Глава шестнадцатая

Март

Дина — младшая сестра моего коллеги по работе.

Мы вообще случайно познакомились: мы с Толиком после работы зашли посидеть и расслабиться под хороший кофе и кальян, а Дина отмечала с подругами чей-то день рождения. Сама нас заметила и подошла, а когда Толик затупил и забыл меня представить, сама протянула руку и сказала: «Привет, я Дина, сестра этого невоспитанного медведя — и если вы не дадите мне свой номер телефона, я проиграю той компании за столом бутылку шампанского. Поверьте, это милое уютное место не стоит того, чтобы превратиться в развалины часовни компанией очень веселых женщин».

После Динамщицы я дал себе слово взять паузу в общении с женщинами, но с Диной как-то сразу все сложилось: внешне она была полностью в моем вкусе и не строила из себя «подарок», боясь сделать первый шаг. Это только кажется, что мужчинам так запросто познакомиться с кем-то, а на самом деле споткнувшись об энное количество отказов — часто приправленных взглядом «Ты что, пес?!» — желание проявлять внимание без хотя бы какой-то инициативы с противоположной стороны сходит на нет.

Так что, получив сразу два таких бонуса, я не просто дал свой номер телефона, но и предложил, если что, подвезти до дома.

Она улыбнулась и пошутила про рыцаря и белого коня.

Я тоже пошутил — про то, что на самом деле у Рапунцель были темные волосы, и сказки все врут.

И, конечно, отвез ее домой.

А на следующий день забрал с работы, мы поужинали, погуляли по набережной и поехали ко мне.

Это было почти месяц назад.

И с тех пор я еще раз убедился в том, что отношения нужно заводить с ровесницами: они знают, чего хотят, не имеют мозг и не врубают динамо.

Ну а Дина, кроме всего прочего, еще и была увлечена карьерой модного фотографа, хорошо зарабатывала, не закатывала истерики, если я вдруг заматывался на работе и забывал перезвонить.

Я знал, что с ней делать и чего хочу от наших отношений.

Не то, что с Динамщицей, над головой которой даже на третьем свидании лично для меня так и остался висеть знак вопроса.

Но было бы слишком хорошо, если бы было все идеально.

Потому что с одной стороны с Диной было… слишком понятно. Иногда я ловил на себе ее взгляд, в котором ясно читалось: «Я уже выбрала университет нашим будущим детям». И, хоть ей хватало женского чутья не нести такую дичь вслух, уверен, что в своем плане на жизнь она давно нашла мне место и роль.

А с другой стороны — я не удалил фотографии Алисы, хоть за мной таких сантиментов никогда не водилось, и я точно не хранил фотки случайных женщин. А я отнес ее именно в эту категорию, потому что на что-то большее наши свидания так и не вытянули.

И периодически я пересматривал эти фотографии.

Не потому что скучал.

Просто хотелось. Просто у нее было милое лицо. Просто я почему-то хорошо помнил наши разговоры и ее умные шутки.

И, чего уж там, шикарные сиськи.

— Твоя знакомая? — спрашивает Дина, когда я дважды останавливаю себя от желания повернуть голову и посмотреть на Алису.

Она сидит за соседним столом, о чем-то негромко говорит с подругой.

Почему-то краем глаза замечаю лежащие на краю стола варежки.

Я, правда, собирался встречаться с женщиной, которая носит варежки?

— Виделись пару раз, — выбираю самый нейтральный ответ.

О том, что в моей жизни была эпопея с сайтом знакомств, Дина не в курсе.

— Выглядит очень молоденькой, — развивает она, уже чуть ли не в открытую разглядывая Алису. — Не по возрасту тебе.

— Это просто знакомая.

Я не люблю, когда меня пытаются впихнуть в какую-то категорию, ограничить рамками возраста, внешнего вида, финансовых возможностей и моральных ценностей. Моя жизнь — мне решать, как и с кем я ее проживу.

Дина, к счастью, понимает, что тему лучше не развивать, и возвращается к разговору.

Правда, я уже ни хрена не помню, что мы обсуждали: какой-то фильм что ли?

— Между прочим, он очень милый, — слышу голос подруги Алисы. — И когда мужчина так настойчиво ухаживает, ему нужно дать шанс.

— Прекрати, — злится Алиса, и я все-таки поворачиваюсь.

Просто чтобы убедиться, что у нее сейчас поджаты губы, и она нервно теребит край волос.

Они теперь совсем не розовые, а светлые с золотом. И в ухе вместо пары больших модных сережек, два сдержанных «гвоздика» с белыми прозрачными камешками. Узкий свитер под горло, джинсы, сапоги на удобной плоской подошве.

И варежки.

— Может, пойдем? — Дина не дожидается моего ответа — первой встает из-за стола.

Помогаю ей надеть пальто, даю ключи от машины и предлагаю подождать там, пока буду расплачиваться.

Жду счет, оставляю официанту «на чай».

Алиса идет к стойке и задерживается там, о чем-то «улыбаясь» с баристой.

Нарочно торможу, «вдруг» вспомнив, что мы хотели взять с собой «те маленькие французские печеньки», и иду туда же.

Становлюсь так, чтобы между нами была максимум пара сантиметров пространства.

Нет, Андрей, ты серьезно еще что-то тут думаешь насчет этих «варежек», когда в машине сидит женщина, в которой идеально почти все?

Алиса поворачивает голову.

Краснеет. Сразу видно, что естественно, без попытки сойти за невинную овечку, хотя то, что в этом болоте черти сходят с ума, я понял еще на первом свидании.

— Мне правда жаль, — говорит первой. Вообще без вступления, потому что мы оба прекрасно понимаем, о чем речь. — Это не потому, что ты мне не понравился или я просто хотела развести тебя на пару красивых свиданий, а потом уйти в закат, непойманная и недоступная. Я просто иногда… делаю глупости.

— Вот вообще ничего нового сейчас не сказала, — соглашаюсь я.

Пожимает плечами, снова теребит волосы.

— Она красивая, — кивает за спину, явно имея ввиду Дину. — Хорошо вместе смотритесь.

— Спасибо, кэп Очевидность.

— Я же попросила прощения. — Алиса морщит нос и притягивает к себе какую-то огромную чашку с капучино, сверху которого большая шапка сливок, разноцветная сахарная пудра и печенья «Орео». — Не злись.

Убираю ее руку, когда пытается расплатиться.

На мгновение задерживаю пальцы на узком запястье, где она носит красную нить с серебряным четырехлистным клевером.

Мне кажется, или у Динамщицы в самом деле учащается пульс?

Я расплачиваюсь за кофе и вручаю ей печенье, красиво упакованное в пакет с лентами.

— Спасибо, — растерянно благодарит Алиса. — Люблю макарон[1].

— Ты говорила.

— А ты запомнил? Не выбросил в мусор вместе с моими сообщениями?

— У меня тот же номер телефона, Динамщица. — Нарочно игнорирую ее предыдущий вопрос. Ни хрена я никуда не выбросил, но говорить об этом не стал бы даже под пытками.

— Старый номер, новая женщина, — пытается играть в понимание.

Прежде чем уйти, скрещиваю пальцы, делаю серьезную рожу и говорю:

— Обещаю больше не приглашать тебя на свидания, Динамщица. Только дружеское общение и разговоры о птичках.

Я знаю, что это может показаться, мягко говоря, не нормальным: меня в машине ждет красивая интересная женщина, с которой все понятно и хорошо. У нас нет никаких проблем ни в чем. Она настолько соответствует моим запросам, что… как мне кажется, именно в этом вся проблема.

Ни один мужик, только если он не полный псих, не скажет, что хочет держать дома истеричную бабу, которая закатывает ему скандалы. Все эти истории о том, что «мужчину нужно держать в тонусе» придумали женщины с дурным характером, которым такими фокусами удалось прижать к ногтю откровенно морально слабого мужика. Такие тоже встречаются: любители быть поиметыми в мозг. Нормальному мужику, которого задергивает работа, рядом нужна спокойная, понятная и понимающая женщина, а не генералиссимус армии неприятеля верхом на адском жеребце.

Но рутина — она убивает.

Она сжирает все то хорошее, что есть даже в самых важных отношениях.

Проблема в том, что обычно рутина начинается спустя пару лет отношений и годы брака, когда люди так изучили друг друга, что им даже ссориться уже неинтересно, потому что они заранее знают, кто что скажет и кто что ответит. А у нас с Диной рутина уже началась. И выражается она в том, что, садясь в машину, я знаю, как закончится наш вечер. Настолько ясно и четко, что где-то в мозгу торчит чувство дежавю.

— Точно все хорошо? — очень деликатно, используя всю свою женскую мудрость, интересуется Дина, когда завожу мотор и выруливаю на дорогу.

Она не настолько глупа и не уверена в себе, чтобы устраивать скандалы по поводу пары моих взглядов в сторону другой женщины. Но все равно аккуратно прощупывает обстановку.

— Это просто старая знакомая, — улыбаюсь в ответ на ее беспокойство. — Тебе не о чем волноваться.

Она кивает, успокаиваясь.

Завтра у нее важная съемка, а у меня презентация нового проекта, так что сегодня мы ночуем в разных постелях каждый в своей квартире. Я подвожу Дину, целую и желаю хороших снов. Возможно, это мои попытки докопаться хоть до чего-нибудь, но она никогда не просит дать ей знать, как я добрался. Алиса прямо целую трагедию устраивала, если я был за рулем, а потом долго не давал знать, все ли у меня хорошо и доехал ли я целым и невредимым.

По дороге, когда останавливаюсь на светофоре, беру телефон, чтобы проверить — нет ли там сообщения. Даже странно: пару месяцев, с тех пор как прекратилось наше с Алисой общение, я даже не особо о ней вспоминал, а сейчас хочется, чтобы, когда включу экран, там висело от нее что-то в духе тех странных шуток, которые всегда вызывали у меня улыбку.

Но от Алисы ничего нет.

Ни в этот вечер.

Ни на следующий день.

Ни через неделю.

[1] Макарон — французское кондитерское изделие из яичных белков, сахара и молотого миндаля. Обычно делается в форме печенья; между двумя слоями кладут крем или варенье (вики)