Глава 5 Дана

Когда ехала сюда, точно не ожидала, что через каких-то полчаса буду сидеть в своей любимой кофейне, глядя в те самые янтарно-зеленые глаза. В реальности они еще притягательнее, чем я запомнила. Ну да, сейчас в них, к счастью, нет отголосков боли. И вообще, кроме едва заметной хромоты, больше ничего не выдает, что этот мужчина недавно попал в тяжелую аварию. В теплом помещении он стягивает с шеи шарф, открывая уже заживший шрам на горле. Там, где я собственными руками делала надрез. Не могу отвести от него взгляда. Не верится, что касалась этой смуглой кожи, гладила его лицо. Почему-то хочется провести осмотр еще раз, медленно и неторопливо. Потрогать пальцами шов. Еле удерживаю себя. И не понимаю, что вообще на меня нашло?

Марк. Красивое имя и очень ему подходит. Сидит напротив за небольшим столиком в уютном углу у окна. И смотрит очень странным взглядом. Непонятным. Будто мы не случайно столкнулись и скоро разбежимся в стороны, вернувшись каждый в свою жизнь. А как на давно знакомого, близкого человека. Причина, скорее всего, в благодарности. Уже с таким сталкивалась, когда на операциях вытаскивала детей из самых сложных ситуаций. Некоторые родители потом также на меня смотрели. Иногда называли крестной или даже второй мамой их ребенка. Мне это казалось, чересчур, но я не удивлялась. После сильного стресса психика может давать непредсказуемые реакции.

Этот его взгляд и предложение пообщаться тоже оттуда. В общем-то мне не сложно, раз уж он испытывает потребность выговориться. Выслушаю слова признательности, еще раз заверю, что рада его выздоровлению. Торопиться мне некуда. Вернее, есть куда. Но я не хочу возвращаться домой. Прислушиваюсь к себе и осознаю, что мне гораздо комфортнее сидеть тут, под настойчивым мужским взглядом. Чем избегать другого, тяжелого, недовольного, от которого хочется скрыться. Кстати, взгляд Марка все же немного смущает. Чудится в нем что-то такое, далекое от благодарности. И да, с подобным я тоже сталкивалась. С настойчивым вниманием, правда, не пациентов, а их отцов. Очень не люблю все эти неловкие объяснения, отказы от свиданий, отправленные назад букеты цветов.

Встречаюсь взглядом с гипнотическими зелеными глазами и понимаю, что букеты от Марка я бы оставила. И на свидание с удовольствием сходила. Если бы не одно но… Если бы я была свободна. А сейчас, по большому счету, даже сюда, в кофейню, с чужим мужчиной идти не стоило. Надо быстрее заканчивать и прощаться. Нам как раз приносят кофе, за который Марк уже успел расплатиться. Пробует и удовлетворенно кивает. Кажется, тоже любитель этого напитка. Усмехаюсь и тут же останавливаю себя. Не нужно искать сходство в наших вкусах. Лишнее это. Прямо смотрю на мужчину и произношу с легкой улыбкой:

— Ну вот, ты меня поблагодарил. Кофе угостил. Считай, долг благодарности выполнил. А если серьезно, для меня, как для врача, самое главное — что ты выжил и восстановился, — специально выстраиваю между нами профессиональный барьер. Не нравится мне, как действует на меня его взгляд. А на него мой.

Когда изучала шрам на горле, заметила, как дернулся его кадык. И когда наши глаза встречаются, его будто янтарным огнем вспыхивают. Завораживает даже. Опасный мужчина. Слишком харизматичный, уверенный в себе. Гармоничные черты волевого лица, пусть и немного резкие. Четко очерченные губы, прямой нос, широкие брови. Подбородок тяжелый, но с ямочкой, покрытый аккуратной щетиной. Чуть отросшие темные волосы, в которые хочется забраться пальцами. Проверить, мягкие они или жесткие. И мощное тело. Еще тогда, в покореженной машине это заметила. Дорого одет, хотя во всем облике присутствует легкая небрежность. Она очень ему идет.

— Вряд ли чашкой кофе можно отплатить за спасенную жизнь, — хрипло заявляет мужчина после недолгого молчания.

— Марк, ты мне ничего не должен, — качаю головой. — Поверь, это распространенное чувство после того, что с тобой случилось. Но оно ложное. Я просто выполняла свою работу. Как ты выполняешь свою.

Кажется, мои слова ему не нравятся. Он слегка хмурится и спрашивает:

— Ты ведь хирург? — а на мой кивок уточняет: — Почему тебя нет в базах врачей?

— Ты посмотрел все базы города? — округляю глаза. — Их же не меньше сотни.

— У меня образовалось много свободного времени. Нужно было чем-то занять. Отвлечься от бессмысленного лежания в кровати. Очень не люблю беспомощность. Мой врач только спасибо сказал. Не знал, как заставить меня соблюдать постельный режим. Так все-таки, насчет баз, почему?

— Все просто, — отвечаю, отводя взгляд в сторону. — Я больше года не работаю по специальности. Семейные обстоятельства. Но не беспокойся насчет разреза, так быстро знания не забываются. А я много практиковалась.

— Беспокоиться уже поздно, не находишь? — усмехается Марк. — Да и повода нет. Я выжил благодаря тебе.

— Не заблуждайся. Выжил ты благодаря хирургу, который делал операцию. Его стоит благодарить.

— Хочешь сказать, тебе моя благодарность не нужна? — спрашивает Марк, глядя в упор. И взгляд у него сейчас тяжелый. Заставляет понять, каким еще может быть этот мужчина. Глаз у меня наметанный. Хорошо вижу, что за человек передо мной. До сих пор улыбчивый и обходительный, он легко может стать другим. Давить и пользоваться своими преимуществами. Но все же кажется, что на подлость не способен. Понимаю, что вряд ли объективна. Я его спасала, и мне хочется видеть в нем лучшее.

Я сама из очень состоятельной семьи. Но своего рода бунтарка. По крайней, была ею. Светские приемы игнорировала. Работала в городской больнице. А людей своего круга до сих пор недолюбливаю. Сколько у меня было таких пациентов! Точнее, их родителей. Сходу требовали особого отношения, метались между угрозами и посулом любых денег. И активно мешали работать. То есть спасать их же детей. Тот, кто сейчас передо мной, тоже из породы успешных, властных и состоятельных. А с такими чем меньше контактов, тем лучше. Хватит с меня.

— Как уже сказала, мне достаточно, что ты сидишь напротив здоровый и живой, — пытаюсь завершить наш разговор. — А еще пора домой. Спасибо за кофе, — отодвигаю чашку и поднимаюсь. Но так просто его не остановить. Он тоже поднимается, перехватывает из моих рук пуховик и помогает надеть. На улицу выходим вместе и идем по бульвару в обратную сторону. Впереди стоянка, и на ней моя машина. По номеру легко вычислить владельца. А я не хочу, чтобы кто-то копался в моей биографии. Останавливаюсь, поднимаю на Марка глаза и говорю:

— Дальше не надо провожать. И еще, пожалуйста, выполни просьбу. Больше ничего обо мне не узнавай.

Какое-то время он раздумывает, внимательно изучая мое лицо. Потом кивает и произносит:

— Хорошо, обещаю. Если ты пообещаешь прийти сюда еще раз, — открываю рот, чтобы возразить. Но он выставляет ладонь вперед, останавливая: — Просто прогулка и чашка кофе. Ничего предосудительного. У меня еще остались вопросы. Я не буду лезть в личное. Но пообщаться на нейтральные темы мы же можем? Помнишь: «мы в ответе за тех, кого приручили».

— Я не приручала тебя, — против воли усмехаюсь его находчивости.

— Ну значит, я сам приручился. И прошу всего лишь немного твоего времени для дружеского общения.

Конечно, я не настолько наивна, чтобы принять эти слова за чистую монету. У Марка есть какая-то цель, и он упорно пытается ее добиться. Я все понимаю, но почему-то больше не хочу сопротивляться. В конце концов, он прав. Ничего предосудительного мы не делали. И приглашает он меня не на свидание. Разве я могу запретить кому-то приходить на общедоступный бульвар? И если чья-то прогулка совпадет с моей, что тут поделаешь? Пожимаю плечами и озвучиваю это:

— Бульвар общий. Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, — делаю небольшую паузу и продолжаю: — Я тоже иногда буду приходить.

Зеленые глаза тут же вспыхивают торжествующим огнем. Словно, я согласилась на что-то гораздо большее, чем просто прогулка. И глубоко внутри я догадываюсь, что это согласие еще выйдет мне боком. Но так надоело от всего отказываться, что заталкиваю свои опасения поглубже. Черт с ними! Может, болото моей жизни уже давно пора расшевелить?

— Спасибо! — хрипло произносит Марк. Киваю и делаю шаг вперед. Мужчина не идет за мной. Даже не спрашивает, когда именно я собираюсь здесь появляться. Понимаю, что с его упертостью он будет караулить меня ежедневно. А сейчас далеко не лето. И ему точно не стоит переохлаждаться после недавно перенесенной операции. Закатываю глаза, оборачиваюсь и говорю:

— Обычно, я прихожу на бульвар примерно в это время по понедельникам, средам и пятницам, — и получаю фантастически обаятельную улыбку в ответ. Качаю головой, больше ничего не говоря, и продолжаю свой путь к машине.