Глава 48

- А князь здесь при чем, Димитрий? – спросил Макс, все еще к себе прижимая.

Внимательно посмотрел на меня жених, будто увидел впервые, перевел мутный взгляд на воеводу, набирая воздуха в легкие для ответа, да не успел – Никита появился со словами: - Я с собой настой целебный взял, - поднимая вверх, здоровенную бутыль, наполненную до самого края, - идем дружище, обсудить много чего нужно. Вон и воина с собой возьмем. – Кивок головы в сторону Митрия. – А здесь без нас и Хранители справятся.

- Нет, на заставу мне нужно. – Отказался Димитрий, не сводя с меня взгляда сурового. – Забава, завтра зайду, - обратился, всем видом показывая, что разговор предстоит серьезный - поговорить кой о чем нужно. Если, конечно, Алексей, - запнулся, взглянул на воеводу и поправился – Максимилиан не возражает.

- Просто знать хочу, о чем беседа будет, да и достаточно. – Пожал плечам воевода.

- Выспросить нужно, как спаслась от тумана, да что заметила. Может пригодиться что.

Я стояла, ни жива ни мертва, понимая, зачем Митрий вернется, и, не зная, как воеводе рассказать, чтобы понял и принял правду. Моя память постоянно подсовывала фрагменты жизни ровно с момента помолвки, то, что было до нее – все еще было покрыто густым туманом, не могла пробиться в воспоминания. Ну что ж, может жених, чего напомнит. Пора заканчивать уже от прошлого убегать. Рано или поздно нагонит – ровно вот как сейчас. Да и не в ответе я за прежнюю Забаву, с нынешней бы совладать.

Взглянула в глаза Димитрию прямо и проговорила: - Буду ждать. Нужно выход искать. Помочь рада буду. Надеюсь, и ты в долгу не останешься.

В его взгляде проскользнуло изумление, не ожидал, что я так просто соглашусь на разговор. Кивнул, соглашаясь, и первым вышел со двора. Два друга пошли следом. Стоило им выйти за порог, растворились в воздухе – как не было.

Поклонилась, уже получается, только Димитрию, провожая до калитки, да закрывая ее на тяжелый засов. Прислонилась к деревянной ограде, еще хранившей тепло солнца яркого, и закрыла глаза, облегченно выдыхая, надеясь на лучшее завтра.

- Иди, Забава, в дом. Аксинья уже за столом, нас ждет, проголодалась она сильно. А мы просто рядом посидим. – Позвала Анна.

Оторвалась от спасительной двери и сделала шаг, ожидая, что ноги не удержат, и рухну прямо на остывающую землю. Слезы подступили, грозя пролиться горным потоком, задрала голову, делая вид, что звездами любуясь, проморгалась, сглотнула горький ком в горле, да вошла в избу, счастливую улыбку надевая.

Все поняла Анна, да только говорить не стала, просто тихо прошептав: - Утро вечера мудренее. Оставь все на завтра.

Посмотрела в мудрые глаза тетушки и поняла, что ближе нее у меня никогда никого и не было. Тут же память услужливо, воспоминание кинуло: «Маленькая я, заливаясь счастливым смехом бегу по коридорам белокаменным, а мне навстречу отец идет в окружении свиты, все хмурые с перекошенными лицами, свернули в комнату, да я конец разговора услышала: - Не спаслась княгиня, не успели мы. Прости нас князь! Всех вырезали, как овец.

- Где лебедушка моя? Привезли ее тело? – Сухим голосом, проговорил отец.

- Не нашли мы ее. Все обыскали. Может, зверь какой унес. Там все в следах медвежьих было.

- Не мог он мою ладушку забрать. – Отчаянье, сквозившее в голосе князя, передалось мне. Свет померк мгновенно.

- Тише, голубка моя! – донеслось до меня. Голос ласковый, родной. Повернула голову и увидела залитое слезами лицо Анны, протягивающей ко мне руки. Бросилась в объятья, рыдая, да так и осталась в них, заботой и вниманием окутанная. Всю жизнь мне тетя посвятила. Отказалась от женихов видных, которые приезжали свататься. Всем отказала, не захотела уезжать вдали далекие, меня одну оставлять».

Закончилось воспоминание, оставляя после себя ужас утраты. Не сдержалась, снова, как в детстве, кинулась в распахнутые объятья, принимая родные ласки.

- Вспомнила, вот и прекрасно! А остальное тоже вернется, девочка моя. Идем, попьем сбора успокоительного. Завтра день долгий будет, да, как и следующие. Продыха тебе не будет.

Сказала, как в воду глядела.