Глава 14 · ШУЛЕР — ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НИКОГДА НЕ ИГРАЕТ ДЛЯ СОБСТВЕННОГО УДОВОЛЬСТВИЯ
Это утро было идеальным. Я проснулась, пнула Темного в бок, чтобы тот не наглел и не сжимал меня так крепко, а затем перевернулась на другой бок и снова заснула. И только когда организм насытился безмятежным спокойствием и теплом, я сладко потянулась и лениво приоткрыла глаза.
Темный был рядом. Мужчина лежал на боку, подперев одной рукой голову, и, судя по хитрому выражению лица, совершал созерцательную деятельность, попутно строя какие-то жутко коварные планы на мой счет.
— Проснулась… — улыбнулся одними глаза Никлаус и облизнул губы. — Это хорошо, а то я уже начал скучать.
«Мамочка! Какой же ненасытный мужчинка нам попался», — ужаснулось либидо.
Сощурившись, я с подозрением покосилась на темпераментного Темного и начала осторожно отползать в сторону. Ну его! Я после вчерашних подвигов не готова к близости как минимум пару ближайших месяцев.
— Далеко собралась? — не то с насмешкой, не то с угрозой поинтересовался Никлаус.
— В туалет, — буркнула я, рассчитывая в случае дальнейших посягательств запереться на шпингалет в ванной.
«Уже забыла, с какой легкостью он двери вышибает?» — съехидничал салатовый мерзавец.
Да-да! Самый настоящий мерзавец! Особенно после того, как он всю ночь без умолку комментировал наши с Никлаусом действия, не давая мне по-настоящему расслабиться.
Сев на краешек кровати, я подхватила валяющуюся на полу футболку Темного, одним движением натянула на себя, встала и тут же болезненно охнула.
— Что такое? — в мгновение ока материализовался за спиной Никлаус, осторожно придерживая меня за талию.
— Да так… — отмахнулась я, морща нос. — Кажется, вчера случайно мышцу бедра потянула. Болит, зараза.
Вздохнув и обняв меня еще крепче, чем раньше, мужчина легко касается губами моего виска.
— Извини… Я ведь обещал, что наша первая совместная ночь будет только после свадебного ритуала, — тихо признался он. — Так хотел быть нежным и внимательным, а в результате…
Громко и выразительно фыркнув, я отстранилась и подмигнула.
— А кто сказал, что мне нужен нежный романтичный мужчина? Меня вполне устраивает ненасытный грубиян.
Мужчина криво улыбнулся, поймал мой взгляд, и в глубине его глаз зажегся хорошо знакомый огонек страсти.
— Ненасытный грубиян, значит… — повторил он, медленно поднимаясь с кровати и протягивая свои огромные ручищи к моему маленькому усталому телу.
Оглушительно взвизгнув, я отскочила в сторону и, стараясь не хромать, помчалась в ванную.
На счастье, Темный не стал меня преследовать, и все необходимые с утра процедуры я проделала в спокойствии и одиночестве.
С мстительной улыбкой на губах я чистила зубы его зубной щеткой, рассеянно смотрела на свое отражение в зеркале и думала.
Что будет дальше? Стоит ли искать моих биологических родителей или лучше сконцентрироваться на медленно подступающем конце света?
Кстати, про неизбежные кранты: во сколько, по меркам Анхеля, должно начинаться утро у благовоспитанных Светлых девиц? Просто, если мне не изменяет память, Рене говорил, что вернуться в универ мы должны не позже чем сегодня вечером, а я хочу выкроить в своем плотном расписании пару часиков на ворчание, вперемешку с долгими поцелуйчиками.
— Доставала, а до какого числа у тебя больничный? — крикнула я из ванной, ополаскивая лицо прохладной водой. — Когда возвращаться на Светлые земли планируешь?
— В связи с твоим появлением думаю, что уже никогда.
Мне потребовалось парочка долгих секунд, чтобы убедить себя в том, что это была не слуховая галлюцинация, и переварить услышанное.
Как это «никогда»?!
Высунувшись из дверей, я грозно сдвинула брови и суровым взором посмотрела на расслабленно валяющегося на смятых простынях абсолютно голого мужчину.
— Ты не собираешься возвращаться?
Мужчина активно повертел головой из стороны в сторону и широко улыбнулся.
— Мне нет нужды возвращаться — ты уже здесь, — заявило живое воплощение наглости.
— Я, между прочим, вечером свалю, — скрестив руки на груди, предупреждаю мужчину, и… снова эта дурацкая улыбочка в ответ.
— Не свалишь. — Никлаус лениво потянулся, якобы невзначай демонстрируя свое сногсшибательное тело. — Я же еще вчера тебя предупредил — ты не вернешься на Светлые земли.
Нет, вы его слышали?
— Что?!! — Мое возмущение не поддавалось описанию. — Позволь полюбопытствовать, и в какой же момент ты это сказал? Когда я дрыхла без задних ног?
Темный нахмурился и посерьезнел.
— Я же рассказал тебе вчера про свои подозрения, — строгим голосом заговорил он, смотря на меня так, словно талдычил о моем невозвращении всю ночь, а я умудрилась забыть. — Ангел, я уверен, что ты — рефаимка. Этой ночью мы консумировали наш брак, а значит, как твой будущий супруг я имею полное право не отпускать тебя из долины. Ты не вернешься на Светлые земли, — с нажимом закончил мужчина.
Нет, он сам-то понимает, что несет?
Скрестив руки на груди, я окинула Темного ледяным взглядом и пошла на защиту своей свободы.
— Значит, так, будущий, — с издевкой подчеркнула я это слово, — слушай и запоминай. Я еду домой, и мне чихать на твое полное право не выпускать меня из долины. А будешь продолжать так смотреть, вообще обижусь! — пригрозила я.
— Ангел, — сверкнул глазами Доставала. — Ты должна остаться…
— Я никому ничего не должна! — рявкнула в ответ и, громко хлопнув дверью, зачем-то вернулась в ванную.
«Поговорили, называется», — вздохнул пессимизм.
Едва не рыча от захлестнувшего меня возмущения, я сделала пару кругов по ванной, пнула валяющееся на полу полотенце и насторожилась — из-за двери доносились звуки голосов.
Любопытство подталкивало к тому, чтобы высунуться и разузнать, кто это пожаловал к Никлаусу в спальню. Природная скромность верещала тоненьким голоском, что майка Доставалы, напяленная на голое тело, к тому же наизнанку, не самый презентабельный вид для встречи. Жадность шипела, словно гадюка, о варварских манерах Темного снимать с девушек платья, а здравый смысл настойчиво советовал в следующий раз раздеваться самой.
— Ангел! — в дверь негромко постучался Доставала. — Здесь Анхель.
Задушив скромность, я торопливо толкнула дверь и, поднырнув под рукой Темного, вышла в спальню.
— Приветики, младший! — с радостным оскалом поздоровалась с мужчиной.
Глава Совета Двенадцати, один из самых влиятельных людей на Темных землях, выразительно поднял брови и окинул мои голые ноги пристальным взглядом.
— Впервые застаю девушку рано утром такой очаровательной…
Анхель еще даже договорить не успел, а Доставала одним невероятно быстрым движением успел подхватить с пола покрывало и закутать меня в него. Причем настолько качественно, что любая гусеница, кропотливо плетущая кокон, позеленела бы от зависти и поползла топиться в ближайшей капле росы.
— Ну, блин, спасибо, Доставала! — кинула я на мужчину злой взгляд и попрыгала в сторону Анхеля. — Ты нашел для меня оригиналы?
— А как же! — заверил новый знакомый, затем кинул быстрый взгляд поверх моей головы и хитро улыбнулся. — Одевайся… А я пока подожду на кухне.
— А чего ждать? — изумилась я, стряхивая с себя покрывало.
Выхватив у Первого пачку пожелтевших от времени листов, обошла его внушительную фигуру и побрела на поиски кухни.
А что еще оставалось делать? Другой-то одежды все равно нет, к тому же мне не терпелось разобраться в этом треклятом ритуале по восстановлению прав одного из Богов!
«А у меня че-то голова разболелась», — попытался саботировать процесс перевода подарочек горцев, но ему быстренько напомнили про должностные обязанности и пригрозили наябедничать обо всем Сайки.
В результате уже спустя пятнадцать минут я сидела за огромным обеденным столом, поджав под себя правую ногу, и торопливо вчитывалась в строчки на Древнем.
Первый с независимой миной пил чай и жадно поглощал бутерброды, а вот Никлаус ерзал на стуле, кидал в сторону Анхеля настороженные взгляды, периодически украдкой трогал под столом мое голое колено и вообще вел себя весьма и весьма нетипично.
— Я принесу официальные извинения, — негромко сказал он наконец.
Мысленно вынырнув из глубин ритуала, я непонимающе уставилась на Тринадцатого. За что, кому и почему он должен приносить официальные извинения?
Но оказалось, что сказанное было адресовано не мне, а Анхелю.
— Не поможет, — усмехнулся Первый, продолжая неспешный завтрак. — Морти, Кебил и Гафс были свидетелями. Так что не отвертишься.
Доставала стиснул зубы и испепеляюще глянул на собеседника, но тот даже бровью не повел.
«Вам не кажется это подозрительным?» — отвлекая от перевода, влез в мои мысли пессимизм.
«Он взрослый мальчик, — отмахнулся дракон. — Пусть сам решает свои проблемы. Читай дальше…»
«Да, но проблемы-то из-за нас!» — неожиданно очнулась совесть, и мне неожиданно стало стыдно. На счастье, подарок горцев о наличии совести у себя даже не подозревал.
«А нефиг было выбирать сумасбродку вместо нормальной девушки», — громко загоготал он, язвительно скаля зубастую пасть.
Словно осознав свой косяк, Никлаус изучающе посмотрел на мою пребывающую в глубокой задумчивости моську и встал из-за стола.
— Пойду раздобуду тебе одежду…
— Топай, — фыркнула я, всем видом демонстрируя, что по-прежнему глубоко обижена и прощать замашки диктатора не намеренна.
Не пустит он меня. Как же! Мы и не таких нахалов на место ставили.
— Первый, — посмотрела я на Анхеля, едва Доставала скрылся в коридоре, — хочешь знать мое мнение насчет этого ритуала?
Мужчина — кто бы сомневался — быстро кивнул.
— Мир может спать спокойно, — улыбнулась я, отодвигая от себя пергамент и жадно глядя в сторону последнего «оставшегося в живых» бутерброда на тарелке.
А чего я, собственно, церемонюсь? Заслужила, между прочим!
— Провести этот ритуал практически невозможно, — торопливо жуя, поспешила успокоить главу Совета. — Ваши фанатики просто не смогут найти все, что здесь перечислено.
— А поконкретнее?
— Ну, во-первых, при ритуале должны присутствовать все семь представителей созданных богами рас, — начала я загибать пальцы. — Во-вторых, нужно собрать почти все агатины, а это совершенно нереально! Этих камней по территориям Светлых и Темных земель разбросана тьма-тьмущая… В-третьих, для ритуала нужно так много энергии, что потребуется пара-тройка веков, чтоб хотя бы один амулет смог аккумулировать этакую прорву магической силы.
— Прорва магической силы или пара Пустышек? — поднял брови Анхель.
Я призадумалась, навскидку определяя, скольких надо принести в жертву, чтобы освободить такое количество силы, и вздохнула.
— Пары будет маловато. — Делаю глоток и показываю мужчине четыре оттопыренных пальца. — Вот скольких придется мочкануть.
Анхель в задумчивости побарабанил по столу, обдумывая все, что я только что сказала. Пока он натужно скрипел извилинами, обдумывая какие-то свои политические интриги, я успела дожевать бутер, соорудить второй и налить себе чашку кофе.
Конец света откладывался на неопределенный срок, поэтому я расслабленно попивала кофе, раздумывая, как бы поскорее спровадить Первого и вернуться в кроватку.
Словно подслушав мои мысли, оборотень расслабленно откинулся на спинку стула.
— Хорошо, — облегченно выдохнул он и хитро улыбнулся. — Я так полагаю, ты останешься на Темных землях?
И вот вроде бы это был вопрос, но что-то в выражении его симпатичной, хищной физиономии меня насторожило. Насторожило настолько, что теперь уже я малость подвисла, лихорадочно работая клеточками мозга.
Что-то меня смутило… Причем еще вчера вечером, когда в спальню к Анхелю ворвался Никлаус и начал кулаками размахивать. И вот то, что Доставала — величайший в мире ревнивец, для меня секретом не стало, зато…
— Погодите-ка! — подпрыгнула я от неожиданно прошедшей на ум мысли. — Ты же Первая Тень! Сильнейший среди ваших!
Темный снисходительно улыбнулся и слегка наклонил голову набок.
— И?
Я задохнулась от волны понимания.
— Ты же не защищался! — возмущенно тыкаю мужчину пальцем в грудь. — Никлаус, конечно, крут, но, насколько я знаю ваши теневые примочки, номер присуждается по силе. Доставала всего лишь Тринадцатый, но… но… Ты специально утащил меня с приема и проиграл тоже специально! — победно воскликнула я, оглянулась в сторону двери и понизила голос: — Но для чего тебе весь этот спектакль?
Анхель обезоруживающе улыбнулся.
— Мне уже давно в Совете нужен был кто-то наподобие Никлауса, — доверительно произнес Темный, — но этот упрямый баран все время отказывался бросать вызов членам Совета, довольствуясь незначительной ролью номера тринадцать. Парень уже давно перерос свое положение, но не хотел влезать в политические дрязги, предпочитая оставаться в стороне… Пока не появилась ты, и у нашего крепкого орешка не снесло крышу.
— Ты использовал меня как приманку, — медленно произнесла я.
Мужчина еще раз одарил меня белозубой улыбкой и кивнул.
И только тут до лучшего теоретика пятого курса Университета Магии и Ворожбы дошло, почему Тринадцатый не хотел, чтобы я приезжала на Темные земли. Почему Кебил и Гафс ходили за мной, словно хвостики. И почему настоящий Дитмар Хорст так злился, увидев меня на приеме, посвященном помолвке Рене и Натки.
Просто я — рычаг давления на Тринадцатого, и ради моей безопасности он пошел бы на любую сделку с Анхелем.
Да что там с Анхелем! Со всеми лаэрдами нижних миров, если потребовалось бы.
Не в силах сдержать ярость, я вскочила и заорала:
— Ты! Да ты! Да ты знаешь кто?!
Но мои эмоциональные вопли не произвели на Темного ровным счетом никакого воздействия.
— Негодяй, мерзавец, манипулятор? — быстро перечислил мужчина и усмехнулся. — Не напрягай связки. Я знаю обо всех своих достоинствах и сильных сторонах. Лучше сразу перейдем к твоим… Ты же поможешь уговорить Никлауса вступить в Совет?
Нет, вы его слышали? Оборзел! Вконец оборзел!
— Еще чего! — громко фыркнула я в ответ, скрещивая руки на груди. — Категорически нет!
— Ну же, Ангелинка, не упрямься, — заискивающе начал оборотень. — Если ты не убедишь Никлауса кинуть вызов Двенадцатой Тени, то мне придется самому с ним драться, а это может кончиться не очень хорошо… для нас обоих.
Улыбка скользнула по моим губам.
— Боишься, что Доставала уложит тебя на лопатки и станет главой Совета? — подколола я мужчину, и тот совершенно неожиданно кивнул.
— Ник очень сильный рефаим, к тому же он — воплощение изначального огня Владык, поэтому возможен и такой итог, — на полном серьезе выдал Первый.
Вот это да! Вот это новость!
«Я же говорила, что Доставала у нас ого-го!» — подняла голову гордость.
«Угу-угу, — недовольно пробубнил пессимизм, успокаивая все еще ноющую после „ночи любви“ мышцу бедра. — Только от того, что кое-кто „ого-го“, страдаем почему-то мы!»
Анхель сделал большой глоток из чашки и хитро глянул на меня исподлобья.
— Так или иначе, хочет он того или нет, но я добьюсь включения Никлауса в Совет. Но если придется кидать ему вызов… Как считаешь, долго твой женишок будет восстанавливаться после этого боя? Наверняка медовый месяц придется отложить…
«Что?! Как это отложить? Он вообще в своем уме? — заволновалось было притихшее либидо. — Я так долго ждала не для того, чтобы снова ждать!»
«Кому что…» — скорчил кислую моську дракончик.
— Ну так что ты думаешь?
А собственно, о чем тут думать? Все же и так, по-моему, очевидно!
Подавшись чуть вперед, одариваю Первого самой зловещей из своих улыбок.
— Иди-ка ты лесом, интриган заморский! — отчеканила я каждое слово.
Анхелю, скорчившемуся так, словно ему под нос подсунули ведерко тухлой рыбы, ответ не понравился, чего нельзя сказать о появившемся в дверях Никлаусе.
Довольно засмеявшись, Доставала с небывалой теплотой во взгляде посмотрел на меня и расплылся в умопомрачительно-счастливой улыбке.
— Ты мое несносное чудо…
— Ну а чего он? — слегка смущенная его реакцией, выдала я, втайне гордясь собой.
* * *
— Ник… — задыхаясь, простонала я, когда забывшийся Никлаус вновь до боли сжал меня в своих могучих лапищах.
— Извини… извини… — немного ослабил хватку мужчина, но выпускать из капкана своих рук не торопился.
После завтрака в компании с Анхелем Никлаус перенес нас в дом к профессору Дарону, и стоило только выйти из портала как тут же на меня налетели счастливый Рокки и разгневанная ведьмочка.
«Бессовестная ты негодяйка!» — так началась гневная речь подруги, а затем последовал резкий переход: «Хочу интимные подробности!»
И хотя меня сложно было назвать закрытой и стеснительной, но почему-то одно только воспоминание о бурной ночке с Темным вызывало у меня легкий румянец. Боюсь даже представить, что бы со мной было, если бы Натка начала добиваться пикантных подробностей.
Положение спас явившийся на выручку Никлаус. Заявив, что нам надо попрощаться и обсудить важные вопросы, он увел меня в небольшой кабинет, примыкающий к библиотеке, и закрыл двери. Глядя на то, с какой тщательностью он запирается, я в шутку посоветовала придвинуть для надежности шкаф, и, как ни странно, мужчина внял совету.
Как оказалось позднее, очень даже не зря — в дверь ломились каждые десять минут, напоминая про задержку и всячески мешая нам наслаждаться обществом друг друга…
Удобно разместившись на сидящем в кресле Никлаусе, я охотно отвечала на жадные поцелуи и немного грубоватые ласки Темного, ощущая внутри теплый комочек счастья.
— Может, все-таки останешься? — тихо прошептал Темный, с надеждой глядя в глаза.
— Чтобы ты запер меня в охраняемой спальне с мягкими стенами и никуда не выпускал? — улыбнулась я и категорически покачала головой. — Не обсуждается! Я вернусь к себе, окончу универ и буду изо всех сил стараться не влипать в истории… Тем временем ты разберешься с Первым и его навязчивым желанием усадить тебя на стул одного из членов Совета и приедешь ко мне.
Никлаус потерся носом о мои волосы и крепко прижал к своей горячей груди.
— Мы не будем жить на Светлых землях, — непримиримым тоном заявил он.
Раз в восьмой уже, наверное. И, как и в прошлые разы, я сердито ответила:
— В таком случае о «нас» можешь забыть, потому что я не собираюсь бросать свой клан и эмигрировать к лаэрду на рога.
Мужчина недобро свел темные брови и открыл было рот, чтобы высказаться в своей излюбленной сердито-язвительной манере, но тут в дверь вновь громко постучали.
— Никлаус, Линка! — громко крикнул Кебил, пару раз дергая дверь. — Имейте совесть! Портал вечно поддерживать ради вас не будут…
— Еще пять минуточек! — пообещала я незримому собеседнику, вновь возвращаясь к прерванному поцелую, но, сильно прикусив мою нижнюю губу, Никлаус неожиданно отстранился.
— Ангел, мы не договорили! — недовольно сверкая глазами, зашептал он. — Зачем ты упрямо стоишь на своем? Для тебя там небезопасно…
— А здесь, хочешь сказать, лучше?
— Да, лучше, — упрямо гнул свое Доставала. — Здесь ты не Пустышка, а рефаимка. Кроме того, ты — моя избранница, а это значит, нет такого идиота, кто посмел бы тебя хоть пальцем тронуть. К тому же…
— Ой, Доставала! — наморщила я нос, не в силах вновь выслушивать одно и то же. — Лучше заткнись и поцелуй.
К счастью, дважды Никлауса просить не пришлось.
И вот почему так происходит? Пока мы страстно целуемся, ласкаем друг друга и молчим, мы словно единый сгусток энергии, невероятно точно знающий, что хочет другая половина, но стоит оторваться друг от друга и заговорить, как тут же во все стороны летят разноцветные искры. Почему у нас такие разные взгляды? Почему мы не умеем уступать?
«Потому что оба не привыкли проигрывать!» — подсказал боевой дух.
«Потому что не видите разницы между проигрышем и уступкой», — сумничал пессимизм.
Хрипло застонав, я уткнулась лбом в широкую грудь любимого мужчины и на миг прикрыла глаза. Вот бы так и сидеть всю оставшуюся вечность…
— Эй, бесстыдники! — раздался из-за плотно запертых дверей Наточкин громогласный вопль. — Не знаю, чем вы там вот уже три часа занимаетесь, но советую одеться — мы возвращаемся домой через семь минут.
Выругавшись на незнакомом языке, Никлаус прижал меня к себе еще сильнее и хрипло прошептал на ухо:
— Не пущу! Можешь обижаться, еще разок поранить меня, закатить скандал, устроить забастовку… Делай что хочешь, но я не отпущу тебя.
Не сдержав польщенной улыбки, я торопливо взяла себя в руки и медленно отстранилась. Смотря в серые глаза любимого мужчины, которому я тем не менее не собиралась ни в чем уступать, осторожно подалась назад.
— Ангел… — со стоном выдохнул Никлаус, категорически не согласный с таким развитием событий.
Вместо ответа я хитро улыбнулась.
Вопреки стереотипным представлениям о накачанных амбалах, Доставала далеко не глуп, а уж его проницательности стоит позавидовать, а может, даже и памятник поставить. Он прекрасно понимает очевидное — удерживать бессмысленно.
Даже если все здесь меня будет устраивать, я начну протестовать и возмущаться из чистого упрямства и чувства противоречия. И только отпустив на все четыре стороны, Темный может быть уверен, что я созрею до состояния «жить-без-него-не-могу» и вернусь.
Он знает. Он чувствует, что так будет правильнее. Но отпускать слишком тяжело…
Держа его за руку, я все так же медленно выпрямилась, окончательно вставая с его колен, и сделала крохотный шаг назад. Наши пальцы еще какое-то время были сплетены и, невзирая на расстояние, продолжали соединять нас. Еще один микроскопический шаг, и широкая, покрытая мозолями от постоянных тренировок с оружием ладонь Никлауса с глухих звуком безвольно упала к нему на колени.
Постояв пару секунд, глядя в умопомрачительно красивые серые глаза, полные любви, я мысленно залепила себе оплеуху, решительно развернулась и потопала к дверям.
— Поможешь? — останавливаясь перед препятствием в виде шкафа, забаррикадировавшего входную дверь, уточнила я у Темного.
— Не хочу мешать тебе проявлять самостоятельность, — ехидно бросил у меня за спиной Темный.
Оглянувшись, с прищуром глянула на улыбающегося мужчину и поняла очевидное — издевается.
— Так, значит… — скрещивая руки на груди, начала я и открыла рот, чтобы выдать громогласную тираду, но так и застыла.
За спинкой кресла, на котором продолжал восседать Никлаус, стремительно формировался портал. Из облака темных искр высунулась растрепанная голова Анхеля, и заметив меня, Первый приложил указательный палец к губам, а затем резко дернул на себя спинку кресла.
Изрыгнув громогласное проклятье, Никлаус оказался в портале еще до того, как успел сообразить, что происходит, и даже хваленая аномальная скорость, которой я втайне так завидовала, не помогла ему хоть как-то среагировать.
И пока я с открытым ртом гипнотизировала пустое пространство, где еще недавно вольготно развалился Темный, в дверь торопливо постучали.
— Линка! — зазвенел голосок Эмилии. — От двери отойди.
И едва я успела сделать шаг в сторону, как, поднимая облако пыли, с оглушительным грохотом упал шкаф, а затем во все стороны полетели крупные щепки — остатки выбитой воздушным тараном двери.
Из неровного провала показались физиономия Шарги и растрепанная голова Натуськи.
— Ну! И чего замерла, как нашкодивший Рокки? — прикрикнула подруга. — Живо на выход! Живо!
С трудом протиснувшись через получившуюся щель, я вместе с ребятами побежала по коридору, затем спустилась вниз по лестнице на первый этаж, где нас в нетерпении уже ожидали остальные.
— Анхель задержит его максимум на двадцать минут, — предостерег Рене.
— Значит, у нас меньше пяти минут, чтобы оказаться у портала! — скомандовала Наточка, подхватывая одну из своих многочисленных сумок, сваленных в холле.
Я кучу с вещами проигнорировала, оставив багаж парням. А что такого? Можно же мне в кои-то веки побыть хрупким, нежным существом! К тому же лишний груз заметно снижает скорость, а улепетывать предстоит как никогда быстро.
Пробежав вместе с Наткой по заснеженной черной дорожке к отдельному домику с порталом для перемещений по Темным землям, я оглянулась, проконтролировав, что делают остальные.
За нами длинной цепочкой бежали Темные — впереди паровоза неслись Гафс, груженный чемоданами и сумками, затем Кебил, почему-то с обнаженным клинком. Чуть позади, держась за руки, торопливо семенили Шарги с раскрасневшейся Эмилией, а замыкал процессию «срочно отбывающих» профессор Дарон.
«Хорошая вышла помолвка. Нечего сказать!» — хмыкнул пессимизм.
— Гребаный Скол! — выругалась ведьмочка, споткнувшись буквально на ровном месте и ласточкой летя к земле.
— Подъем! — подхватывая подругу за локоть, заорала я, и, словно в подтверждение закона подлости, откуда-то со стороны дома раздалось разъяренное «Ангел!».
Теперь настала моя очередь ругаться, причем исключительно неподобающими девушке словами.
С трудом подняв ведьмочку на ноги, мы рысью помчались дальше. Пользуясь получившимся отрывом, первыми вбежали в небольшую комнатку с плитами перемещений, почти полностью идентичными нашим. Надеюсь, и принцип работы у них похожий, а иначе… Боюсь даже предположить, что может быть в таком случае!
— Сюда! — скомандовала Натка, кивком головы указывая на уже активированную, мерцающую площадку с самого края.
Вскочив на платформу, мы краем глаза заметили мелькнувшего в открывающихся дверях Гафса и облегченно выдохнули, едва вокруг замелькали сиренево-черные всполохи.
Что происходит какая-то чертовщина, стало понятно сразу же, как только я почувствовала резкий толчок в бок. Вопреки заявлениям орущей от страха логики, что в портале не может быть ощущений подобного рода, я скривилась от боли и схватилась ладонью за пострадавшую часть. Кончики пальцев тут же оказались измазаны в чем-то горячем и мокром.
Кровь? Но кто мог…
Додумать я просто не успела, потому что в вихре темных искр неожиданно вскрикнула Натка и повалилась на мои полтора метра.
«Кто-то атакует наше перемещение, — заголосил здравый смысл. — Скорее всего, по нам стреляют на выходе из портала».
«Нас расплющит на атомы», — несколько апатично предрек пессимизм, прикладываясь к пузырьку валерьянки.
«Зато тратиться на похороны не придется!» — как всегда радостно заметил оптимизм.
Скол! Правое колено сильно обожгло еще одной атакой. Покачнувшись, я каким-то неведомым чудом осталась стоять на ногах. Стиснув зубы, неуклюже перехватила потерявшую сознание ведьмочку и потянулась свободной рукой к вороту куртки.
Так как переброска на большие расстояния требовала особой тщательности и соблюдения всех заложенных параметров, настройкой порталов занимались только самые опытные маги. Перестраховщики, обеспокоенные тем, чтобы люди выходили из порталов в целости, сохранности и с тем же количеством частей тела на положенных местах, исключили возможность перестройки или экстренного прекращения перемещения, тем самым лишив нас с Наткой хотя бы минимального шанса на спасение.
Даже если неизвестным не удастся укокошить нас в ближайшие пару секунд, они с легкостью доделают начатое, едва портал выкинет двух раненых девиц, не способных защищаться.
Помирать вот так, без музыки, оркестра, красной ковровой дорожки и трогательных речей, было крайне обидно, поэтому я всеми силами тянулась к шнурку, висящему на шее.
Черный камушек возврата в клан на территории Темных земель вряд ли заработает, но может немного искривить траекторию портала и выкинуть нас в каком-нибудь другом месте. Желательно за пару километров от неизвестных, жаждущих нашей смерти.
«А я говорил, что надо остаться дома, — как всегда вовремя встрял дракончик, наматывая вокруг моего запястья круги. — Почему умных и красивых рептилий никто никогда не слушает!»
Громко выругавшись, я все-таки с трудом дотянулась до шнурка и резко дернула его вверх. На свет тотчас показалось все мои несметные богатства — черный камень возврата в клан и мелкий гладкий камушек для связи, при помощи которого мы обычно общались с Русланом.
Уже ни на что больше не рассчитывая, я покрепче прижала к себе бессознательное тело рыжей подруги и сжала оба камня в испачканной кровью ладони.
Эх, была не была!
И одновременно с посланными мной зовами сквозь всполохи искр мелькнула знакомая черная моська щенка.
Все еще не веря, что такое возможно, я шире распахнула глаза и удивленно крикнула:
— Рокки?!
— Гауф! — звонко отозвался маленький угольно-черный безобразник, выныривая прямо из темноты откуда-то справа.
Не выпуская безвольного тела подруги, я протянула руку к своему милому безобразнику и почувствовала, как ладони касается холодный влажный носик. В тот же миг черноту пространства прорвала вспышка белого света, и неведомая сила швырнула меня в образовавшуюся щель.
Поперхнувшись холодным воздухом, я выпустила Натку и прикрыла глаза ладонью, чтобы защититься от чересчур яркого света.
— Гауф! Гауф! — недовольно тявкал Рокки, хватая меня за рукав и пытаясь утащить куда-то в сторону.
— Погоди, маленький, — простонала я, чувствуя, как боль в боку и колене начинает усиливаться с каждым вдохом колючего морозного воздуха, но щенок продолжал звонко лаять и тянуть куда-то в сторону.
С трудом разлепив веки, я осторожно оглянулась по сторонам, пытаясь понять, куда нас вынес мой любимый «как бы Цербер», и услышала треск и стон ломающегося дерева.
«Ну вот, теперь нам точно крышка», — предрек пессимизм, глядя на то, как огромная ель начинает заваливаться и падать прямо на нас с Наткой.
— Твою ж… — сквозь зубы выпалила я.
Забыв про боль, подскочила на ноги и схватила ведьмочку за руки.
— Вуф! — согласился со мной песик, тоже в свою очередь цепляясь за куртку девушки.
Но, несмотря на отчаянное сопение Рокки и мой тихий матерок, нам удалось сдвинуть Наточкино безвольное тело не дальше полуметра. Звук усиливался, и, не успела я даже помянуть в очередной раз Скол, как вековая ель обрушилась на нас сверху, придавив всех троих весом тяжелых ветвей.