8

— Сегодня, после тренировки, можно тебя пригласить куда-нибудь? — доносится голос Мирона из-за угла здания.

Невольно замедляю шаги. Да все равно мне, это безусловно. Просто интересно. Просто. И еле переставляю ноги почему-то. Слушаю. Я подслушиваю. Это вообще треш, но поделать с собой ничего не могу. Лене же говорит, так понятно, без объяснений.

— Жень, я не думаю, что это удобно. Мне потом сразу уезжать надо. Дела. — щебечет Романова.

Голос звенящий, вроде и веселый, но такие ноты осторожные проскальзывают. Так происходит, когда отшивают и при этом не хотят обидеть. Отмазывается, за версту видно. Вот это Мирон быстрый! Поэтому он ее так защищал. Ну-ну, удачи! Усмехаюсь про себя, но тут же обжигает острый крапивно-жгучий бурун, застревает в районе лопаток. Не стряхнуть, не выбить ничем. Вздрагиваю. Заметил, что с тех пор, как встретил эту щепку, то в ее присутствии становлюсь беспокойно-уязвимым, хотя вида не показываю. Себе в первую очередь, не то, что ей. Мякоть внутри образовывается даже сейчас. Что за херня? Ладно, хорош, надо идти.

— Привет, Кай. — когда приближаюсь к ним, Женька протягивает руку, пожимаю в ответ.

Киваю Лене. Она ошеломленно смотрит. Солнце светит ей прямо в лицо. Задерживаю на ней взгляд. А она красивая, отмечаю с удивлением. Опускаю глаза на ее губы, случайно. Да, случайно. Пухлые и сочные. Кожа нежная, шея тонкая и изящная. Узкие плечи, по которым разбросаны эти непокорные кудри. От того, что контакт уже неприлично долгий, Лена начинает смущаться и обращается к Мирону.

— К-кто? Как ты его назвал?

— Кай. — отвечает Мирон. — А что?

— Ничего. — бормочет она — Это многое объясняет.

— Что объясняет тебе? — задаю вопрос следом.

— Ну…что ты такой.

— Ну и какой? — нейтрализую все интонации, ровно спрашиваю, но холодно.

— Как глыба ледяная. Бесчувственный. — и прямо в глаза мне ее серые лучи хреначат.

Теперь моя очередь. Неприязенно отвечаю взглядом. Прозвище мое не нравится? Ну уж какое есть. Ганс приклеил уже давно, когда понял, что меня не разведешь ни на какие сопливые эмоции, теперь никуда не деться. На тусовке быстро распространилось и прилипло. Ну не отрицаю. Что есть, то есть. Всех устраивает, и я не хочу ничего менять.

— Снежная королева, да? — доносится голос Лены — Это оттуда же? — не унимается вовсе, продолжает бормотать.

Мирон стоит и язвительно улыбается. Довольный. С хрена, непонятно. Бесит своей ядовито-счастливой рожей. Засунув руки в карманы, и зажав зубами сигу, жмурит лицо, выпуская дым вверх. И вот этим своим независимым видом начинает дико выбешивать.

— Оттуда, Леночка! Оттуда! Замороженное сердце у нашего Шахова! — налетает он на нее и обнимает за талию — Ледовый парень. Скала бессердечная! Ромашкам, как ты, такие не подходят!

— Охуенная реклама, Мирон. — отшагиваю назад и наблюдаю, как Романова выкручивается из объятий напарника — Лови дивиденты. Если получится, конечно.

Понимаю, Женька забивает территорию. Ну, блядь, я и не претендую вообще-то. Не мое! А то, что летает что-то в организме неясное, так то- хрень полная. Так, нездоровая реакция и простое любопытство. Пусть пытается, только ничего там ему не светит, это и дебилу понятно. Вон как осторожно отходит от Мирона, пятится назад. Вижу, как лепечет что-то извиняясь, и собирается сбежать.

А у меня на коленях сидела и не сопротивлялась, внезапно проскакивает такая мысль. И самое странное от этой додуманности приходит мимолетное удовлетворение. Зашибись, как малолетка, стою и меряюсь «достижениями». С кем? С Женькой, который ни о чем не подозревает? Клиника в моей голове. Ну сидела и сидела, не бросать же ее было на произвол, когда плохо было.

— Я пошла готовиться. — быстро говорит Лена и мгновенно сматывается.

Дождавшись, когда она скроется из вида, Женька поворачивается и оповещает меня серьезным голосом.

— Никит, я сказать хотел. Хочу подкатить к ней. Проблем не возникнет?

Мне, конечно, все равно. Пусть что хочет, то и делает. Но все равно эта новость оседает тупыми зазубринами. Злюсь. Отчего, не понимаю. И не хочу понимать!

— Каких проблем? — максимально безразлично выдаю.

— Мне показалось…

— Тебе, блядь, показалось! — цежу я — Сезон своей охоты объявляй открытым, вообще без базара пути открыты. Моя цель — победить на фрифлае. Остальное — побоку. Пошли переодеваться.

— Так я все уже. Ослеп? Жду здесь.

Молча поворачиваюсь и иду надевать форму. Навстречу, вывернувшись из-за угла, идет она, встречаемся взглядами. Так и пилим, не отрываясь друг от друга, не разрываем взаимодействие глазами ни я, ни она. Романова уже собранная, сосредоточенная и нечитаемая. Идет раскованно и уверенно, плавно движется, будто переродилась. Девочка-метаморфоза. То испуганная, то злящаяся, то доверяющая, то закрывающаяся, словно ракушка. Не могу понять, что за человек. А, впервые, хочется, но лучше не надо. На пересечении одной линии, она останавливается резко и произносит.

— Ник, серьёзно? Кай? — и улыбается так заразительно, что в ответ хочется сделать тоже самое.

— Да. — все, что говорю, и уголки моих губ дергаются.

— Нет, ну это фантастика! — еще шире улыбается и уходит.

Да…Фантастика. Знала бы ты, что это значит на самом деле. Хотя вот именно ей — не надо! Быстро переодеваюсь и иду назад. По возвращению вижу, Мирон в действии. Скачет вокруг нее павлином задроченным. Хотя почему задроченным, он нормально выглядит, не дурак, но вот эти ужимки его. Фу, блядь. Херню ей в уши вливает, типа смешную, слышу, как по теме консультирует. Романова рассеяно слушает, но вот странность, увидев, как я приближаюсь, начинает искренне улыбаться. А мне, сука, приятно. Такие дела.

Мудозвонство в башке проясняется с каждым шагом к самолету. Ощущаю приятную дрожь. Хочу туда, в эту кайфовую свободу, в синь, в соколиную высь. Прибавляю шаг и забираюсь по маленькому трапу. За мной идет Романова, оборачиваясь, вижу, как ее поддерживает Женька. Лицо Лены немного взволнованно и сосредоточено. Она то и дело поглядывает на меня. Еле заметно киваю ей.

Собственно, ничего такого, просто попытаемся максимально близко подойти друг к другу в воздухе, а Мирон будет снимать. Именно от того, насколько сможет Лена собраться и владеть ситуацией, сможет ли сблизиться, и будет зависеть дальнейшее положение вещей. А мне надо, что у нее получилось.

Взлетаем нормально, коротко обговариваем свои действия. Я выдаю мало и по делу, Женька улыбается и льет Романовой в уши сладкий мед. Но есть момент. Замечаю, что слушает его рассеянно, больше в глаза мне смотрит. Понимает, что дам ей больше в плане профессионализма. Да, это так. Я, мать вашу, лучший.

На нужной высоте, распахиваем дверь, и я тяну Лену к выходу. Садимся друг напротив друга и беремся за руки. У шлемов темные стекла, я не могу наблюдать за ее выражением лица. Но телом дрожит немного. Не то, чтобы волнуется, но серьезна и насторожена. Ну нормальная реакция. Какая же она должна быть. Даже сквозь перчатки чувствую изгибы ее ладони. И от еще что, мне охренительно приятно от того, что касаюсь. Это нечто! Но тут же они обжигают и идет обратка. Борюсь с мгновенной реакцией отбросить ее. Нельзя. Поэтому, сцепив зубы, держу дальше.

Три. Два. Один. Прыжок. Первые секунды и забываю о том, что рожден ходить по земле. Я смог достучаться до небес, и они меня впустили. Я не вижу, не слышу, а только чувствую. Мое тело другое, сильнее, смелее, текучей, могучей. Из состояния абсолютного счастья меня выдергивает Лена. Понимаю, что надо начинать.

Делаем несколько вращений, расцепляем руки и вновь пытаемся подойти друг к другу. Конечно, все немного не так, как я себе представлял. Почему-то верил, что Романова сильнее, но с досадой осознаю, просчитался. Не так все плохо, но и не хорошо. Для небольшого представления сойдет, но до того уровня, куда готовимся — нет, этого недостаточно. Хотя она старается, и нормально все, но ведь небезупречно!

На последнем этапе, вытягиваемся в полный рост и не отпускаем рук. Лене надо перевернуться вверх ногами. Тяжело ей, не особо получается. Заваливается. И вращения не такие быстрые. В принципе, это решаемо. С ее координацией побольше упорных занятий и возможно повезет. А пока я увидел, что нужно. Надо приземляться. Делаю ей знак рукой и перемещаюсь в сторону.

У меня есть короткий промежуток времени кайфануть. Где там мои крылья за спиной? Давай доставать. И я достаю. Все, что могу в себя помещаю от полета. Мне все это нужно, чтобы просто тупо дожить до следующего прыжка. Внутри меня горит огонь, невозможно яркий и беспощадный. Огонь в виде вихревого потока воздуха. И это еще страшнее. Я хуже запойного алкаша, хуже конченого наркоши, я экстремал. И неизвестно, что из этих определений хуже.

Когда ноги касаются земли, то меня не только приземляет физически, но и морально немного подбивает. Но в целом норм, можно держаться. Оглядываюсь по сторонам. Вижу. С Романовой все хорошо. Только вот нервно сматывает парашют и неласково разговаривает с Женькой. Что там у них? Но вместо того, чтобы пойти и разобраться что случилось, черт знает сколько времени провожу еще на поле. Мотаюсь туда-сюда, все дела нахожу. Хотя какие тут дела? Хз! Но у меня видимо есть, если остаюсь на этом месте еще на полчаса.

На территории машины Мирона уже нет, а тачка Лены стоит. Странно. Аккуратно складываю свои вещи и замираю, пялю в небеса.

— Я не буду с вами тренироваться. — звенит сбоку голос Романовой.

Пришла. По ноткам раздражения бьет все рекорды. Ясно. Истерит.

— Почему? — ровно спрашиваю.

— По хрену! — ого, аж оборачиваюсь — У меня не получается!

Злая, бесячья, сжала кулачки свои и дрыгает ногой от бессильной ярости. И тут меня херачит по всем фронтам. Романова светит мне в другом формате. Впервые вижу ее не Щепкой, не малолеткой, а интересной девушкой. Может она просто так одета красиво, не знаю. Хотя что там красивого? Какие-то шаровары-афгани и короткий топ, который выглядывает из-под кожаной куртки. А ей идет, кстати.

— Все получится. — добавляю человечности. Правда, не хочу, чтоб свалила. Она не так безнадежна. Ну в моем понимании, естественно.

— Нет! — взвинченно взвизгивает и пытается реветь.

И вот тут я делаю раньше, чем успеваю осмыслить. Хватаю за руку и прижимаю к себе. И обнимаю. Лена замирает в моих руках, а я в это время опускаю свое лицо в ее волосы. Блядь, нежно-то так с ней. Именно нежно, а никак иначе. Руки держу между лопатками и талией, не опускаю ниже. Ну это вроде, как по-братски, ничего личного.

— Лена, — поднимает блестящие от непролитых слез глаза — все получится, обещаю.

— Научишь? — смотрит пристально, внимательно, изучает мои реакции — Я не красивая, да?

Это что за вопрос? Зачем это? Для чего?

И тут я совершаю еще один промах. Обхватываю ее лицо руками и нежно касаюсь ее губ, немного захватываю их и тут же отпускаю. Хотела знать? Вот…ответ…Потом бросаю резко руки, отшатываюсь и быстро ухожу.