присматривать.

Потираю гудящие веки: у меня проблемы с нервами и только. Это пройдёт. Хотя… Почему нет? Лебедев строен, высок, хорош собой, а его пресс так поразил нас с Дианой, что слюна текла! Даже небольшой шрамик не портит вида. А про то, как Дэн богат, я вообще молчу. У меня-то ничего не осталось. Вздыхаю и следую за другом к дому.

Внутри пахнет сыростью и дымом, словно пытались растопить старинную русскую печь, да не получилось. Смотрю на обклеенные узорчатыми обоями стены и не понимаю, что я здесь делаю. На крашеном в коричневый цвет дощатом полу ни пылинки. Дэн идёт во второе помещение…

– Есть хочешь? – оглядывается он.

– Не очень, – признаюсь честно. – Меня мутит немного. Так всегда от больниц.

Но Дэн готовит кофе в новенькой по виду электрокофеварке и на обычной газовой плите разогревает сковороду. Слушая, как шкворчит масло, сижу на качающейся табуретке, ковыряю кусок свежайшего хлеба и думаю о Волкове. Розы для Розы, как банально! Сколько лет он любил эту женщину? Больше пяти. Да, она изменила с двумя мужчинами как минимум, но такие отношения не забываются. Вот вернулась и снова лезет в сердце Артура. А как она его грамотно обвела вокруг пальца. Блеск! Волков корчился у её стройных ног от вины. Мне ещё учиться и учиться… Вздыхаю.

– О чём задумалась? – ставя передо мной на клеёнчатую скатерть тарелку с яичницей, интересуется Дэн.

– Думаю, как сейчас в Париже, – обманываю я.

– Да, там в это время года невероятно грустно, – смеётся Дэн. – Особенно тем, кто приехал в одиночестве. Предлагаю отправиться на Гоа! Погреешься в ласковых лучах, искупаешься, и всю печаль как рукой снимет.

– Можно и на Гоа, – бурчу я, понимая, что вообще никуда не хочу ехать, но и оставаться опасно. – Мне всё равно.

– Понятно, – с лёгким раздражением произносит Денис.

Я смотрю с удивлением, но друг замолкает и отходит к обыкновенной железной раковине, шумит вода. Дэн моет посуду сам, хотя я вижу, что здесь есть новенькая посудомоечная машина. Смеюсь:

– Прямо как у деда. Словно передо мной не успешный американский бизнесмен, а мальчишка-сосед!

– В том и дело! – вдруг взрывается Дэн и, бросая посуду, резкими движениями вытирает салфеткой руки. – Что я для тебя тот мальчишка, с которым тебя заставляли возиться взрослые. Сколько бы лет ни прошло, что бы ни случилось, я всё равно останусь им? Да, Забава? Ты никогда не увидишь, что мы выросли? Не поймёшь, что я тебя…

– Она тут что делает?!

От яростного крика я вздрагиваю и вскакиваю. При виде застывшего в дверях Алекса Долина хватаю ртом воздух. Он тут откуда?!

Денис тут же успокаивается и весело улыбается гостю.

– Она со мной.

– Спятил? – хмыкает Алекс и оглядывает меня плотоядным взглядом, от которого бросает в дрожь. Я отступаю к стене, а мужчина улыбается. – Хотя… я не против, пусть остаётся на эту ночь.

– Она со мной, Алекс, – с нажимом говорит Дэн, улыбка слезает с его лица, взгляд становится злым.

– Даже не поделишься? – в притворном изумлении вскидывает брови Долин и ставит на стол ящик. То, что под ним оказалась тарелка с моей нетронутой яичницей, мужчину не волнует. – А я вот ради друга и не такие жертвы готов.

Открывает крышку, и по кухне распространяется противный запах гари. Алекс усаживается на стул, на котором только что сидела я и, будто меня не существует, продолжает:

– Пока ты бегал и искал, куда сунуть член, я подобрал нашу пироманку и отвёз к дому Мельникова. Ничего не стоило подговорить Тарнашову на страшную месть мужу. – Он жёстко ухмыляется и цедит: – Ещё одной проблемой меньше. Это, – кивает на ящик, – жёсткие диски из его дома. Вместо того чтобы изображать из себя заботливую домохозяйку, просмотри их… – Косится на меня и добавляет туманно: – На предмет того самого.

Дэн роняет полотенце и, подскочив, хватает ящик. Не глядя на меня, выскакивает из кухни. Я же прижимаюсь к стене и с ужасом смотрю на Долина. Но сдержать вопрос не удаётся, он срывается с моих губ:

– Что с Дианой? Где она?

– С чего вдруг интерес? – подхватив мой кусок хлеба, уточняет Алекс.

– Она моя подруга, – рычу я.

Злость заглушает страх. Долин заливисто смеётся и с большим интересом смотрит на меня.

– Дружишь с психованными? Забавно. – Прищуривается. – А мы раньше не встречались? Что-то в тебе есть знакомое.

– Что с Ди? – игнорируя вопрос, не отступаю я. – Говори! Или я…

– Как интересно. – Долин откидывает кусок хлеба и поднимается. Я вжимаюсь в стену, словно стремлюсь замуроваться, лишь бы избежать его прикосновения. Алекс нависает надо мной и спрашивает: – Или что?

Сжимает мою грудь, и у меня от такой наглости дыхание перехватывает. Я бью Долина по руке, а он лишь хмыкает и запускает ладонь в разрез платья.

– Или что? Я жду твоих предложений. А затем будут мои.

Он сквозь ткань трусиков пытается засунуть палец мне в лоно. Я со всей силы отталкиваю мужчину и, залепив ему пощёчину, бросаюсь к выходу, но тут же ощущаю жёсткую хватку на шее:

– Куда собралась? Я только возбудился.

– Алекс! – возникает в дверях Дэн, смотрит мрачно на Долина. – Она моя!

– Так хватит дрочить на неё, – тяжело дыша, рычит Алекс. – Присунь наконец! Я подержу.

– Пусти! – вырываюсь я.

Но Долин рывком закидывает меня на стол и одним движением раздирает платье. От ужаса мой затылок леденеет, а колени дрожат.

– Она моя, Алекс, – деревянным голосом твердит Дэн, но с места не двигается. – Я люблю её…

– А я Розу люблю, – зло хохочет Алекс, – но трахали мы её вдвоём. Так что изменилось?

Я смотрю на застывшего в дверях Дэна и не верю в происходящее. Неужели слова Розы – правда?! А тот, второй… Зажмурившись, вспоминаю шрам на животе Дэна. Друг сказал, что это после того, как я разрушила его дом, но, похоже, в тот момент, когда я лежала под шкафом в подвале взорванного здания, Дэн был совершенно в другом месте и занимался вовсе не моим спасением. Заперев меня, он поехал насиловать женщину и снимать это на камеру? В голове не укладывается. Нет, это не может быть правдой!

Ощущая на ягодицах руку насильника, замираю и пытаюсь сообразить, как мне выбраться отсюда. Смотрю умоляюще на того, кого считала другом:

– Дэн, помоги!

– Конечно, поможет, – возбуждённо хохочет Алекс. – Ты сегодня с какой стороны, дружище? Я больше сзади люблю, ты знаешь. Девка ещё не брала в зад? Люблю быть первым! Они так забавно корчатся…

– Алекс, не надо, – бормочет Дэн, но звучит это так вяло, что я не верю, что Лебедев поможет мне. Более того, заметив его оттопыривающиеся брюки, леденею от ужаса. Долин уже бесцеремонно проникает мне в трусики и теребит лоно. Я пытаюсь вырваться, но всё бесполезно. Дэн трогает себя за член и шепчет: – Забава, прости…

Идёт к нам, и я понимаю, что это конец.

– Что ты сказал? – Долин застывает и рывком поднимает меня за волосы, шипит в лицо: – Забава?!

Лицо его искажается такой злобой, что у меня всё внутри замирает от паники. И как я могла подумать, что Долин привлекателен? Это монстр! В нём не осталось ничего человеческого… Да и не было, скорее всего.

– Редкое имечко. Так это дочь Дашко? Вот это сюрприз! – На лице Алекса появляется дьявольская усмешка. – Хотел трахнуть тебя по-быстрому, но теперь спешить не стану. – Смотрит на Дэна: – Тащи камеру и препарат!

У меня сердце проваливается в желудок от страшной догадки, а Долин, дёрнув меня за волосы, прижимается ко мне противными губами. Целуя, шепчет:

– Тебе понравится! А папочке твоему ещё больше! В тюрьме ему так ску-у-чно, надо подкинуть ему развлечение. Пусть подрочит, расслабится… Интересно, на какой серии сломается Дашко? Тарнашов не выдержал и первой… Слабак!

– Ты чёртов псих! – пытаясь вырваться и едва не рыдая от боли, кричу я.

– А кто меня сделал таким? – вдруг орёт Долин так, что у меня в ушах звенит. – Они все поплатятся! Твари сдохнут один за другим. Корчась в муках и вспоминая зло, которое обрушили на меня. Я не отступлю, пока не рухнет всё, что они любят.

Швыряет меня на пол, и я ударяюсь о ножку стола обожжённой щиколоткой. От боли темнеет в глазах. Вот и всё. Никто не поможет. Я сама доверчиво влезла в пасть монстру.