Глава 14

Вещи в машине, бак полностью заправлен, и я мчу со скоростью 120 км/ч по дороге, ведущей из города. Постепенно постройки начали исчезать из виду, а значит, осталось пару километров до основной трассы, ведущей к моим проблемам.

Мысли генерируют разное, и я делаю музыку погроме, чтобы заглушить их навязчивую атаку. Жаль, не спасает.

Я терзаю себя…

Терзаюсь вопросами, которые атакуют меня и никак не хотят остановиться. Не оставляют в покое.

Что дальше, Ань? Что будешь делать?

С приездом сюда проблем меньше не стало. Их добавилось больше.

Может, стоило хоть дом отца проверить? А если там что-то коротнет и он, не знаю, загорится? Я могу крепко влипнуть, так как я являюсь владельцем этой трухлявой избушки.

Может, все-таки стоило позвонить риелтору и выставить дом на продажу? Может, и стоило.

Но я тороплюсь…

Куда только? Куда я сейчас еду?

В никуда, вот и ответ. У меня никого не осталось, и возвращаться мне больше некуда. Часть моих вещей заперта в той проклятой квартире. Другая часть — в камере хранения. Ну то, что я успела вывезти из загородного дома. И все, больше у меня ничего и нет.

Ни друзей, ни работы, ни дома…

Телефон начинает звонить, и я приглушаю музыку. Хватаю мобильник и на пару секунд зависаю на экране. Резко очухиваюсь и снова смотрю на дорогу, отпускаю педаль газа, чтобы чуть снизить скорость.

Вновь мои глаза переключаются на экран телефона.

«Яна».

Что ей нужно? Мы вечность не разговаривали. Последний раз виделись… вспомнила, на маминых похоронах. Они туда уже вместе пришли, предатели несчастные. Хотя нет, выглядели они довольно счастливыми, невзирая на повод, по которому мы тогда собрались.

И все…

Ни сообщения, ни звонка, никаких объяснений я не была удостоена от родной сестры. Даже сраное «прости» не сказала. А сейчас она позвонить вздумала? Зачем?

Ну сейчас и узнаем.

— Алло, — отвечаю на вызов.

— Привет, — тихо говорит в трубку. Кажется, капля совести в ней все же осталась, хотя мне слабо в это верится.

— Привет.

— Мы можем встретиться, поговорить? — Перешла сразу к делу. А что, по телефону нельзя поговорить? Думаю, так ей куда безопаснее, потому что я все еще невероятно зла и могу сорваться в любую секунду.

— Нам есть, о чем поговорить?

— Я хочу наладить отношения, Ань…

— Да что ты! — перебиваю сестру. — Вспомнила, что у тебя сестра есть?

— Я виновата, да, но и ты…

— Лучше не надо, Ян. Не надо признавать вину, а потом начинать меня в чем-то обвинять. Это ты трахалась с моим мужем у меня за спиной, а не я, — повышаю голос, потому что не могу по-другому. Я ведь очень спокойно приняла их интрижку. Без истерики, без крика. Без слез.

Тогда, когда я застала их в своей постели, я поздоровалась, а потом молча ушла, и никто не попытался меня догнать. Процесс развода тоже был довольно спокойным. Кирилл ни разу не пришел на обсуждение, за него все делал его адвокат. И на этом все, больше никакого контакта и никакого общения. Будто и не было всех этих лет…

— Я знаю, что поступила плохо, но я хочу помириться. Ань, мы же родные сестры. Помнишь, мама всегда говорила, что мы самые родные на свете? Давай все забудем?

— Как я смогу забыть? Сидеть с вами за одним столом и улыбаться? Я не смогу…

— Ань, я понимаю, ты еще злишься, но мы сможем помириться, вот увидишь. Мы же всегда мирились. Попробуй хотя бы ради племянника…

— Какого племянника? — Изо всех сил выжимаю из себя этот вопрос.

— Я беременна. У нас с Кириллом будет ребенок…

Резкий удар по тормозу, и машина колом встает на сухом асфальте. Глушу мотор, сбрасываю вызов и откидываю телефон куда-то в сторону. Кажется, падает под пассажирское сидение.

Открываю дверь авто и вылезаю из машины. Задыхаюсь…

Дышу максимально глубоко, но грудь так сдавило, что ни грамм воздуха не проходит. Руки начинает покалывать, ноги становятся ватными, и я стекаю по своей машине прямо на горячий асфальт.

Слышу, как колотится сердце. Оно бьется настолько быстро, что пульс в голове, в ушах, и так громко.

Вокруг все потускнело. Зеленая трава уже не кажется мне зеленой, а небо…

Небо будто начинает хмуриться. Сгущается в бурю, которая вот-вот рванет диким раскатом грома.

Стою коленями на грубой поверхности, по щекам бегут слезы, и оглушительный рев вырывается из моей груди:

— А-а-а! — кричу, кажется, изо всех сил от своей беспомощности.

От боли, которая вновь загорелась во всем моем теле. От обиды, от жалости к себе.

От бессилия…