18

— Ребят, вы должны помнить, что залог победы, это чистота выполнения, сложность элементов и моя работа. За себя ручаюсь. Вы тоже не подведете. Это факт. Давайте, растреплем всем тут букетик. — напутствует Сашок, наш оператор.

— Сань, ты, как всегда, на высоте же будешь, да? Камеры в порядке? — волнуется Женя.

— Жека! Ты охренел? Когда было по-другому? Ни разу же не подводил! — притворно возмущается Сашок.

Миронов смеется и хлопает по плечу оператора.

Наш вылет через минут десять. Мы в одинаковой полярно-белой экипировке с надписью команды на груди стоим недалеко от самолета. Нервоз немного есть, от этого никуда не деться. Хотя внешне мы все относительно спокойны. Да и народ здесь подобрался в адеквате. Нет ни нарочитой демонстрации силы, ни нахрапистости, все предельно открыты и доброжелательны. Короче, нормальная рабочая атмосфера.

Наша программа это сорокапятисекундный сюжет о жизни парашютистов, с началом и логическим концом. История, отрепетированная долгими часами и сдобренная немалым упорством. Уложиться надо также, как на отработке, иначе снимут баллы. Как же хочется победить. А там, если сможем прорваться, то будем готовиться и бороться с признанными лидерами США, Норвегии. Мечта!

Ник сказал, что выиграем, значит так и будет.

Пойдем в ва-банк. Фишка номера — трюки. И дай мне Бог удержаться. Ни за что себе не прощу, если налажаю. Но не должна же! Я не боюсь. Я смогу. Это стихия не только Ника, но и моя тоже. Хотя то, что творит Шахов неописуемо. Он сумасшедший! Но я тоже не пальцем деланая. Так что зажжем.

— Главное, не влететь в облако. — тихо говорит сам себе Ник.

— Я об этом и не подумала. — отвечаю ему, но как бы и себе тоже.

Шахов пересекается со мной взглядами и еле заметно вопросительно кивает. Я понимаю, о чем он.

— Нормально. — отвечаю полушепотом.

Ничего не говорит, просто кивает. Шахов прекрасен в этом белоснежном комбезе. Скольжу по его божественному телу глазами. Он все еще в своей дурацкой шапочке, завернутой выше ушей, та же серьга висит толстым золотым колечком в ухе. Широченные плечи обтягивает чуть блестящая, словно пропитанная, ткань. Узкая талия и длинные сильные ноги.

— Бенг! — слышу смешок.

Вздрагиваю и поднимаю глаза. Ник смеется, но никак обычно, с насмешкой, а искренне. Меня подкупает его реакция. Делает шаг навстречу и склоняется над моим ухом.

— Я охуенен, да?

— Дурак ты, что ли совсем. — смущаюсь еще больше.

Он не обижается, я вижу. И сказала так только от внезапно охватившего стыда, надо же поймал мое бесцеремонное разглядывание. Просто на него невозможно не смотреть. Ник хорош, как идол, которому все поклоняются. Сколько раз, нечаянно встречая его среди толпы студентов, видела, как все без ограничения провожали восхищенными взглядами. И это несмотря на то, что сплетни о нем кошмарные. Парни, так вообще, за пример подражания держат, а девчонки…Да что о них говорить, видно же, что помани Ник только пальцем, побегут вслед восхищенной и на все готовой толпой.

Мы стоим среди людей, но ощущение, что будто вдвоем на планете. Я никого не вижу, кроме него. Взгляд Шахова меняется. Становится тягучим, густым и прибивающим. Черты лица заостряются, и я понимаю, что Ник не отрывается от моих губ. От волнения приоткрываю свои, дышу тяжело. Словно плита на меня навалилась. Обволакивает меня своим пристальным вниманием, закутывает в облако притяжения.

Исследую его лицо, опускаю взгляд на мощную шею, увитую венами, и сглатываю. Ловлю себя на том, что хочу облизать его кожу. Неосознанно высовываю язык и провожу по своим губам. Боже! Что я делаю…Поздно, Шахов видит и замирает совсем. Его бомбит моя реакция. Вижу, понимаю. И тащусь от этого. Его ведет от меня. Знаю! Ник сжимает кисти и напрягается. Потом машет сам себе головой и отшагивает назад, и уходит. Спасается?

И я…тоже…

Сворачиваюсь внутренне от своей же крамолы. Все. Нельзя. Сейчас нельзя. Нужно думать о другом, о победе. Ловлю мысль о том, что сделаю невозможное. И прежде всего не только ведь для себя, я-то знаю, что и для него тоже. Для него. Вляпалась, блин! Как не ни хотела влипать, но удержаться не удалось. Поэтому и побеждать не только для амбиций буду. Понимаю, зачем это нужно, чтобы восхищался, заинтересовался. Дура я. Втресканная дура. Натягиваю свою чувственную цепь, торможусь.

В самолете сижу уже спокойная. Концентрация, вот что важно. Сосредоточение. На холостых обговариваем еще детали и готовимся. Ник максимально дотошно все проговаривает. Женя добавляет. Я впитываю. Сашок слушает и проверяет камеры. В рамках подготовки у нас было семьдесят прыжков. Маловато, но зато отработанно. Думаю справимся. Шлем, парашюты, все в идеальном состоянии. Проверяю крепления. Норм.

Распахивается дверь. Пора. Пододвигаемся, становимся в заданном порядке.

Я и Ник идем первые. Шлемы наглухо, не видим друг друга, но инстинктивно чувствуем. Мне кажется, что он на меня смотрит. Ощущаю невидимый поток энергии, которую закачивает в мое тело. Сумасшествие? Наверное. Иначе, как же я это осязаю? Откликаюсь и киваю головой. Шахов улыбается, я знаю. И следом, не раздумывая ни на секунду, срываюсь за ним. Под нами всего лишь четыре тысячи километров.

Сходимся, кружим, выполняем все, что задумано. Наше трио словно отлаженный механизм отрабатывает перевороты, сцепки и вращения. И мне не страшно. Мне здорово! Ловим поток, и я переворачиваюсь с ног на голову. Моя задача стоять максимально прямо, не завалиться. Только бы Сашок снял так, чтобы все было видно. Хотя, о чем я, он гений камеры. Получилось. Готова орать от восторга.

Ник и Женя, вращаясь, сплетаются ногами и парят. Завораживающе. Молодцы. И последнее, Ник становится на плечи Жени, такая своеобразная пирамида в небе. Просто тихо восхищаюсь. Наша сорокапятисекундка подошла к концу. Уложились идеально по времени.

Приняв дежурные поздравления от коллег, убегаю от своих. Хочу пережить в одиночестве свои переживания. Знаю, что сейчас начнется отходняк и начнет полоскать. Дело в том, что так всегда происходит, когда события слишком серьезные. В процессе всегда держусь, все контролирую, а потом раз — и начинает бомбить. Ну как бы ничего такого, но все же. Успокаиваюсь за чашкой чая в походной кухне, которая здесь развернута. Отхожу ото всех в сторону и наслаждаюсь одиночеством.

После нас выступают еще несколько команд. Мы свою запись отдали судьям сразу, но и ребята свои понесут, так что еще ждать долго, наверное. Нахожу лавочку и присаживаюсь. Сижу за подобием загородки, но меня устраивает. Гоняю наш полет, воспроизвожу в памяти. Настолько ушла в свои мысли, что не сразу замечаю Шахова. Очухиваюсь, когда он подходит и садится рядом со мной.

— Чего убежала? — не глядя на меня спрашивает, раскуривая сигарету.

— Что думаешь? — не отвечаю на его вопрос, но задаю свой. — У нас получилось?

— Мгм. — выдувает дым — Мы взорвали небо, Щепка.

Кто?

— Почему ты меня так называешь?

— Не нравится? — смеется так заразительно, что я невольно улыбаюсь. — Как-нибудь расскажу тебе. Потом.

Ник седлает верхом эту несчастную лавку, как тогда в парке и придвигается ко мне. И снова этот трепет от его близости. Хотя короткое время назад, мы соприкасались там, в небе, но это не то. А вот сейчас волнение пробивает по всему телу. Каждый раз Никита так на меня воздействует. Снова и снова. Это бесконечная, не лимитированная акция.

Сейчас он смотрит на меня по-другому. Словно впервые увидел и открыл для себя некую тайну, познал ее суть. Его глаза блестят, словно наполненные влагой. Чистые, искристые. Зрачки максимально расширены, реагируют на каждое мое движение. Смотрит долго, пристально, не отводит в сторону ни на секунду. Под таким давлением я смущаюсь.

Ник замечает это, и улыбка трогает его губы. Он протягивает руку и тянет меня к себе. Проезжаю по гладкой поверхности и врезаюсь в него.

— Хочу обнять. — просто выдает и зажимает в руках.

Обволакивает меня, как теплым одеялом. Шахов! Млею в его захвате, распадаюсь на молекулы. Дышу им, молчу, боясь потерять жар, нечаянно затушить его. Не шевелюсь даже. Просто сворачиваюсь клубком, как домашняя кошка на руках у хозяина.

— Лен…

— М? — все, что могу выдать.

— А ты молодец. Признаю.

Замираю тут же. Лучший комплимент. Сколько раз мне говорили наставники, что из меня может получиться хороший спортсмен, но похвала от Ника покрывает все до этого сказанное. Его оценка важнее всего.

— Спасибо. Ты вообще воздушный бог. — отвечаю тем же.

— Я знаю. — чувствую, как улыбается и еще крепче стискивает.

— Пойдешь отмечать нашу победу?

— Нас еще не объявили.

— Сомневаешься? — чуть отрывает от себя и заглядывает в лицо.

— Нет. — пораженно сглатываю.

Смотрю. Боже, какой он. Помоги мне устоять хоть немного. Ник опускает взгляд на мои губы и бесконечно долго на них смотрит. Тремя пальцами проводит по моей нижней и нервно сглатывает. Взмах ресниц и он опускает голову ко мне ближе. Сейчас поцелует, наши губы очень близко, я чувствую его дыхание. Но почему-то тормозит, и это невыносимо. Не выдержав, сама тянусь к нему, и первая впиваюсь в него, как присоска какая-то. Никита тут же реагирует и отвечает.

Нежность касания перерастает в ярость столкновения. Как же он целует! Сносит все пределы гравитации, парю, как в небе. Только его чувствую, только его понимаю и ощущаю. Он, как якорь, держит меня, отпустит — улечу. Его язык настолько бесстыден, что узлы заматываются в моем животе в толстые канаты и тянут так, что ноги сжимаются. Вся превращаюсь в оголенный нерв. Еще немного и взорвусь петардой.

Шахов ощущает мои изменения и слышит настолько утяжелившееся дыхание, что тут же прекращает. Пока дышу и прихожу в себя, замечаю, что и он не сильно спокоен. Молчим, только взглядами пересекаемся.

— Так пойдешь? — уточняет Ник.

Думаю. И надо, конечно, ведь все наши будут, но, с другой стороны, хожу по краю. Могу натворить черт знает что. Шахов планомерно выстраивал мне клетку, и я туда попала. Понимаю. И самое страшное, что ведь не только туда войду, а еще и дверь за собой захлопну и проверю, крепко ли закрыла.

— Нужно, пойду. — глухо высекаю из себя.

— Нужно. — ответно рубит. — Мне. Хочу, чтобы ты пошла.

Вздрагиваю. Выпутываюсь из его рук и делаю это вовремя. Подбегает Женя и зовет нас идти на подведение итогов. Быстро встаем и идем. Откладываем все на потом.

Ну, мы победили. Такие дела. Счастлива ли я? Определенно. Церемония награждения проходит на ура. Все прекрасно. Но все это время меня терзает мысль, что делаю что-то неправильно. Предчувствие, что стою на пороге великого краха. Гоню все от себя, а что делать.

Все будет так, как будет!