Глава 24

Глава 24

Ева

Просыпаюсь, когда за окном уже темно. Голова болит со страшной силой. Такое ощущение, что лопнет. Во рту пересохло и такой привкус, как будто кто-то нагадил. Сначала не понимаю, что, где, зачем, когда. Потом воспоминания просачиваются через головную боль, и всё встает на место. Я в своей спальне, что уже не плохо. У меня всё-таки сдали нервы после визита к Кабирину. И мужчины лечили меня на свой манер. Огромное им спасибо, что не бросили в беде, Но можно же было учитывать, что я - девочка? Организм у меня не такой крепкий, да и массы у нас разнятся.

Негромко стону. Ужасно хочется пить. К горлу подкатывает тошнота. На мне та же одежда, что и была, когда я уходила из дома за молоком. Сняли лишь ветровку и разули. Вопроса, кто меня доставлял домой, у меня нет. Понятно, что Глеб. Интересно, что он делал потом? И почему мне это интересно?

Сползаю с кровати. В квартире тихо. Дети у меня самостоятельные и слишком взрослые для своих лет. Но ни у меня, ни у них не было выбора. А необходимость не ведает жалости. Пока они были маленькие, конечно, я прибегала к помощи нянь. Но после дикой истории два года назад, когда нанятая женщина заперла их в ванной и вытащила то ценное, что нашла, дети больше на нянь не соглашались. Научились даже готовить простые блюда. А уж о том, чтобы они разогреют еду и уберут за собой, я могла не переживать. Поэтому я уверена, что с ними всё в порядке. Иначе бы разбудили свою непутевую мамашу.

Подавляя приступы тошноты и держась то за мебель, то за стены, потому что ноги ощутимо подрагивают, иду на кухню. Везде темно. Времени-то сколько?

Проходя по коридору, бросаю взгляд в гостиную, которая освещена работающим телевизором, звук на котором сделан на минимум. И клянусь, тошнота тут же проходит. Потому что на диване спят Глеб и Майя. Дочка устроилась у него на груди, а его рука лежит на её спине. Оба - в одежде. Смотрели телевизор и уснули? Глеб не ушел?

Внутри поднимается что-то бешеное. Хочется растолкать мужчину и выгнать из квартиры. Кто дал ему право здесь оставаться? Я же четко обозначила - я готова встретиться в кафе! И совсем не готова к тому, что он будет чувствовать себя как дома в моей квартире! Где он был эти десять лет?! С кем?! Вот пусть...

Останавливаю сама себя. Что пусть? Во мне говорит женская обида на то, что моя сказка с прекрасным принцем не случилась. Я имею на нее право. На обиду. А вот нужна ли она мне самой? Вряд ли. Прошло десять лет. Десять долбанных лет... И сейчас никакой сказки не будет. Этот мужчина - моё прошлое. Отец моих детей. Прощаю я его или не прощаю, не имеет никакого отношения к тому, что детям нужен отец. Нужен близкий человек, который будет их любить. Анализируя прошлое, я могу сказать, что Глеба бы здесь не было, если бы ему было неинтересно. Потому что рядом со мной его не было, пусть эта мысль и наполняет всё внутри болью. Он перешагнул и не вспомнил. Лишь зачем-то через огромный промежуток времени. Причин, побудивших его проявить ко мне интерес спустя целую жизнь, я не понимаю. И честно говоря, не хочу понимать. Они мне не нужны. Мне нужен мой душевный покой. Снова допустить даже самую мысль о сказке с этим человеком я не могу. Слишком много усилий я потратила, зализывая раны.

Но отцом он вполне способен еще стать. И мешать я ему не буду. Не имею морального права перед детьми. Вернул бы мне кто-нибудь моего папу хотя бы на день...

Отмираю наконец-то. И двигаюсь в направлении кухни. От шока у меня даже голова стала болеть меньше. Но тем не менее достаю из холодильника минералку и жадно пью.

-Мам... - раздается за спиной. К счастью, я уже убрала бутылку ото рта. Иначе бы захлебнулась.

Это Денис.

-Привет... - хриплю как алкоголик со стажем.

-Мам... Может, ты его разбудишь, и он поедет домой уже? -Денис напряжен, недоволен. И не спит. А на часах, между прочим, первый час ночи.

Самое время для задушевного разговора...

-Дверь закрой, - прошу я сына, - Садись.

Достаю обезболивающее. Пью таблетку.

-Давай, что ли, поговорим.

Денис вздыхает.

-Опять будешь нудеть, что я не прав?

-Не буду. Погоди, в туалет схожу, - сбегаю от сына в туалет, чтобы немного привести мысли в порядок. Да и надо мне. Сделав свои дела и умывшись холодной водой, чувствую себя получше.

Наверное, разговор надо вести в другом состоянии. Но... Пусть будет так, как уже случилось.

Возвращаюсь на кухню. Сын стоит возле окна и смотрит на улицу.

-Денис, - подхожу сзади и кладу ему руки на плечи. Не скидывает. И то хорошо, - Глеб не знал о вашем существовании. Мне запретил рассказывать его отец. Ваш дед.

Про угрозы я до последнего рассказывать не хочу. Как и про предложение сделать аборт. Я не сомневаюсь в любви своего мальчика. Как и в Майкиной. Их не удастся купить. Но и Денис, и Майя и так уже ранены всем этим. Зачем бить еще сильнее?

-Во взрослой жизни так бывает, что кто-то тебе очень нужен. А ты ему - нет. Это не повод для обиды. Это повод для верных выводов.

-Это как с бабушкой? - задает сын вопрос, комкая низ кофты от пижамы.

Мама объявлялась время от времени. Первый раз, когда я начала хорошо зарабатывать. Пять лет назад. Что-то требовала и просила. Дети отнеслись к ней настороженно. Позже у них сложилось о ней своё мнение, соответствующее действительности. Я сама отгородилась от нее. И к Денису и Майе её не подпускаю. Потому что мы по-прежнему ей не нужны. Но дочерний долг исправно выплачиваю. Она вернула себе квартиру, однако с работой не складывается. И когда делается совсем туго, она обращается ко мне за финансовой помощью. Я не отказываю, она не злоупотребляет. Но к внукам лезть перестала. Поэтому знаю, что Денис меня поймёт. У нас уже был такой опыт.

-Да. Как с бабушкой, - не вижу смысла отрицать, - Я не знаю, как всё будет. Но если ваш отец хочет им стать, ты уверен, что ему не нужно дать и малейшего шанса на это?

Денис не протестует. Он задумывается.

-Я тоже не знаю... Но то, что он здесь, как у себя дома, мне не нравится.

-Я поговорю с ним, когда он проснётся. Объясню, что тебе нужно время. И ты не готов к контакту в таком виде. Просто вчера Глеб мне помог. У меня были неприятности...

-Он сказал, что тебе стало плохо...

Глеб всё-таки не безнадежен. Историю про Кабирина на детей вываливать тоже бессмысленно. Они станут переживать. А поводов для переживаний предостаточно.

-Да, - подтверждаю я версию Глеба.

Денис поворачивается ко мне.

-Майка в него так вцепилась... Меня это... Даже не знаю, как сказать. Но ей так ведь лучше? Он не сбежит же?

Прикрываю глаза, чтобы не разреветься. Мой маленький, мудрый человечек... Какой же ты...

-Да, ей так лучше... И я надеюсь, что не сбежит.

-Пойдем спать? Можно я с тобой?

-Да.