Глава 26

Лиля

— Лилечка, скажи маме, что фарфоровые статуэтки котиков надо аккуратно протирать бархатистой тряпочкой…

— Мам, — поджала губы моя мама, пристально взглянув на «умирающую» бабулю, тянущую к нам трясущуюся руку и покачала головой. — Ты не умираешь. Врач сказала: сердце, как у спортсмена!

На эти слова бабушка закатила глаза, попыталась вновь прикинуться полуживой, но поняв, что с нами этот фокус не работает, откинула одеяло и поднявшись, поправила складки на костюме. Она даже к зеркалу подошла, что на туалетном столике в ее спальне, критично осмотрев себя с ног до головы.

— Надо было кудри завить, — поправляя прическу, вздохнула. — А врач ничего, хорошенький да. Был? Вот будь я на двадцать лет моложе…

Мы с мамой переглянулись и вышли из комнаты, отправившись пить чай.

Она приехала час назад в срочном порядке, едва узнала, что на нас напали. Самого Влада мы с бабушкой отгрузили в квартиру, а я дозвонилась Семену — главе охранной службы Амира, которые все еще стояли внизу. Оказывается, пока нас тут пытались пристрелить отлично сделанной зажигалкой ввиду пистолета, они были заняты проверкой доставщика пиццы. Их чутье не подвело — парень нес при себе героин в пакетиках. Судя по всему, это была личная доставка кому-то в квартиру, в которой он не сознался.

Было ли это случайным стечением обстоятельств, или кто-то намеренно отправил дилера в наш благополучный дом вместе с потенциальным «убийцей». Не знаю, однако Влад толком ничего не рассказал, после того, как очухался от удара. В его кармане мы нашли наш домашний адрес, несколько пачек жвачки и все. Ни смартфона, ни каких-либо документов. Сам же Смольчук нес какой-то бессвязный бред про преследователей, фотографии и мировые заговоры.

А потом его забрали люди Амира, а у нашего дома поселился наряд полиции.

— Я настоятельно рекомендую вам ограничить походы куда-либо, — в сотый раз устало произнес участковый, делая пометки в своей книжечке, пока мы кивали, провожая его из квартиры.

Все соседи выскочили на лестничные площадки. Кто-то заинтересованно снимал крестовый поход Влада до машины с мигалками, кто-то интересовался у нас, где труп. Затем другие спрашивали, сильно нас перестреляли и к концу дня уже весь дом обсуждал перестрелку банд из подворотни на лестничной клетке семьи Магазинчиковых.

Я сделала вывод: кто бы за всем не стоял, ему что-то было нужно. Это либо было связанно с Амиром, либо нет. Достаточно вспомнить парней, что интересовались мною в редакции, и для меня до сих пор загадка, как они на меня вышли.

«Камеры на улице, подруга. Не тупи. Тебя могли засечь по камерам», — проговорил Ибрагим, когда я чуть позже дозвонилась ему, рассказав вкратце всю ситуацию.

Задумчиво перебирая снимки с уезжающим Ярицким — уверена, что приходили за ними — в сотый раз пыталась разглядеть по смазанным изображениям хоть что-то. Что в них такого? Кроме части номера, машины? Может они из-за этого пришли за ними? Не хотят, чтобы машину нашли?

— Ну. Хорошо, зачем им несколько испорченных снимков? И вся ситуация с встречей в Китай-городе, — я пожала плечами, прикусывая губу. — Ерунда же, Рязанов.

«Ерунда не ерунда, а может ты там что-то преступное засняла, но не видишь», — фыркнул в ответ друг.

Я услышала тихий скреб, заметив на пороге в комнату маму, показавшей мне коробку Рафаэло, и качнула головой. Сейчас не до конфет, да и не уверена, что хочу говорить с ней пока. Мама знала гораздо больше, и все это время молчала. А если бы пистолет оказался настоящим, а бабушка не успела среагировать? Послали Влада зеленые, или кто-то еще — это не имело никакого значения. Сейчас ее тайны не вопрос безопасности.

«Твой хахаль-то где? Мне может приехать?», — спросил Рязанов второй раз за наш непродолжительный диалог, отчего я вздрогнула.

Амир отзвонился и спросил, как у нас дела. Пообещал разобраться с охраной, но сам лично не явился, хотя мне бы очень хотелось его увидеть. Возможно, это все глупые девичьи обиды, однако, мне казалось, я значу больше в его жизни. Или он дал мне это почувствовать ночью. Но видимо недостаточно, чтобы оставить свой драгоценный завод!

— Он на работе, — буркнула я, вглядываясь в сморкающиеся сумерки и ощущая дикую усталость. Упала прямо на подушки, разглядывая потолок. Задумчиво скользя взором по парочке трещин. — Сам знаешь: взрыв, проблемы финансовые…

«Ага, короче, он забил», — хмыкнул на том конце Ибрагим, отчего я внезапно разозлилась, подорвавшись и недовольно процедив:

— Неправда. Просто занят.

Ответ «ну, да» с легким ироничным подтекстом одновременно взбесил и заставил задуматься. Ведь есть доля правды в словах Ибрагима, что уже врать самой себе. Только все равно хотела защитить Доронова, несмотря на бесцеремонное отталкивание на второе место своих приоритетов. С одной стороны, понимаю: он сделал все, чтобы меня защитить и от его приезда сейчас ничего бы не изменилось. Завод терпит многомиллионные убытки, тысячи людей могут остаться без работы. Это не сказочка про Золушку, где герой бросается в пекло, наплевав на собственные обязательства — это жизнь, тут просто так ярмо не скинешь.

С другой, как все девочки, жаждала внимания. Оно было мне нужно ради ощущения равновесия, которое я ощущала только подле Амира. Мне было нужно ощутить его присутствие подле себя и просто побыть немного маленькой беззащитной девочкой.

Пока я бесцельно бродила по просторам интернета, мама шуршала на кухне, переговариваясь с бабушкой. Идти к ним не хотелось, как и вообще выходить из комнаты. Если проанализировать все, что произошло сегодня — это стресс. Равный тому, что испытала, увидев видео с Жанной. Пусть пистолет был бутафорским, но в достаточной степени натуралистичным. От этого стало страшно не только за себя — за близких, за любимых. Пока люди точно оголтелые снимали селфи на фоне полицейского «бобика», они не осознавали всего пережитого ужаса. Что я испытала за эти несчастные секунды.

Вновь провела пальцем по экрану. Задумчиво застыв и почти не видя невольно открытой статьи. Лишь услышав звук открываемой двери, очнулась и подняла голову, увидев маму с двумя кружками горячего шоколада и все теми же Рафаэло.

— Я с миром, — подняла она руки, пока я сверлила ее взглядом. Мама подвинула ближе кресло к моей кровати и поставила на него коробку конфет, а кружки на край стола

— Ты в порядке? — осторожно спросила меня, оглядывая с ног до головы. Мы, кажется, это уже проходили, когда она только прибежала с работы и бросилась меня обнимать, ощупывая каждый миллиметр.

Я кивнула, потянувшись за принесенными извиняющимися дарами и со вздохом надорвала упаковку.

— Знаешь, это все какая-то ерунда. — пробурчала я, сунув в рот, посыпанный кокосовой стружкой, кругляшек, с хрустом раскусывая его и наслаждаясь мягким сладким сливочным вкусом. Прислонилась к маминому плечу, взяв у нее из рук поданную кружку и с удовольствием сжала ладонями теплые керамические бока.

— Ничего не сходится и ничего не стыкуется. Я уже уходила и в начало, и в конец, но данных так мало. Придется тащиться завтра в библиотеку и рыться в старых записях. Должно же быть хоть что-то, — сама не понимала, зачем ей это говорю, но мне просто нужно было. Поделиться, попробовать услышать мнение со стороны или просто услышать себя.

Успокоиться, а затем вновь ринуться в бой. Я не знала, что хотела конкретно найти завтра в библиотеке, мне надо было заполнить неизвестные чем-то, дабы уравнение хотя бы выглядело решаемым. Но чем дальше я заходила в своем расследовании, тем больше убеждалась, что возможно мотивы зеленых касались не только участка продаваемой земли в заповедной зоне.

Мама молчала, задумчиво крутя в руках кружку. Я вздрогнула, услышав рядом шум и с кряхтением к нам присоединилась бабушка, оглядевшая нашу парочку с ног до головы.

— Ну, что кулемы сидите? — фыркнула она — проблему за вас кто решать будет?

— Бабуль, — поморщилась я, отпивая шоколад. — Мы же с тобой это еще с утра обсудили — надо идти в библиотеку и начинать там рыться.

Она как-то странно покосилась на меня, затем поджала губы и взглянула на маму. Не знаю, что они там обсуждали телепатически, но бабушка не выдержала первой, психанув на месте:

— Виола! Да скажи уже, сама же догадается!

Я непонимающе вскинула брови и отодвинулась от мамы. Взглянув на нее удивленно. Она тяжело вздохнула еще раз, отпила шоколад, а после кивнула на свой ноутбук, который я притащила с кухни после нападения.

— У меня на компьютере есть папка с документами под паролем «Личное», — чуть поморщилась, а бабушка рядом фыркнула. Я вскинула брови и пожала плечами, все еще не понимая, к чему идет речь.

— И?

— Помимо прочего, касающегося моей работы, там хранятся данные расследований твоего отца. Многочисленные вырезки, газетные выпуски и копии фотографий, которые забрали для расследования. Все то что я успела скопировать. Прежде, чем они их забрали, — махнула рукой и мои зрачки расширились от удивления. Я приоткрыла рот, едва не выронив кружку, отчего бабушка захлопнула мне его, ужарив под подбородком так, что зубы клацнули.

— Рот закрой — кишечник продуешь, — недовольно нахмурилась она, отводя взор, пока я переводила взоры с одной на другую.

Шестеренки в моей голове закрутились с бешеной силой. Мама редко говорила об отце, в нашей семье — это было негласным табу. Мне казалось все потому, что он нас бросил. Только теперь глядя на перекошенное лицо мамы, недовольный взор бабушки понимала — это все очень неоднозначно. По какой-то причине, много лет они хранили документацию отца, все то, чем он занимался при жизни и чем жил. От этой мысли, мое сердце забилось чаще.

— Мам… — выдохнула я, сжимая до побелевших пальцев кружку, судорожно соображая. — Там ведь… что-то есть?

— Много там есть, — пробурчала бабуля вместо молчавшей мамы. — Слишком много за что он поплатился…

— Мам, — голос у мамы задрожал, а сама она болезненно поморщилась. — Не надо сейчас об этом.

Моего отца нашли в багажнике его машины спустя год после того, как он внезапно исчез. В тот год стояла засуха, отчего болотистая местность изрядно измельчала. Отдыхающие туристы, изучающие леса, решили отдохнуть и разбить палатки. Я не знала, что случилось, но они смогли обнаружить автомобиль под водой и сообщить по возвращению в природоохранную службу. Труп был в багажнике с перевязанными руками и лодыжками. Из того, что я запомнила четко: он был жив, когда машина погружалась в воду. И пытался выбраться, но безуспешно.

Тогда мне все казалось нереальным. Мой отец не был человеком года или хорошим родителем. Я его почти не помнила, однако он был человеком, желающим знать правду. И точно не заслуживал подобной смерти.

— Твой отец занимался расследованием махинаций нескольких высокопоставленных людей и их организаций. В том числе «Зеленый слон», — прерывала напряженную тишину мама, продолжая сверлить стену напротив себя. — Из того, что я успела тогда изучить, у него был информатор из этого круга. Не слишком большого чина человек, но вертящийся в этой среде.

— А имя? — затаив дыхание, выдохнула я, поймав на себе мамин задумчивый взор. Она с минуту молчала, подняв голову к потолку, пытаясь припомнить. От этого уже я нетерпеливо заерзала, за что словила шлепок по заднице от бабушки.

— Ну-ка, сиди смирно, — рыкнула она.

— Афганец или что-то такое, — поморщилась мама. — Или чеченец… Что-то связанное с этими военными конфликтами. То ли старый друг, служивший там, то ли кто…

У меня в голове будто щелкнуло. Воспоминания дурацкого звонка и странный позывной, который тогда показался мне совершенной глупостью.

«А, та телка от чеченца. Сыня, там чика от чеченца. Ага, наша нажива на объект. Че там ей время надо, место. Ляля все подготовила?»

Я задохнулась от внезапного понимания, что ответ вот он, на поверхности. Лишь протяни руку и хватай эту рыбу за хвост. И хотя от меня все еще что-то ускользало, где-то в конце беспросветного туннеля замаячил белый свет.

— Они занимались всем подряд: проституция, продажа оружия, вырубка лесов в заповедных зонах, продажа наркотиков, — перечисляла мама, пока я пыталась собрать в кучу разбегающиеся звенья одной цепочки.

— Короче, настоящий синдикат, — фыркнула бабуля и потрясла кулаком. — Ух, я бы им. Вздумали на несчастную старушку с пистолетом идти!

— Это была зажигалка, мам, — иронично заметила мама, пока я хватала пальцами телефон, пытаясь сообразить, кто мне нужен в первую очередь. Амир? Нет, точно нет. Ему о таком знать нельзя, иначе сидеть мне дома, как восточной жене и варить ему плов в чане.

Может Юра? Скорей всего Бублик сейчас работает с Дороновым и на контакт тоже не пойдет. Ибрагим? А так ли он невинен, как прикидывается?

— Ты чего, Лилька? — нахмурилась бабушка. Заметив мое зависание с телефоном.

— Да я… — начала было я, однако резко замолчала. Едва мой взгляд наконец уцепил заголовок той самой открытой случайно статьи из интернета. То, что увидела, меня не просто удивило — ошарашило. Да и не только меня.

— «Звезда российского блокбастера «Бурый воин» Георгий Ярицкий и его партнерша по сцене, а по слухам любимая девушка — Катерина Сталебенко — были найдены сегодня утром менеджером Ярицкого в крайне тяжелом состоянии в собственной квартире. По предварительным данным у обоих актеров случилась передозировка новым наркотиком «Страсть», появившимся на рынке…», — прочитала мама, забирая у меня из рук смартфон. Я точно ужаленная подорвалась с места, принявшись рыться на забросанном бумагами столе и выискивая нужные мне снимки.

— Лиля, ты чего? — вскинула брови бабушка. Но я только отмахнула, а затем торжественно вскрикнула и подбежав обратно, приложила снимок к фотографиям зевак из социальных сетей.

— И почему моя дочь такая криворукая, — заметив мои творения поморщилась мама.

— Потому что вечно отвлекается! — фыркнула бабушка, однако я шикнула на них, ткнув пальцем в одну из фотографий, взвизгнув:

— Видите?!

Они наклонились, рассматривая серый внедорожник. На нем не видно толком ни марки, ни номера, но я на сто процентов уверенна, что этот тот самый КИА с номером «М895НТ». Потому что подле него оттирался тот самый дяденька в черном костюме. Именно он отвечал мне по телефону в первый раз, и тогда на бензоколонке. И сейчас на фото был обозначен, как менеджер Ярицкого, стоя с телефоном у уха.

— Алексей Жиднев, — прочитала мама, ошарашенно повернувшись ко мне.

Благослови Боже мою прекрасную память.

— Кажется, женщины, мы ввязались в такую коровью лепешку, что теперь битой не обойдемся, — прокомментировала бабушка, громко отпивая шоколад.

И я была с ней полностью согласна.