Глава 33
Пробую еще раз, и снова то же самое. Видимо, теть Вера неправильно продиктовала номер в прошлый раз, а может, это я не так записала. Ну ничего, у риелторши должен быть номер этого Гриши. Значит, нужно ей позвонить…
Пока рассуждала, посмотрела на часы. Через два часа у меня очередная беседа с Натальей Леонидовной. А я так и не решила, пойти или проигнорировать.
Пока не знаю. Для начала душ, кофе и что-нибудь съесть не мешало бы.
Разогреваю себе еду и, пока ковыряю вилкой в тарелке, снова читаю записки отца.
Нет в них ничего особенного. Рассуждения о жизни, истории, которые с ним происходили, немного юмора. Но одна из заметок заставила меня задуматься. Тут отец писал о душевных муках, грузе на сердце и чувстве вины. Мельком упомянул, без конкретики. Кто так делает?
Но за что он испытывал чувство вины перед самой смертью? Что с ним такого случилось, что он терзался? Это как-то со мной связано, или же это совсем другая история?
Загадка, честное слово. И отгадки нет.
А может, и есть, только я ее не нашла еще. А может, и не найду. А еще есть вариант плачевнее. Что если отгадка лежала в вещах, которые я выкинула или отдала?
Закрываю тетрадь отца, которую я прочитала от корки до корки, и вновь смотрю на часы. Через полчаса нужно быть у психолога, а я так и не решила, стоит ли мне идти к Наталье Леонидовне.
С одной стороны, что я теряю? А с другой, мне с ней не совсем комфортно. Не могу объяснить, но она к себе не располагает.
Даже удивительно, как я смогла ей открыться и выговориться. Может, я зря ее остерегаюсь? Может, все-таки стоить съездить?
Расскажу про Марка, про наш…
Наш, что? Роман?
Решено. Еду.
— Я сомневалась, стоит ли мне приходить, — откровенно говорю психологу, сама не понимая, почему я это делаю.
Наталья Леонидовна мне не нравится. Это необъяснимое чувство, но она мне не нравится. И это не неприязнь в привычном ее понимании, а что-то непостижимое и даже загадочное. Я испытываю к ней какие-то чувства, но сама не могу понять какие.
Такое вообще бывает?
— Но вы все же приехали, — спокойно отвечает женщина, сидя напротив.
— Приехала, — говорю очевидное.
— И почему же? — спрашивает Наталья Леонидовна, и я снова начинаю говорить.
И не просто говорить, а тарахтеть без остановки. Рассказываю ей о Марке, о нашем знакомстве, о том, что между нами сейчас происходит. О том, как холодно мы расстались сегодняшним утром.
А Наталья Леонидовна слушает, внимательно. Она лишь изредка поправляет очки или мимолетно проходится ручкой по страницам своего блокнота.
— Вы думаете, Марк из-за вашего разговора стал отстраненным? — спрашивает Наталья Леонидовна то, что и так понятно. Конечно, из-за разговора, а из-за чего же еще?
— А вы думаете, нет? — отвечаю вопросом на ее вопрос.
— Не думаю, что именно из-за темы разговора. Вы говорите, что он одинок, замкнут. Так, может, в этом дело?
— Я вас не понимаю…
Не могу догадаться, к чему клонит эта женщина. Неужели трудно взять и сказать прямо.
— Анна, вы упомянули, что Марк не строит отношения, не завел семью, девушку. Он только все больше и больше загружает себя работой…
— Я вас поняла, — перебиваю Наталью Леонидовну. — Думаете, он пожалел, что открылся мне? Что впустил в свою жизнь и, возможно, привязался?
— А может, влюбился? — выдает неожиданный вариант Наталья Леонидовна.
— Может. Но я не узнаю, если с ним не поговорю…
— Вот вы и нашли решение. Сами. Зачем строить догадки, когда можно просто поговорить.
— Не знаю. Я, наверное, не вправе выяснять с ним отношения. Мы ведь не встречаемся, да мы вообще еще ничего не обсуждали, а я буду у него объяснение просить? Могу ли я это сделать?
— Я считаю, если мужчина вступает в интимную связь с женщиной, заметьте, взрослый мужчина, то он должен как минимум нести ответственность за свои действия. А также объяснить свой тот или иной поступок.
— Вы говорите, как юрист.
— Люблю сериалы про правосудие, — отшутилась Наталья Леонидовна, а вот я задумалась.
Может, мне и впрямь стоит поговорить с Марком? А может, еще утром нужно было это сделать?
Закончу беседу и позвоню ему…