Глава 11

Лиля

Я не заметила, как мы вернулись в город. Нас действительно никто не остановил. То ли сержант Метелкин всем дал команду не трогать нашу парочку сумасшедших, то ли у Амира за рулем магия невидимости для гаишников работает. Не так уж важно.

Пока он болтал, переговаривая радио, успела вспомнить все, что знаю о зеленых радикалах нашего города. Получалось не густо. На ум пришла всего парочка радикально настроенных группировок зеленых, которые обычно были на слуху, но и их давно не было слышно. Обычно их сайты, группы в Телеграм да ВК пестрели довольно жесткими высказываниями в адрес нашей элиты и политиков. Со многим я была согласна, однако уж больно кровожадные методы решения они предлагали.

Очнулась, как видано, только тогда, когда Доронов мне в шею ткнулся.

— Знаешь, не хочу в ресторан, как тебе мысль купить продуктов и приготовить у меня? — от его хриплого голоса по спине мурашки пробежались. Даже сумку выронила под ноги, почувствовав жалящий поцелуй на коже.

— Это, слушай, — быстро вспомнила, куда там нас везти собрался. Не-не, я к нему не поеду. — Ой! — взвизгнула, когда он укусил за мочку уха, не больно, однако совершенно неожиданно и прижался еще плотнее.

— Доронов, — зашипела, барахтаясь в кресле и почувствовав проникновение вражеской руки под пуховик. — Прекрати облизывать мне шею! У меня крови нет!

— Отлично, я неожиданно стал вегетарианцем, — мурлыкнул он жарко дыша. Черт возьми, от его поведения совсем в глазах помутнело. Решение пришлось само собой, неожиданно и быстро.

— Домой! — крикнула я, подрываясь и пугая его своей реакцией. Амир от неожиданно чуть в окно не вылетел.

— Чего? — хлопнул глазами этот страстный баран, поджав свои шаловливые копыта. — Куда?

— Ко мне домой, — безапелляционно заявила, наклонившись, с трудом достав сумочку, убедившись, что из нее ничего не вывалилось.

— Ты же не хотела, вновь удивился Доронов, складывая руки на руле и с любопытством глядя на меня. Пока губы не расплылись в улыбке. — Блин, Магазинчикова. Ты реально что ли никогда с парнем не была?

— Я тебе сейчас сумкой по рогам дам, баран, — прорычала, покрываясь красными пятнами от столь невежливого вопроса.

— Ох-хо-хо, — прикрыв рот, захихикал самый болтливый в мире остолоп, языком которого можно земной шар обмотать. — Все чудесатее и чудесатее. Мне начинает нравиться, возможно, стоит подумать о женитьбе!

— Поезжай в магазин, парнокопытное! — процедила, скрипя зубами, с ужасом представляя домашний концерт. Сколько времени? Бабуля успела накрутить свои советские бигуди? Хотя ладно, лучше бабушка, чем поползновения этого гада. Потому что не уверена, что в последнем случае дам отпор.

Лучше бы я согласилась на секс, обед и даже ужин у Доронова. Клянусь.

Во-первых, мы заехали в продуктовый. Не знаю, что там можно было выбирать, но возле стойки с бараниной, от вида которой мне резко подурнело, Амир кружил полчаса, выбирая кусочек получше. Замучал несчастную кассиршу, задергал до нервного тика охранника, и все равно «цвет ему какой-то не тот». Без понятия. Какой там нужен, для меня все куски одинаковыми были и вообще я не была уверена, что смогу есть теперь мясо.

Вторым пунктом стали фрукты, овощи, вино и сладости. Он так тщательно выбирал виноград, будто пытался по ягоде на гроздьях понять, где и как его выращивали. Хорошо хотя бы вино взял собственной марки, похвалив уже белого администратора за прекрасное место для продажи их продукции — самая большая полка. С десертом все проще: ограничились любимым бабушкиным тортом «Прага».

Уже на кассе узнал, что у меня нет дома никаких приправ. И вообще вряд ли что-то есть, ужаснулся и, прошептав администратору на ушко, отправил бедного парня через весь «Вкусвилл» добывать нужные ингредиенты. Пока несчастный петлял по рядам, кассирша строила Амиру глазки, хлопая пушистыми ресницами.

— Вы так хорошо разбираетесь в мясе, а я вот говядинку нормальную выбрать не могу. Боюсь, — трещала эта сорока, держа всю очередь ради Доронова. Ему хорошо, он на ленту облокотился и в уши ей воду лил, как правильно готовить загадочный «чакапули». Мне захотелось перекреститься.

— Долго еще? — не выдержала, заметив мелькающего где-то вдали администратора в рубашке. Вся очередь встала, развесила уши и внимала словам гуру готовки. Хоть бы кто возмутился — ничего подобного. Несколько человек даже с корзинками на нашу кассу перебрались, вслушиваясь в слова Доронова.

— А мясо надо выбирать обязательно молодое, — повторял шестой раз мамочке с тремя детьми. Та кивала, записывала в телефон и влюбленными глазами смотрела в лицо Амиру. Не выдержала, пихнула его в бок, заработав в свою сторону с десяток возмущенных взглядов.

— Заинька, погоди, — пожурил и опять отвернулся!

Кажется, когда мы вышли, прошел час или все три. Но третьим шагом оказалась не долгожданная поездка домой. Ничего подобного: мы заехали в цветочный магазин и принялись выбирать букеты. К этому времени я уже едва соображала и просто кивала, беспорядочно тукая на все подряд.

— Вон те фиалки, — принялся раздавать указания Доронов, заметив мое состояние и толкнул в сторону выхода, удивив очень сильно. — Иди, твоей маме цветы выбрал, осталось немного.

— Откуда ты знаешь про фиалки? — удивилась, подозрительно покосившись на него. Амир же вздрогнул, забегал глазами и улыбнулся.

— Она же Виолетта, верно? Значит «фиалка», — подмигнул, выпихивая меня на улицу. Странный он какой-то, точно говорю. Может на наркотиках сидит?

Вздохнула полной грудью морозный, наблюдая за шагающими туда-сюда людьми. Выходной день, каждый спешил по своим делам да за покупками. Несколько семей явно направлялись в торговый центр, дабы поразвлечься, сходить в кино и игровые комнаты. Город жил полной жизнью.: в два раза больше машин, шум, гомон, крики. Непроизвольно потянулась к смартфону, забыв, что он отключился и только уже отдернула руку, как перед моими глазами оказался запакованный бумагу букет, упавший мне в руки.

— Что это? — озадачилась, приметив еще два в руках Доронова. Один — упакованная фиалка в горшочке, второй гораздо больше, но мой, наверное, самый пышный.

— Тебе, — усмехнулся Амир, подмигивая и открывая дверь с моей стороны, галантно предлагая сесть. — Давай, Лилия, поторопимся.

Это парень на меня очень странно влияет. Надорвала бумагу, заглянув внутрь и ойкнула.

— Белые лилии! — выдохнула, разглядывая лепестки больших цветов. Те самые, которые так не любят за навязчивый запах, а я его просто обожаю. Прижала к себе букет, взглянув на Амира, остановившего у двери со стороны водителя и улыбнулась впервые за весь день по-настоящему.

— Спасибо, лилии мне еще не дарили никогда.

— Люблю быть первым. Везде, — ехидно отозвался, испортив все впечатление. Впрочем, не так уж сильно.

Уже будучи во дворе у подъезда, он распаковал несколько десятков красных роз на длинном стебле, критично оглядел и повернулся в мою сторону. Заметив странный взгляд.

— Пошли?

— Ты точно уверен? — снова спрашиваю, понимая, что сейчас будет самое настоящее испытание. А ведь Доронов даже не мой парень!

— Магазинчикова. — хмыкнул, искоса поглядев в мою сторону и заглушая двигатель. — Ты себе не представляешь, на что подписалась, когда шагнула в ту кабинку.

— И знать не хочу. — буркнула, выбираясь наружу под прицелами всех наших соседок.

Ага, уже вижу их взоры. Прикованы к Амиру, оглядывают, осматривают, а потом сравнивают с рекламным баннером у нас за домом. Большинство его видели и прекрасно помнят. Чувствую, будто с кинозвездой по красной дорожке иду и из одежды на мне только старая пижама со слониками. Не успеваю сделать шага в сторону, Доронов с пакетами, фиалкой и букетом дергает на себя, обнимая за талию. Витька Самохин, мой давний поклонник, провожает нас ошарашенным взором. Вон, сигарета изо рта выпала. Машу ему рукой, тут же слыша рядом шипение:

— Прекрати!

— С чего бы? — возмущаюсь, — это мой старый знакомый, — уточнять насколько старый, и насколько знакомый не буду.

У нас с Самохиным ничего не получилось — не выдержал бабушкиных лекций, но преданно любить не перестал. Каждое день рождения и 8 марта дарит мне одну розу, хотя я не люблю их. Бабушка да, мне эти цветы никогда по душе не были. Но все равно приятно. А сейчас рыхлит ботинком грязный снег, пока его собака бегает вокруг детских качелей и сунув руки в карманы своей теплой темной крутки, зорко следит за нами.

— Лиля, — Амир меня разворачивает лицом к себе, пока стоим под навесом подъезда. Держит меня крепко за рукав, а взгляд совсем ни такой веселый, как обычно. Наоборот, довольно жесткий, точно такой же, как тогда с предводителем Зооспаса этого.

— Договоримся сразу, — изрек мрачно, касаясь пряди моих волос и внимательно смотря в глаза, точно гипнотизируя. — Никаких посторонних парней. Вообще.

Так, погодите. В какой момент я клятву верности дала, не припомню.

— Доронов, ты куда поскакал? — возмущаюсь, выдергиваю руку и доставая ключи. — Мы не женаты, не встречаемся и вообще увиделись случайно! Что за претензии…

Жму ключом, открывая домофон, вот только дверь захлопывается от его руки. Она чуть выше моей головы. Чувствую горячее дыхание, едва касающееся кожи и слышу грозный шепот.

— Боюсь тебя расстроить, Лили, но в личном и бизнесе привык держать руку на пульсе. Поэтому если выбрал женщину, то долго не размениваюсь. Так что не путай меня, зайка, с обычным увальнем, боящимся даму на свидание пригласить.

— Надо было тебя зеленым отдать, — бурчу, вновь открывая дверь, едва он отпускает ее, слыша в ответ тихий довольный смех.

В лифте к Доронову возвращается его идиотский настрой. Он вновь завел странную тему, уцепив пару безграмотных надписей на стенке лифта и с удовольствием развивает из этого диалог сам с собой, пока перевариваю услышанное. Стоит шагнуть на лестничную площадку, с тоской представляю, какую демагогию сейчас развезет бабушка. Вздыхаю, жму кнопку звонка, специально не открывая.

Слышится шум, затем крики: «Виола открой, у меня бигуди!» и «Мама, какие бигуди, это Лиля!».

— Неважно, что Лиля. Вдруг она мужика привела, а я еще не довела свой туалет до нужного эффекта! — слышу это, едва мама открывает двери, выпуская тепло квартиры в коридор и застывает, глядя на нашу пару.

— Лиля? — выдыхает ошарашенно, переводя взгляд с одного на другого. — Амир?!

Ну, да, последнее удивляет, но я ожидала более бурной реакции на Доронова. В конце концов, с его отцом у нее постоянные конфликты были. Но тут ничего подобного. Больше похоже на испуг. Мама бледнеет на глазах, ее рыжие волосы всколочены и она, кутаясь в длинный шелковый халат, пропускает нас, приходя в себя.

— Проходите, — прокашливается, тормозя меня, пропуская в дом гостя. — Солнышко, что у нас делает младший Доронов? — вскидывает брови и оглядывает меня, хмуря брови. — Он что-то сделал тебе?

— Не, — качаю головой, пока Амир невозмутимо снимает ботинки с аристократичным видом их убирает в шкаф, затем вешает верхнюю одежду, поправляет костюм. — Помнишь парня, которого я якобы убила водкой? — секунда и в светло-карих глазах моей мамочки мелькает осознание, которое она выражает так:

— А! О-о-о, — кивает, кладя мне руку на плечо. — Ясненько. Это вот его ты на молокозавод возила, да?

— Ага, но он не пригодился. — отмахиваюсь, на что мама дипломатично заявляет:

— Ничего удивительного, мужик нынче не необходимость.

Сто баллов, мамуль. Люблю ее.

А потом засранец вручает ей торжественно розовую фиалку, и мамуля тает.

— Амиран, — выдыхает, осторожно касаясь лепестков и вдыхая. — Боже, какая красота! Это так мило, — она прослезилась, а я мрачно бросаю взгляд на его довольное лицо, шипя:

— Подхалим!

— Просто люблю и знаю женщин, — подмигивает, заставляя развернуть свой букет.

Мама охает, ахает, заламывает ручки и тут в коридор точно императрица вплывает бабуля с прической Анджелы Девис — копна мелких кудряшек на голове, точно соцветие пушистого одуванчика из серебристых волос. На ней кремовая прямая юбка, светлая блузка, в руке веер, на губах — красная помада. Всюду разит духами «Красная Москва», а на лице решительное выражение с ее фирменным взглядом работника КГБ. Когда-то его очень испугался очередной мамин ухажер — сбежал прямо с порога.

Мы с мамой одновременно прижались друг к другу в тот момент, когда Доронов шагнул вперед, схватил букет с розами. Затаили дыхание, ждем, бабушка выдыхает:

— А-а-а, здравствуйте молодой человек, — цокает языком, останавливаясь, складывая перед собой руки, приподняв тонкую бровь. — Если не ошибаюсь, Амир Давидович Доронов?

Ну, да. Еще бы она не знала сына нашего местного алкогольного короля. В ее взоре все больше холода, потому что Доронов капиталист, а она их не любит. Щелкает веером, принявшись неспешно обмахиваться и проговаривает:

— Знаете ли, Амир Давидович, почему произошел развал великой державы?

Все, поехали. Сейчас дойдем до революции.

— Антонина Васильевна! — перебивает мою бабушку Доронов, схватив ошарашенную бабулю за руку, прижавшись ее губам и втянув носом воздух, чихнул, вручив букет. Бабушка едва сумев обхватить его, чуть не выронил веер и снова охнула, потому что Амир прижал запястье к груди, скандируя:

— Хочу назад в СССР, где был пломбир по семь копеек. Где были счастливы, без мер,

В стране ушанок, телогреек. Где жили все одной семьей. Великой ядерной державой, с транспарантами весной, на демонстрациях шагали!

Не знаю, чья челюсть упала первой. Моя, мамина или бабушкина. Она, выпучив глаза, сжала букет, захлопала накрашенными ресницами, пока Амир шагнув ближе, не промурлыкал:

— Антонина Васильевна, могу я называть вас бабуля? Хотя подождите. Разве такая прекрасная женщина может быть бабушкой? Нет, никак. Вы слишком прекрасны, словно цветок английской розы, — поцелуй руки и вновь третий заход. — В этом костюме вы просто божественны. Скажите, вам тоже не нравится капитализм? Давайте поговорим о политике господина Ельцина. Как вы считаете, возможны ли были пути иногда для спасения плановой экономики? Антонина Васильевна?

Я испугалась за бабушку. Хватая ртом воздух, она прижала к груди руку, принялась обмахиваться букетом. Мама бросилась к ней, хватая с одной стороны, я с другой, но она неожиданно вырвалась, заорав на всю квартиру:

— Хрусталь! Несите хрусталь!

— Э-э-э, — тяну, озадаченно глядя на всполошившуюся бабушку, бросив взор на приоткрытую дверь гостевой, где в шкафу пылятся бокалы. Только шагнула, как услышала рявканье:

— Не этот! Чешский!

— Мам, — наклонила голову моя мамуля, скрестив на груди руки. — ты же сказала, что его нельзя трогать.

— Ради него можно! — ткнула пальцем в Амира, взмахнув руками. — Я двое суток его в 83-м караулила у черного хода в магазин. Все для этого дня! Господи, — взмолилась она, глядя в светлый потолок. — Неужели ты послал в нашу семью нормального мужика?

Второй раз за день моя челюсть опустилась на паркет, пока не услышала рядом довольный голос, посмотрев на Доронова, с довольным видом стряхивающего невидимую пылинку с костюма.

— Говорил же, — мурлыкнул он тихо, наклонившись ко мне. — Я всем нравлюсь! — и бодрым бараном поскакал следом за бабушкой, подхватив пакеты.

— Антонина Васильевна, а как вы относитесь к грузинской кухне? О, какой у вас чудесный ремонт. Это что, раритетные шторы? Боженьки боже, граммофон, пластинки, радио! Что вы говорите? Ах, про царя. Нет, про детство Ленина не знаю, расскажите? Ой, я прямо знал, что мою Лили воспитала такая мудрая женщина…

— Он хуже отца, — потянула мама, давясь смехом и хлопая ошарашенную меня по плечу. — Ну, держись дочь, Дороновы — страшная сила.

Не знаю, что бы это значило, но чувствую, что мне это не понравится. Едва мама скрылась, бросилась в свою комнату, покидав вещи, слыша, как гремит, родня вместе с Амиром на кухне. Пока искала в куче вещей зарядку, быстро переоделась в домашний костюм из удобной мягкой плюшевой толстовки и штанов. Смартфон пискнул, принявшись заряжаться, но теперь хотя бы включался.

Не представляю, что меня ждет на кухне. Расчесала волосы, привела себя в более-менее благопристойный вид, приготовившись к второму раунду боя и тут услышала писк пришедшего сообщения в чат, с удивлением увидев несколько пропущенных звонок от Ибрагима. Надо же, видимо он пытался дозвониться.

— Лиля! — позвала мама, заставив вздрогнуть и едва не выронить телефон.

— Я сейчас! — ответила, нажав на проигрывание голосового сообщения, пришедшего последним.

«Лили, я не смог дозвониться. Видел пропущенные, извини. Сейчас очень занят. Но звоню не поэтому. Бобер звонила, говорят в редакцию приходили какие-то парни, спрашивали тебя. С тобой связаться не смогла. Подробностей не знаю, Бобер твои данные не дала, сославшись на тайну личных данных сотрудников. Короче, не знаю, что случилось, будь максимально осторожна»

Едва голос прервался, услышала рядом вкрадчивый голос, от которого замерла:

— Ну-ка, цветочек клумбы моей, расскажи-ка мне, что там за люди и про что идет речь?

Вот же черт. Где бабуля, когда она так нужна?