Эпилог

Несколько месяцев спустя

— Все хорошо? На тебе лица нет.

Юля говорила что-то еще, а Дима продолжал смотреть в одну точку. Девочка. В смысле у них будет девочка?

— Говорила же, что не нужно нам знать пол, какая разница, — посмеивалась Юля, глядя на застывшего посреди кухни мужа.

Из раскрытых настежь окон доносились голоса. В доме Громовых сегодня было шумно, собралась вся большая семья.

— Дим, ты так и будешь стоять истуканом? Может скорую? — продолжала подшучивать Юля.

А он не мог, просто не в силах был ответить. Сейчас, спустя столько времени, после всего пережитого, он, пожалуй, все еще не верил в происходящее, каждый день боялся открыть глаза и не увидеть Юлю и сына. Просыпался в холодном поту, всякий раз пугая Юлю.

Она простила, в самом деле его простила, а он… Он держался за каждую минуту, каждую гребанную секунду рядом с ней. Дима хорошо помнил тот день в небольшом кабинете спорткомплекса. Расширенные глаза Юли, изогнутые брови и слезы на глазах. Наверное, именно в тот момент он окончательно понял, как сильно облажался.

— Я…

— Дима, это девочка, а не неведомая зверушка, дыши.

Он дышал, рядом с ней только и дышал. Вдохнул полной грудью впервые за много лет в тот день, когда Юля наконец простила, когда дала понять, что у них есть шанс. И за этот шанс он готов был биться до последнего своего вдоха.

Новость о ее беременности чуть не выбила почву из-под ног, но испуганная Юля, ее взгляд… Дима понял все без слов, дал обещание, что больше это не повторится. Этот ребенок, их ребенок, появится на свет.

В тот же день, вечером, Юля с Мишей наконец перебрались в купленный и пустовавший дом.

— Все нормально, Юль, просто… дочь.

Дима все еще помнил тот момент, когда Миша, забывшись, назвал его папой. Секундный шок, ступор и непонимание. Сколько раз Дима ломал голову, воспроизводя в мыслях подходящий момент, продумывал признание, объяснение в конце концов. А малыш все знал, вот так просто услышал разговор и все понял.

Громов стоял тогда посреди прихожей, не зная, как передать словами собственные ощущения и благодаря…

Да черт его знает, кого именно, в тот день он благодарил всех: Бога, вселенную, высшие силы. Кто бы там ни был, кто бы ни управлял человеческой жизнью, Диме он дал второй шанс. Еще один, как награду за выученный урок.

— Тебя бы больше устроил сын? — изогнув бровь, Юля взяла в руки лопатку и приняла угрожающую позу. — Громов, я что-то не поняла…

Дима в ответ на столь воинственный вид жены только звонко расхохотался. Подойдя к Юле впритык, он заключил ее в объятия, рискуя, пожалуй, целостностью своего лба.

— Юлька, ты же не представляешь даже.

— Чего?

— Как я счастлив, — положив руку на ее живот, Дима чуть присел и нагнулся. Губами коснулся уже большого живота, оставляя на нем небольшую дорожку из поцелуев. Собственное сердце грохотало в груди, казалось, вот-вот оно пробьет грудную клетку.

Девочка. У него будет дочь. Маленькая копия его Юль, его малышки, к которой он так долго шел. А она… Она дождалась, приняла, простила. Разве мог он просить большего? Разве мог желать чего-то еще?

— А чего тогда побледнел?

— Потому что однажды она вырастит.

— И что?

— И какой-нибудь мудак, такой же, как ее отец, может сделать ей больно, — вздохнул Дима, — а потом я его убью, и тебе придется носить передачки в тюрьму.

— Громов, вот ты дурак? — возмутилась Юля. — Что ты несешь?

Он снова рассмеялся, вынудив тем самым Юлю улыбнуться и отложить лопатку.

Обхватив мужа за шею, она прижалась настолько, насколько позволял порядком округлившийся живот.

— Папа тебя в живых оставил, — напомнила она и потянулась к его губам.

— Он просто очень добрый, я не настолько милосерден, — смеясь, прошептал Дима, — думаю, лет так до двадцати мы к ней никого близко не подустим.

— Дима!

— Что? — удивленно.

— Ничего, мне кажется, что операция все же не прошла бесследно. Что-то тебе там повредили.

— Я здоров, как бык, у меня даже справка есть, — рассмеялся Громов, целуя жену.

— У меня вопросы к компетентности выдавшего ее врача.

— Вопросы значит, — медленно поглаживая оголенное бедро жены, прошептал Дима, — я думаю, нужно проверить на практике.

— Дим, вот ты нормальный? Там…

— Они подождут, все понимают, не маленькие.

— Ты невыносим, Громов.

— И я тебя люблю, вас всех.