15

После того странного и страшного для меня вечера прошло пару недель. И даже сейчас, при воспоминании о душевой, меня трясет. Рок какой-то, все время застреваем с ним в водной стихии. Бассейн, душ. Хотя по делу нас объединяет воздух, а вот вода…Интересно то, что именно в текучей стихии слышу от Шахова признания, то есть не признания, а информацию. Слово такое же документальное, как и он сам.

Страшный человек этот Ник. Бррр. Машина бесчувственная, жесть! У меня ощущение, что он не способен на живые эмоции, на искренность, жалость, участие. Просто глыба каменная. Непробиваемый. И эти сплетни еще не добавляют ему очков. Я никогда не интересуюсь, но оно само доходит, потому что трут не переставая. И самое мерзкое в этих историях — подробнейшее описание сексуальных приключений Шахова и его друзей. Наши мальчики на курсе восхищаются ими, хотят быть похожими на этих сумасшедших. Как же их? Тройка веселых трахарей. И это еще самое мягкое название. Ужас какой!

И я тоже хороша. Аж плакать хочется, но, когда я с ним, меня как парализует, становлюсь безвольной тряпкой. Ведусь на этого козлину. Иду, как овца на заклание. И мне приятные его касания, поцелуи, слова эти долбанные. Магнит, ворожей чертов! А если бы не отпустил тогда, и со мной вот также, как и с этими?

Нет, все же есть в нем крохотная капля человечности. Хоть иногда, но есть. И, вместе с тем, все равно обидно, как со мной обращался в те минуты.

«Зализывай!» Как собаке бездомной бросил. Ну как так можно? Испугалась, что говорить. Колошматит от него, словно в лихорадке постоянно пребываю, как только вспоминаю о нем. Но даже себе с трудом признаюсь, что при всем животном страхе, испытываю нездоровое любопытство и, будь оно проклято, желание! И жажду губ и прикосновений. Его рот — ад для меня, руки — гибель, голос — смерть. Он порочный демон, искуситель, совратитель и пожиратель девственниц. Почему-то про Шахова думаю именно так.

Я не понимаю его ни капли. Со мной один, на людях другой.

Все это время, на тренях, был подчеркнуто вежлив и корректен. Так и не скажешь, что зажимал меня в душевой, требовал поцелуев и все такое. Скользил по мне абсолютно безразличным взглядом, разговаривал исключительно вежливо, вносил поправки в мои действия. Все рационально, монотонно и безэмоционально, будто мне приснилось эта жуткая душевая.

«Ты мне нравишься». Это для чего было сказано? Не могу понять. Переосмысливала ситуацию миллион раз, и ни к какому выводу не пришла. Вероятно, просто хотел затащить меня в постель и все. Да сто пудов! А остальное просто слова!

Да, точно. Две недели ни намека на поползновения. Хотя чего я жду? Через четыре дня едем на фрифлай. Тут только заниматься и готовиться, больше ничего. А я уже ясно понимаю, что значит эта победа для Ника. Очень многое, очень. Я выложусь, конечно, но, в первую очередь, для себя, а потом уже для команды. Я тоже хочу понимать, чего я стою. А я, елки зеленые, стою! И Женя вон это же говорит, да и Шахов признает. Так что надо быть на лайте, хватит думать о том, о ком не надо, тем более кому-то по барабану.

Посещает внезапно нелепая мысль, что хочу покататься на велосипеде. Нет, ну а что? Хочется — нужно сделать. Бегу в машину и еду в «Олимпик». Выкатаю ненужные мысли и энергию, может крепче спать буду.

Беру в прокате хороший велосипед и выезжаю на дорожку. Оглядываюсь по сторонам. Осень. Золотая теплая осень. Мне так легко дышится. Неспеша выруливаю на трек. Пока созерцаю в большей степени, а не еду. Меня окружают деревья с багряными, желтыми, и как ни странно, ярко-зелеными листьями. Этакие цветные волны, и я в самом центре этого великолепия. Теплое для сентября солнце немного припекает, но как это бывает в эту пору, дует прохладный ветерок. Хорошо же? Да, очень!

Педалю.

Держусь правой стороны. Тишина, благодать. Только ветер пошумливает. По пути встречаются редкие отдыхающие. Очень странно, обычно их здесь много, а сегодня катаюсь почти в одиночестве. Выхожу на прямую и набираю скорость. На пути никого. Еду быстро, из пяток поднимается щекощущее чувство восторга, хочется кричать от нахлынувших эмоций. Мне классно! Я счастлива! Бросаю руль, не переставая крутить педали, раскидываю руки в стороны. Эйфория! Экстаз! Еду! Мчу!

Нарезаю несколько кругов, и на последнем решаю отдохнуть. Есть тут у меня одно любимое место. В кущах затерялась небольшая полянка, на которой повалено дерево. Отдохну немного и все, можно ехать сдавать велик. Устало заваливаюсь на пеньки, поставив Стелс рядом. Листаю телефон, смотрю что нового в соцсетях. Меня отвлекает шорох. Оборачиваюсь в поисках причины беспокойства. Долго вертеться не приходится.

Боже, закройте мне глаза!

Дело в том, что недалеко от меня, через несколько кустарников, находится еще одно место, где можно также передохнуть. Метров пятнадцать всего разделяет. Но листва-то уже поредела, и вот черт знает почему, меня дернуло разглядывать кто там и что происходит. Стоят два велосипеда и на таком же бревне сидит парочка. У парня на коленях лежит девушка. Только странно она лежит, двигается без конца и мычит что-то. Всматриваюсь, может помочь? Вдруг, ей плохо.

— Возьми глубже. — доносится низкий мужской голос. — Еще, сильнее!

Это что такое???

Собрав мозги в кучу, вижу, как плечи девушки опадают вверх-вниз, и она постанывает. А парень, положив руки ей на голову, направляет. То есть… она ему минет делает… Мои щеки заливает густой румянец, жжет до боли почти. Вскочить сразу не могу, сковывает неловкость. Ведь буду ломиться как медведь, выдам себя. А спалиться за таким наблюдением, не охота вообще. И, самое стыдное, я смотрю и не отрываю взгляд. Кошмар, я извращенка.

Он стонет, она стонет. Слышу даже сдавленное шипение, которое срывается с губ парня. Я чувствую в себе что-то новое. Мне неловко, но сквозь это понимание, осознаю, что ощущаю заинтересованность.

Как это все происходит? Какой вообще бывает секс? Грязный? Нежный? Страстный? Ну какой? И очень интересно, как именно у меня случится впервые. Ведь большинство моих знакомых девочек уже лишились девственности, а я еще нет.

Не могу оторвать от них взгляд, заставить не могу себя. Как привязанная стою. И снова меня окатывает стыд, потому что ощущаю, как мышцы живота стягивает. Надо бежать, потому что они уже такие звуки издают, что и охрана может прийти. И тут я еще подглядываю.

— Лен! — слышу позади себя знакомый голос.

Да провались все пропадом! Сжимаюсь под этим окликом, аж приседаю.

Шахов! Протараниться бы сквозь землю. Кровь так приливает к лицу, что мне кажется, кожа сейчас треснет. Оборачиваюсь и, не поднимая глаз, блею.

— Ничего не подумай плохого.

— А что я должен подумать?

Решаюсь на него посмотреть. Облокотившись на руль, Ник внимательно меня разглядывает. Серьезный. Он один? Быстро сканирую пространство и никого не замечаю, пусто. Это хорошо, пусть только он знает, что я шпионила за этой злосчастной парочкой. Продолжаю глазеть на Шахова. Он стоит, не двигается, ждет что скажу. А я не могу! Рот как ватой забило. Да и что сказать? Представляю, как все это выглядит со стороны. Беспомощно развожу руки в стороны и, натужно выдыхаю, попутно качаю головой. Типа, не знаю, как так вышло.

И самый капец в том, что, не удержавшись, снова оборачиваюсь назад в поисках нарушителей моего спокойствия, но они исчезли. Слава небесам! Теперь можно дышать. Шахов внимательно смотрит на меня, он предельно сосредоточен. Вот только на самом дне его глаз горит огонь, просто полыхает. Мне кажется, что он даже не дышит. Его плечи под толстовкой не приподнимаются под воздействием работы легких.

Чееерт, только он так может глазеть! Распинать своим пристальным вниманием. Да так, что снова теряю опору под ногами. Бессильно опускаюсь на бревно и роняю голову на руки.

Через мгновение ощущаю, как около меня садится Шахов. Близко. Очень близко. Наши бедра соприкасаются и от этого кожу саднит огнем, прошивает огневым торнадо. Мне так обидно, что Ник застал меня за этим беспардонным шпионажем. Горю, блин, от неловкости. Смущенное состояние также парализует мои голосовые связки. Вот так когда-нибудь упаду замертво перед этим Шаховым и капец.

— Романова.

Вот же…козел! У меня имя есть.

— Что тебе? — бурчу в сторону.

На мои плечи падают руки и придвигают еще теснее. Склеены, припаяны. Ммм…как вырваться? Ник склоняется к моему уху и, шевеля дыханием мои волосы, шепчет.

— Не смущайся. Ничего такого. — чувствую, как он улыбается.

— Знаешь что? — маскирую стыд раздражением — А я и так знаю, что ничего такого! Так что не надо мне! Я вообще случайно тут оказалась!

— Ну конечно! Все так и было. — уже откровенно смеется. — Успокаивайся! — сразу же хлещет резкой командой.

Сердито дергаюсь в его тисках и замолкаю. Надо признать, мне хорошо, когда обнимает. Несмотря на то, что Ник является самой провокацией и никогда его не разгадать, все равно, мне хорошо. Прохладно стало, и я пригреваюсь около него.

— Понравилось смотреть? — вырывает меня вопрос из грез.

— Ч-что? Что ты имеешь в виду?

— На них, Лена, понравилось смотреть? — отстраняет и внимательно вглядывается. — Это минет, малышка.

Лицо заливает краской. Смотрю расширенными глазами на Ника. Он что думает, я дикая совсем? В наше время эротические фильмы в доступе. Бери и смотри на здоровье, но ему, конечно же не говорю об этом. Просто отворачиваюсь снова.

— Ты член видела когда-нибудь?

Прекрасный вопрос. Просто зашибись. Вижу насмешливый взгляд, но все равно признаюсь.

— Нет. — сдавленно шепчу.

— Хочешь посмотреть?

Где-то недалеко мне маячит состояние «окондрата». Машу головой. Нет же! Ненормальный! И тут происходит невозможное. Шахов хватает мою руку и прижимает к себе между ног, при этом нагло и бесцеремонно улыбается. Уверен в себе, будто не сомневается, что не уберу ладонь. Он ошалел в атаке? Дергаюсь назад, но не пускает.

Расширенными глазами наблюдаю, как оттягивает резинку спортивок и боксеров, оттуда показывается крупная и блестящая головка. Розовая, напряженная, такая большая. Судорожно сглатываю, перемещаю взгляд то на парня, то прямо туда-вниз. Мечусь внутри, как ошпаренная. Горло дергается, вся напряжена. Я же впервые вижу это так близко! Начинает бить крупная дрожь от волнения.

— Шшшшш. — шелестит Ник — Не бойся. Просто потрогай и все.

— Нет! — не сдерживаюсь, выкрикиваю отрицание.

— Лен, не сопротивляйся. Мы голые были в душе. Я почти все видел. — севшим голосом околдовывает. — Давай же! Трогай! Леееен…

Не отпуская моей руки, садится верхом на бревно и придвигает к себе. Разжимает мою ладонь и накрывает ей свой член. Кошмар, я прикасаюсь к нему. Прикасаюсь! Ник сдавливает кожу, регулируя мою руку, и как только сжатие становится сильнее, Шахов порывисто выдыхает и замирает. Боже, какой у него огромный! Еле умещается в руке. И как это у кого-то может находиться внутри?!

Никита плавно дергает руку вниз-вверх, его дыхание совсем сбивается с ритма. А я вообще, кажется, перестала существовать. Не могу нормально описать даже сама себе свои ощущения. Вроде бы и жарко мне, и Шахов кружит голову, и контакт этот такой необычный и, блин, приятный. Ник склоняется, ищет губы, захватывает и так сильно впивается, что голова кружится неимоверно. И нежит меня от него, и вертит.

Пропадаю!

Вместе с этим чувствую себя грязной девкой. Спортивный парк, бревно и самый отъявленный мерзавец рядом, бессердечный и равнодушный, черствый и бездушный. Да и еще к тому же, повернутый на сексе.

Теряюсь! Гибну! Влюбляюсь! Чтооо…?!

— Я хочу. — рубит горячо Шахов, отрываясь от губ, лицо от моего не отклоняет, шепчет прямо в рот. — Лен…Тебя хочу…Ммм? Как быть?

Этот факт раскалывают меня надвое. Прежде чем воспроизвести годные слова в предложения, мое тело совершает нереальный кульбит. Вырываюсь, и стремглав, несусь вон из парка, оставив позади и Шахова, и велосипед, который брала на прокат.

Практически ослепшая и оглохшая. Чудом быстро нахожу машину и сажусь за руль. Еду, словно в коматозе. В себя прихожу только дома. Скидываю одежду всю. И замечаю, что мои трусы насквозь мокрые.

И это…да, возбуждение.

Да, твою ж…Шахов!