Глава сто четвертая

Сумасшедшая

— Все хорошо? — спрашивает Костя, когда мы выходим из международного аэропорта Сочи.

Наш горнолыжный курорт — в часе езды от Адлера, какой-то большой комплекс, построенный по случаю Олимпиады. Дорого, красиво, очень современно и лучше, чем в Европе. По крайней мере так написано в отзывах и на сайте, и фото туристов просто впечатляют.

А заодно подогревают во мне страх слететь с лыжни и свернуть себе шею.

Потому что в последний раз на лыжах я каталась года три назад, и это был детский лепет в сравнении с крутыми горнолыжными склонами, один вид которых заставляет мои колени дрожать и слипаться.

— Я боюсь, — говорю Косте, когда он помогает мне сесть в такси, загружает наши сумки в багажник и садиться рядом. — Наверное, это была не очень хорошая идея…

На самом деле, я говорю это почти каждый день всю прошедшую неделю.

Ровно столько прошло с нашего знакомства.

Ровно столько мы общаемся, встречаемся и проводим вместе время, как это, наверное, максимально красиво вписывается в стандарт учебника: никуда не торопимся, ничего друг от друга не хотим и на данный момент между нами существует лишь одна договоренность — мы оба просто хотим начать что-то новое.

Он рассказал мне о своей жене, о том, что развод был тяжелым, что он очень сильно разочаровался в женщинах и что какое-то время вел очень «поганый» образ жизни, о котором искренне надеется когда-то забыть. После того его монолога длиною в пару часов мне стало как-то легче. Потому что милый и слишком правильный парень Костя стал живым смертным мужчиной. То есть, достаточно нормальным для того, чтобы на следующий день я рассказала ему свою скорбную повесть.

Думала, что не позвонит на следующий день.

А он позвонил, пригласил в кино и, когда привез вечером домой, сказал, что ему тоже стало значительно легче дышаться, а то слишком уж я казалась странной и отрешенной.

Можно сказать, мы нашли друг друга как те два рака у которых по одной клешне, а вдвоем — как раз полноценная пара. Осталось проверить, достаточно ли работоспособная.

В любом случае, в моей жизни впервые появился мужчина, которого я не измерила линейкой своих стандартов, не попыталась запихнуть в лекало требований и честно сказала, что со мной может быть очень трудно.

Мне понравился его ответ на этот счет: «Если с женщиной слишком легко — значит, это не твоя женщина».

И тему будущего мы на этом тоже закрыли до лучших времен, если им будет сужено случиться.

Может для кого-то это и странное начало отношений, потому что вот сейчас мы, скорее, друзья с флиртом, чем парочка на радуге, но зато так проще, понятнее и, что самое важное — честнее.

— Алиса, ты всегда можешь пойти на горку для учеников, — Костя забрасывает руку мне на плечи, и я уютно жмусь ему под подмышку. — Прикинь, какая будешь ржачная в розовом комбезе и шапке с помпоном!

— Ага, рядом с первоклашками, — нервно посмеиваюсь я.

— Ну ты ж училка — знаешь, как успокоить детский неадекватный смех.

Я в шутку делаю вид, что бью его кулаком в живот.

Достаю плеер, даю Косте один наушник и устраиваюсь поудобнее, чтобы поспать хотя бы это время пути. Накануне так тряслась, что не спала целые сутки, а перелеты вообще плохо переношу, так что сейчас меня буквально выключает в сон. Очень кстати, чтобы хотя бы еще целый час не думать, приедет ли сестра Кости со своим «бойфрендом». Сам Костя ничего на эту тему не сказал, я не хотела спрашивать, чтобы не нарываться на возможные вопросы.

Но дала себе обещание, что, если Марина все же приедет с Бармаглотом, я все расскажу Косте и улечу первым же рейсом.

Просто чтобы его Злое Величество не подумало, будто одна ебанутая малолетка нашла законный и официальный способ его преследовать. То, что мы оба хорошо и взаимно сделали вид, будто не знакомы, очень могло бы натолкнуть его на подобные мысли. Хоть раньше он не выдавал настолько неадекватных реакций, но и многих других вещей, которые случились между нами в наши последние встречи, тоже не было.

Наверное, теперь Вселенная довольна и торжествует над справедливостью.

Ну или как-то так.

Я и правда быстро засыпаю, а когда Костя осторожно пытается меня растрясти, чувствую себя совой, которая только минуту назад прикорнула на уютной ветке.

Еле-еле выбираюсь из машины, мечтая только о том, чтобы забраться в первую же попавшуюся кровать и проспать там… долго, очень-очень долго.

Мы идем на ресепшен, заполняем необходимые данные и получаем две ключ-карты.

Костя показывал наши номера на карте отеля, и он действительно говорил правду, что они даже не рядом: мой «полулюкс» на третьем этаже, его — на втором. Но прежде чем заселиться, Костя сначала идет со мной и следит за портье, на которого можно вешать ценник и указывать в перечне услуг как «ВИП для незамужних дам».

Я бессовестно зеваю.

Но все же немного прихожу в себя, когда портье открывает дверь — и моим глазам открывается чудесный светлый номер, в котором первым же делом бросается в глаза вид из огромных окон — прямо на белоснежные горные склоны.

А еще тут две комнаты, и в спальне — просто безразмерная кровать.

И ванна. Просто невероятная.

Я выхожу в гостиную, прыгаю от радости — и Костя откровенно смеется над моей реакцией.

— Ты видел эту ванну? — хватаю его за руку и тяну за собой. — Я буду в ней лежать каждый день, пока не стану сморщенной, как сушеный инжир!

— Ну-ну, — хмыкает он, потом наклоняется, чтобы чмокнуть меня в кончик носа. — Иди спать, сова, на тебя смотреть больно.

Я снова тычу его в бок и, когда остаюсь одна, закрываю жалюзи — вид от меня никуда не денется — раздеваюсь и ныряю под одеяло, накрывшись им почти до самого носа, и закрываю глаза, обещая себе провести эти четыре дня так, чтобы телефон трещал по швам от количества фотографий и видео, а душа — от приятных впечатлений.

Меня будит сигнал телефона.

Я даже не сразу понимаю, который час, потому что в номере полумрак. Подслеповато таращусь на часы на телефоне — час ночи. Мы приехали в три. Я, конечно, молодец спать, но охотно потискаю подушку еще немного, как раз часов до восьми.

Моргаю, чтобы убедиться, что мне это не приснилось.

Это — это сообщение от Бармаглота.

Даже странно, почему я не удалила его номер после нашего последнего недоразговора.

Сажусь, разгоняю сонливость, пытаясь угадать, что меня ждет — ураган Катрин или ящик Пандоры.

Но прочесть все-таки нужно, я пообещала себе больше не быть страусом — ни вообще, ни, тем более, с ним.

«Я знаю, что ты тоже прилетела»

И?

Я перевариваю буквы, как черствую булочку.

Но пока думаю, что ответить, он присылает еще одно текстовое: «Надо обсудить всю эту хуйню, ты так не считаешь?»

Зеваю.

Проглатываю желание ответить сразу.

Выключаю звук в телефоне.

Сую его под подушку, поворачиваюсь на бок и снова проваливаюсь в сон.

В жопу вас, Марк Игоревич.