Глава 14. Мила
Туман и снег… Холодно, но в тоже время настолько тепло, что хочется зарыться в пушистый плед с чашкой кофе. Это тепло не физическое, оно внутри. Там где должно быть у каждого.
Когда-то моя мама сказала мне: "Я верю, что ты сумеешь согреть весь мир. Потому что мой ты уже согрела…" Она была лучшей частью моих воспоминаний о прошлом. И вспомнив, мне стало вдвойне "теплее" внутри.
Почему-то именно сегодня, эти воспоминания были наиболее яркими. Возможно потому, что я была в окружении детей. Мы постарались помочь каждому после того несчастья, что выпало на долю всех этих людей. Огромный центр, который открыло для пострадавших ООН, был светлый и просторный. Но сюда приходили не только те, кто в ту страшную ночь остался без крыши над головой. Огромным потоком в эти стены стекались люди, что жили за гранью бедности. Таких здесь было много.
— Ты опять улыбаешься. Это хороший знак, учитывая, что теперь ты умеешь стрелять, Мила!
Дин присел рядом со мной, и начал помогать раздавать корешки на бесплатный обед. Каждому выдавался один, и второй раз просто так его получить никто не мог.
— Это очень громко сказано! То что я три раза попала "в молоко" ещё не значит, что я научилась.
— Но инструктор у тебя хороший!
Парень хохотнул, а мои руки застыли над раздаточным столом. Неужели его Сем подослал? Что ж ему не иметься-то! Но Дин меня удивил.
— Я не за тем пришел! — словно прочитав мои мысли, продолжил парень. — Мне всё равно с кем ты строишь отношения, это твоя жизнь. Проблема не в этом, Мила. Проблема в Семе…
Я обернулась и посмотрела на Семюаля, что буквально рядом осматривал двоих девочек.
— Он… Просто будь терпимее к нему! Не сталкивай их лбами!
Дин закончил, а я сжала руки в кулаки. Да что ж такое-то!
То моя личная жизнь вообще никого, кроме Кати не интересовала, то ещё и Дин начал проявлять своё участие.
— Хорошо, Дин! Но передай своему другу, чтобы он не смел больше набрасываться на меня как голодное животное!
Дин опешил, а в его глазах появился испуг. Он явно не знал о той гнусной сцене на складе. Естественно! Какой дурак будет распространяться о том, как чуть не изнасиловал девушку!
К нам подошел мальчик и встал в очередь. Это отвлекло меня, и слава богу. Потому что в последнее время, мысли о Семе вызывали во мне стойкое отвращение. Я хотела забыть это всё, и неизменно возвращалась к этим адовым тренировкам по стрельбе. Джин верно вообще решил лишить меня остатков самообладания своим поведением.
Мальчик всё не давал мне покоя, потому что прятал руки и стоял с опущенной головой. Дети нередко приходили сами, без родителей. Многие из них были беспризорниками и жили прямо на улице, поэтому я присмотрелась к нему и решила подозвать ближе.
— Иди сюда! — я махнула и улыбнулась ему, но он встрепенувшись, испугался и начал пятиться.
— Он уже брал еду трижды. Оставь может родным берёт. — но я проигнорировала слова Дина и ловко остановила малыша, схватив за плечи.
— Проблема не в этом… — я опустилась перед мальчиком и заглянула в глаза, которые он прятал.
Это мы выучили ещё в Монголии. За смертью приходит болезнь!
— У него корь! — я приложила руку ко лбу и почувствовала, что он горит, а на шее разглядела характерную сыпь. — Нужно проверить температуру у всех детей и объявить карантин.
— Хорошо, Мила! Веди его в смотровую!
Я подхватила мальчика на руки и понесла в сторону медицинского крыла центра. Если не остановить заразу сейчас, может начаться эпидемия.
— Что случилось?
Джин вышел в коридор и опустил рацию, посмотрев в моё испуганное лицо.
— Корь!
— Ты уверена?
— Более чем!
Он подошел к нам и погладив мальчика по голове, спросил как его зовут.
— Нахар… — ответило это чудо и потянулось на руки к Джину. — Нахар…
— Ты знаешь их язык? — мне уже думалось, что я встречаюсь с полиглотом. Но Джин лишь усмехнулся и покачал головой.
— Нет. Только пара слов и предложений.
— Нахар это его имя?
— Это название деревни неподалёку от Кабула. Она в горах.
— Нам нужно туда! — Катерина вела за руку еще двоих девочек, тех самых, которых осматривал Сем. — Они тоже только это и повторяют: "Нахар… Нахар…" Голова квадратная.
Джин нахмурился и схватился за рацию, поднеся её ко рту.
— Вызовите две машины для медиков!
— Сопровождение? — спросили на том конце.
— Мне нужно ещё пять человек! Я поеду с ними!
— Вас понял! Выполняем!
Джин посмотрел в мои глаза и кивнул. На улице уже ждало два бронированных "хаммера" и пять бойцов.
Детей мы отдали на поруки Сема и Дина. Они должны были направить их в госпиталь и объявить карантин в зоне поражения.
Казалось бы обычная корь? Зачем столько шумихи? Но это не современный цивилизованный город. Это место где почти всё население живет в руинах и трущобах. Здесь даже грипп способен убить сотни, а то и несколько сотен человек только за первую неделю карантина.
И я, и Катерина понимали, что если не выявить очаг и не локализовать заразу, корь унесет жизни в первую очередь взрослых. А без них детям не выжить. В Афганистане нет детских домов. Вернее они есть, но попасть туда невозможно без взятки. И у обычного малыша денег естественно нет…
— Капитан Ван Джин! Место дислокации?
— Деревня Нахар, на северо-запад от Кабула.
— Подкрепление?
— Нет. Это обычный выезд медиков!
Джин продолжал переговоры по связи, и открыл передо мной дверь, усадив на переднее сидение, тогда как Катя что-то тараторя двум военным грузила в машину ящики с медикаментами и едой.
Он сел за руль, и схватил меня за руку, от чего по моему телу пробежала дрожь, и я чуть не застонала в голос. Наши игры в прятки продолжались третью неделю, и признаться, я была уже готова выть от того, как он постоянно меня дразнит. Только поднимется артериальное давление, только я ощущаю его тело рядом со своим… И… Всё исчезает, только потому что нет времени, не уместно… Нельзя!!! Чертовщина какая-то!
Но я благодарна что он здесь! Благодарна, что могу хотя бы видеть его!
— Перестань… — он сидел и как ни в чем не бывало смотрел на дорогу, пока его рука нагло переместилась на мою коленку и нежно сжала. — Это детский сад какой-то!
— Я бы не вёл себя как прыщавый подросток будь мы в другой ситуации. — он повернулся и я словила его взгляд, который застыл на моих губах, пока его рука медленно поднималась и, наконец, переместилась на внутреннюю сторону бёдер, буквально физически заставляя меня поддаться этой ласке и раскрыться.
— Джин! — я шикнула и закатила глаза от удовольствия, быстро убрав его руку и отвернувшись к окну.
— Ну хоть так… — он проскулил как ребёнок, и положил голову на руль, потом резко поднял и выдал. — Я военный! Я солдат корейской армии — капитан Ван Джин Хо… Я не сопливый школьник!
Я расхохоталась, и словила его игривый взгляд. Он намеренно это сделал, дабы я хоть немного расслабилась.
— Трогайте, капитан сопливый школьник!
Катерина села в машину, а рядом с ней опустился ещё один военный, который приосанился при виде командира, и пытался не засмеяться.
— Слушаюсь, Фельдмаршал!
— О! Видела подруга, какой послушный стал! Бери на вооружение!
— Я бы не советовал учить её вашим методам приручения мужчин, Катерина. Я наслышан о них от майора Шнайдера!
Я хохотнула в голос, от того, как Катя залилась краской и зло запыхтела.
— Младший сержант Льюис, я надеюсь вы плохо помыли с утра уши?
— Есть плохо помыть уши и завтра, капитан Ван!
— Вот и отлично! — Джин переключил передачу и резко нажал на газ.
Поселок действительно находился далеко в горах. Видимо для Джина понятие "рядом" немного другое, нежели моё.
Пока доехали уже стоял полдень. Как только мы остановились, к нам помчались три женщины, прикрытые хиджабом, и начали барабанить в окна.
— Что происходит? — я обернулась к Джину, но он лишь покачал головой и надев кепку, открыл дверь со своей стороны.
— Не выходите и заблокируйте двери, пока я не дам вам знать!
На последок он проверил оружие в нагрудной кобуре, и захлопнул дверцы наглухо.
Моё сердце начало бешено биться. Не знаю почему, но в этот момент я мыслила что сойду с ума. Он вышел один! А что если здесь талибы? Ему же даже бронежилет не поможет!
— Мила, не пыхти!
— Доктор Гребовски права, младший солдат Герман. Командир просто всё проверит и вернётся.
Что мне их глупые заверения, когда я увидела, как эти ненормальные женщины начали хватать Джина и тащить в сторону того, что здесь именовали домами.
Вокруг всё было заметено снегом, а сама деревня напоминала огромный ледяной курган из построек, что словно прилипли одна к другой.
Они тащили его, и наконец Джин обернулся и кивнул мне.
— Выходим!
Сержант Льюис, как назвал его Джин, был крепким здоровяком, под два метра ростом и таких же габаритов, поэтому и его одного хватило, чтобы отбить нас от визжащих во всё горло женщин.
— Что здесь случилось?
Я обернулась к Кате, которая была в не меньшем шоке недели я.
— Понятия не имею!
Но и тут нам на помощь пришёл сержант.
— Они говорят, что отправили детей ещё вчера в Кабул, вместе с афганскими докторами, что уже приезжали к ним… — Льюис пытался вывернуться из рук перепуганной несчастной и продолжил, — У них уже десять людей сгорело от температуры. Говорит, всех мужчин забрали талибы, и они остались одни с детьми.
В моих жилах застыла кровь от того, как ужасно и душераздирающе плакала эта женщина.
— Они тоже больны… Хотят чтобы мы помогли им… Ведут к себе домой…
Я оглянулась вокруг. Нас уже обступила вся деревня, которую сдерживали пятеро бойцов.
Эти люди были настолько напуганы, что пытались дотянуться до нас, раньше других.
— Ужас!
— Доставайте лекарства! — Катя обернулась к военным и взялась за дело.
— Ты! — она тыкнула в Льюиса и продолжила. — Переводи им!
Сержант кивнул и начал переводить то, что говорила Катя.
— Всем собраться в самом просторном доме! Нагреть печи, и принести чистой воды! Всех больных перенести туда и взять свои документы, если таковые есть!
Сержант быстро всё перевёл и люди начали немедля разбегаться по своим домам, тогда как Джин уже вернулся из того дома куда его утянули первые женщины.
— Там двое детей в очень тяжёлом состоянии, Док! Сперва нужно туда.
Я схватила два контейнера с медикаментами, и надев маску быстро пошла к нужному дому. Следом за мной шёл Льюис и Джин с огромным ящиком в котором были тёплые спальники и верхняя одежда.
Мы вошли в деревянный дом, в котором на глиняном полу горела буржуйка, а прямо возле неё в ворохе тряпок лежали дети.
По внешним признакам у малышей был сильный жар, а пересохшие и потресканые губы говорили, что температура уже не сбивается.
Над ними сидела заплаканная женщина, и увидев меня опять взмолилась.
— Переводи ей! — я окликнула сержанта, и начала буквально зубами сдирать обертку со шприцов и готовить нужный препарат. — Пусть принесёт холодной воды и снега, как можно больше! Нужно охладить тела, пока температура не сожгла внутренние органы.
Как только она это услышала, настолько быстро выбежала с ведрами, что я боялась как бы эта женщина сама не упала от переживаний.
— Капитан Ван! Свяжитесь с базой! Пусть пришлют вертолёт, их нужно немедленно госпитализировать!
Джин вышел, а за ним в дом вошла Катя в перчатках и в маске.
— Там не всё так плачевно.
— Но тут… — я скривилась и погладила ребенка по лбу.
Именно в этот момент назад вошел Джин, злой и с растерянностью в глазах.
— Вертушка не прилетит.
— Что?
— Почему?
Мы с Катей синхронно вскинули взгляд на Джина, а он лишь покачал головой.
— Это территория талибов, Мила… Прости… Я не знал, что они взяли её под контроль…
— Твою то мать! — Катерина сцепила зубы и глубоко выдохнула сев прямо на пол.
— Везите их на машине, Джин, — он посмотрел на меня и покачал головой.
— Я не оставлю тебя здесь одну!
— Тогда оставайся с ней, и проведите полную дезинсекцию. Сожгите их вещи и раздайте новые. А я повезу малышей в госпиталь с остальными военными. Вернётесь как закончите.
Мы переглянулись, и каждый понимал, что другого выхода нет. Поэтому всё, что мы привезли выгрузили из одной из машин и немедля начали транспортировку детей.
— Четырехместный "хам" оставите нам. Бойцов забирайте с собой. Если они захотят напасть, то верно выберут вас!
— Слушаюсь!
Сержант быстро сел за руль, и вскоре машина уже выезжала из деревни.
— Что дальше?
Джин обернулся ко мне и нахмурился. Небо затянули тяжелые тучи и поднялся холодный ветер.
— Нужно сжечь всё, и раздать помощь женщинам!
Он кивнул и вместе мы вошли обратно в дом, к которому понемногу стекались люди. На ломанном языке Джин понемногу объяснял что нужно делать, и дело тронулось с мёртвой точки.
В овраге за одним из домов разожгли огромный костёр и начали сбрасывать туда вещи. Процессом руководил Ван Джин, постоянно оборачиваясь на скалы, что справа огибали деревню словно огромная стена.
Я же делала инъекции старикам и раздавала им небольшие пайки с едой. Одежду эти люди разобрали сразу, как и теплые пледы и спальники.
К вечеру пошёл снег, и Джин начал заметно нервничать. Уже не просто оборачиваясь и осматривая территорию. Он буквально стоял ща моей спиной, словно пытался закрыть собой от невидимой пока опасности.
— Мила! Нам пора ехать!
— Ещё несколько минут, прошу!
— Мила!
Я прислонилась к нему спиной и погладила по ладони, пока один из стариков пытался понять, как открыть наши консервы.
— Ещё чучуть!
К тому моменту, как я накормила всех, на улице началась настоящая метель. Мы попрощались с местными и быстро сели в "хаммер".
— Капитан Ван Джин штабу! Меня слышат?
Но ответом были лишь помехи.
— Вот правду кто-то придумал: "Послушай женщину и сделай наоборот!"
— Не пыхти, как сварливая бабка!
Он зло посмотрел на меня и завёл мотор, включив фары. Спустя тридцать минут они потухли, как и аккумулятор этой консервной банки.
Мы даже не успели съехать со склона, что вёл на гору, как "хаммер" встал замертво и больше не заводился.
— Это карма!
— Весьма сомнительная и плачевная, если учесть что мы на склоне в метель и с остывающей машиной!
— Всё то вы знаете, госпожа Герман!
Он отстегнулся и вышел, чтобы посмотреть где мы. Естественно нам не могло повезти настолько, чтобы рядом были люди. Но…
— Там внизу посёлок и виден свет! Я спущусь и гляну кто это. — он сел назад и достал пистолет, проверив магазин.
Я же схватила его за руку трясущейся ладонью, и уцепилась мёртвой хваткой.
— Нет! Ты останешься здесь!
— Мила!
— Я лучше схвачу воспаление лёгких, чем тебя кто-то ранит!
— Мила…
— Джин, я прошу тебя!
Я заглянула в его глаза, но не успела продолжить свое нытьё, как меня с силой схватили за затылок, и я потеряла связь с реальностью, буквально простонав остатки своей пламенной речи в его губы.
Бережно, но с тем надрывно он всё сильнее прекушивал мои губы, в попытке дотянуться до меня ближе.
Но куда уж ближе, если наши дыхания смешались настолько, что мне уже было плевать на всё! И на метель! И на то в каком месте он проводит рукой по моей шее и с силой сминает кожу. Всё сузилось до электричества, что буквально заставляло меня придвинуться ближе и расстегнуть его куртку. Пробраться руками под этот металлический ужас, чтобы почувствовать гладкость кожи под своими пальцами. Сильные и крепкие мышцы, которые двигаются синхронно с тем, как он прижимает меня к себе. Это заводило настолько, что не остановись он сейчас — мы продолжим прямо здесь.
— Я вернусь! — он оторвался от меня и посмотрел прямо в глаза. — Верь мне! И не истери больше.
— Мгм…
— Хорошо?! — он прислонился ко мне лбом и выдохнул.
— Мгм…
А что я могла сказать, если слова буквально горели в горле хриплым шопотом.
Те минуты, что я провела одна в машине, стали самыми ужасными за последнее время. Меня трясло и я постоянно всматривалась сквозь метель туда, где она его скрыла из моих глаз.
Но я пообещала себе! Я больше не буду ребенком, я больше не стану бояться! Я должна уметь ждать, если выбрала такого мужчину. Теперь ожидание и волнение стало моей судьбой. Именно в этот момент я ясно это осознала — он будет уходить, а я должна его ждать с улыбкой, чтобы ему было легче.
За этими мыслями я не заметила как с моей стороны резко открылась дверь, и Джин вытащил меня из машины, укрыв теплым пледом из овчины.
— Пойдем! Это обычная деревня скотоводов. Они овец держат, а ты боялась.
Мы аккуратно спускались вниз почти что в кромешной темноте. Единственным источником света был небольшой фонарик на навигаторе Джина, который и осветил улыбчивую старушку, которая в метель вышла нас встретить.
— Она немая. Не говорит вообще, но сразу поняла что мне нужна помощь.
Джин вёл меня за руку вслед за женщиной, которой освещение было вообще ни к чему. Она прекрасно знала дорогу, и сразу подвела нас к старому дому из камня и открыла двери.
Я попыталась поблагодарить её, но она вдруг застыла и взяла наши сплетённые руки в свои, нахмурившись.
— Что?
Я посмотрела на нее растерянным взглядом, но она лишь положила свою вторую руку мне на грудь и сжала, покачав головой.
— Она что-то показывает…
— Это всё суеверия! Не бери в голову.
Я видела, что и Джин как-то странно воспринял этот жест женщины, но последняя не унималась, и в конце сжала моё плечо сильнее и указала на Джина.
Видимо она всё сказала, потому что показала на голову, и метель.
— Сказала чтобы мы входили.
После этого я обернулась опять к ней, но женщины уже и след простыл.
— Странная…
— Они все странные в этих деревнях. Суеверные и запуганные.
Он успел зажечь пару свечей и я наконец оглянулась. Это была одна огромная комната с кроватью, и грубой, в которой уже горел огонь.
— И ещё они очень добрые… — я подошла к огню и выставила вперед замерзшие руки.
Тепло от огня согревало, и медленно успокаивало. Дерево потрескивало, и это был единственный столь громкий звук.
— Это правда.
Джин встал над столом и присмотрелся к небольшой миске в которой была свежая каша. От неё исходил пар, и запах пряностей.
— Странное место. — я сняла плед и расстегнула куртку. — Буквально рядом люди живут в холодных землянках, тогда как здесь есть хотя бы печь.
Пока я вела философские речи, мой мужчина закрыл наглухо двери, ещё и стулом их приперев, задвинул шторы, и спрятал свечи так, чтобы они не отсвечивали в окна.
Когда я стояла и наблюдала за тем, как он снимает сперва куртку, потом стягивает бронежилет и бросает его на пол. Кобуру с "глоком" кладет на стол, а затем поднимает руку и снимает наручные часы.
Словно мы дома… Словно мы живём вместе и он только что вернулся домой, и садиться ужинать.
— Я настолько красивый?
Он поднимает взгляд, и свет от свечей отбрасывает тень на рельеф его лица, тела…
— Что если я скажу, что да! Ты красивый.
Он усмехнулся и медленно подошёл ко мне. Провёл рукой по плечу и зацепился за застежки бронежилета, что всё ещё был на мне.
Быстрым и натренированным движением он отстегнул его, и я прикрыла глаза от облегчения.
— Иди сюда!
Он притянул меня и стащил мою кофту через голову, бросив её на стул, что стоял рядом.
— Я так и знал…
Он провёл рукой по моим оголенным плечам, на которых выступили рубцы от ношения мнимой защиты, которая не защитит меня от рук этого мужчины.
Джин нагнулся и провёл губами по ним, согревая мою кожу, в попытке залечить её израненые участки своей лаской. Одной рукой он обнял меня и прижал, пока другая зарылась в мои волосы, и оттянула их назад, чтобы открыть путь губам, которые от плеча медленно двигались по ключице, шее, пока не добрались до мочки уха и я не ощутила, как он ласково прикусил её зубами.
— Я буду открывать тебя, как самый драгоценный подарок… — хриплый шёпот, и теперь уже мои руки ведут вдоль его футболки.
Они хватаются за край и я пробираюсь под неё, чтобы почувствовать это в полной мере. Электричество… Чёртовы разряды, которые щиплет подушечки моих пальцев.
Мы всего на секунду разрываем объятия, чтобы в следующий момент, в этом полумраке увидеть то, что заставит нас не останавливаться ни за что!
Я тяжело вздыхаю и прикасаюсь к его губам, которые тут же открываются мне на встречу, и его язык с силой врывается в мой рот, чтобы обжечь и опять оторваться. Потому что я резко тяну за края футболки и буквально сдираю её с Джина. Он опять находит мои губы и схватив меня под бёдра поднимает над собой, чтобы секундой спустя бросить на кровать, и опереться обеими руками, нависнув надо мной.
Нам не нужны слова, когда я смотрю в его глаза, а он смотрит в мои, поэтому он целует меня и медленно опускается вниз, оставляя горячий и влажный след на моей коже, прикусывая и заставляя меня всхлипывать и обвить его ногами так, чтобы ощутить насколько меня хотят. Насколько мы близко к тому, чтобы утонуть друг в друге.
Его рука забирается под ненужные тряпки и с силой сминает кожу на моих ягодицах, пока он опять возвращается к моим губам ловя ими моё тяжёлое дыхание.
Он резко поднимается, отстраняясь… Лишая этой неги, чтобы стащить с меня остатки одежды и отбросить их на пол. Туда же отправляется и его одежда. В этот момент всё что я могу это наслаждаться его видом, и тем как горят его глаза когда он выдергивает меня из объятий тёплой постели, чтобы впиться в мои губы, чтобы протянуть свою ладонь под моей спиной и заставить податься ему на встречу.
С громким стоном я впервые чувствую, что меня заполняет его плоть, и я всхлипываю, когда она медленно снова покидает меня, чтобы резко ворваться обратно.
— Смотри на меня…
Он поднимает нас так, что я сажусь на него и наши глаза оказываются на одном уровне.
Джин обжигает меня взглядом и снова целует, пока я начинаю медленно наращивать темп сама.
— Смотри мне в глаза… Я хочу видеть тебя…Мила…
И я смотрю, находя там, на дне, отражение наших силуэтов в свете свечей.
Он не выдерживает и с силой тянет мои волосы назад, чтобы добраться до груди. Резкими толчками он заставляет меня приподниматься выше, и задыхаться не только от наслаждения, но и от того как его губы обхватывают мою грудь и горячий язык проводит по соску, вызывая дрожь по всему телу от позвоночника и до затылка, где его рука крепко сжимает мои волосы в кулак.
Ему этого мало… Как и мне… Поэтому он снова бросает меня на спину, и уже сам ловит мои стоны губами, сжимая их и кусая зубами.
С последним стоном приходит истома, которую он заглушает своим тяжелым дыханием.
Мы так и засыпаем в объятиях друг друга, словно одно целое. Он моё горячее одеяло, я его мягкая постель.