Глава двадцатая

Март

Я хотел ей позвонить… много раз.

Чаще, чем любой другой девушке, которая бы так меня продинамила.

Но появилась Дина и… В общем, я просто переключился на новые интересные отношения и почти перестал вспоминать об Алисе до тех пор, пока мы не увиделись в том кафе.

Был уверен, что она позвонит мне или напишет. Конечно же, поиграет в девочку и «не такую» и сделает это не на следующий день, но точно через два или три.

А она не позвонила.

И что-то во мне впервые в жизни неприятно заклинило.

Я работал — но поглядывал на телефон.

Я ходил покупать новые джинсы и ботинки — и поглядывал на телефон.

Я сидел в кино с Диной — и держал в руке телефон.

Я, мать его, заканчивал трахать Дину — и тянулся к телефону.

Но когда получил сообщение от Алисы, все равно охренел, потому что даже почти смирился с тем, что у нас с ней ничего не получится даже во второй раз. И если не клеится вообще никак, то и на фиг нужно?

И, в общем, я не должен был приглашать ее даже просто выпить кофе.

Потому что с Диной у нас… Ну, она, как и любая взрослая женщина понимает и чувствует, когда что-то не так. Но молчит и не обостряет. Скорее всего, думает, что дело не в другой женщине — потому что я либо на работе, либо с ней — а в моем затяжном периоде свободной жизни, после которого каждый мужик думает: а стоит ли вообще что-то кардинально менять в пользу одной женщины вместо того, чтобы менять их каждые полгода, как резину на машине.

Сейчас Дины нет в городе — укатила снимать снега в Новосибирск и каждый день шлет мне фотографии своих ног в трех парах носков, жалуясь, что даже ее стойкая фототехника не выдерживает аномальные морозы.

Алиса выходит из ворот школы, и я на минуту щурюсь, чтобы рассмотреть ее пробирающуюся ко мне через снег. Сейчас вообще не похожа на ту роковую красотку, которая свалила наповал в ресторане на нашем первом свидании. И возраст выдает ее с головой. Ее — и ее инфантилизм: простая дутая куртка, смешные сапоги «с елочкой», шапка с большим помпоном.

И, конечно, варежки.

Я нарочно обращал внимание даже на то, что носят мои сотрудницы.

Все пользовались перчатками.

И только Динамщица носила варежки, причем, судя по цвету, это были не те, что в прошлый раз.

Типичная молодая училка, которой я бы, не задумываясь, доверил своего пацана, если бы он у меня был. С виду вроде мелкая и безобидная, но наверняка без зазрения совести морально настучит по голове и хулигану, и его папаше, даже если он вдове выше и шире ее.

Успеваю выйти из машины, открыть ей дверь, но Алиса не спешит забираться в салон.

Стоит рядом и смотрит на меня полными удивления глазами.

— Привет, Март! — Приподнимается на носочки, чуть-чуть наклоняется к моей шее и, жмурясь, втягивает воздух. — В октябре ты пахнешь особенно приятно.

Наверное, вот в этом лично для меня все ее очарование: ни хрена не могу угадать, что она скажет или сделает. Даже сегодняшнее сообщение — с выдумкой, а не банальное и скучное «Как дела?»

Я тоже наклоняюсь к ней и даже не скрываю довольную улыбку, когда Алиса поворачивает голову так, чтобы мы почти стукнулись носами. Она всегда знает, чего хочет — и не скрывает, что в данный момент хочет меня. Поэтому я и свел на нет то наше общение. Было явно видно, что в какой-то момент я перестал быть для нее желанным трофеем. А за женщинами бегать как-то не привык.

Но сейчас она довольно жмурится и, хоть это абсолютно не приглашение к поцелую, немного приоткрывает губы, выпуская между нами маленькой плотное облачко пахнущего зеленым чаем пара.

— А у тебя особенно мило замерз нос, — пытаясь подстроится под ее игривое настроение, говорю я. — Но, может, все же сделаешь одолжение и сядешь уже в машину?

Она извиняется и быстро ныряет в салон.

Я везу ее в маленький кофейный бар, который облюбовал еще пару лет назад. Славится своими уникальными и редкими сортами кофе и авторской подачей.

Алисе там явно нравится: она, подражая другим посетительницам, снимает сапоги и усаживается на диванчик, подтягивая под себя ноги. Активно вертит головой и выглядит ребенком, которого впервые в жизни привезли в Диснейленд.

Я заказываю ей латте из двух сортов кофе и с ликером на апельсиновых корках, себе — классический американо. От классического десерта Алиса отказывается, зато мы оба солидарны в том, что хотим двойную порцию орехового ассорти.

— Как школа? — спрашиваю я, когда Алиса, сделав первый глоток, наконец, перестает нахваливать вкус и аромат. — Честное слово, не мог представить тебя в образе учительницы, но сейчас… Ты прямо тот идеал, от которого шарахаются мелкие хулиганы и дрочат взрослые.

— Март, господи, — смеется, но совсем не смущается она.

Тоже плюс ей в копилку. Никогда не понимал женщин, которые морщат нос от простых слов, которые есть в обиходе каждого мужика. А ты, бывает, скажешь «Пососи мне член» — и дама морщит нос с таким видом, словно я предложил облизать ржавую трубу после стаи голубей.

— Пережила министерскую проверку, вот! Первую! — Алиса подает это с полным искренним восторгом.

И впервые в жизни я слушаю о буднях школы с таким интересом.

Потому что искренность Динамщицы вкуснее любого кофе. Она, правда, не комплексует по поводу того, что некоторые орехи приходится разгрызать прямо зубами. Даже смеется, изображая безумную белку. Не следит за тем, как лежат ее руки, иногда ставит локти на стол. Не жеманничает, не накручивает цену.

И, чтоб я был проклят, хоть она одета дешево и «без кутюр», у меня чувство, что это в принципе самая дорогая женщина в моей жизни.

Дорогая в самом охуенном смысле этого слова.

— Ну а как у тебя дела? — спрашивает Алиса, когда мы заказываем по второй чашке кофе и на этот раз все-таки берем десерт. Что-то сливочно-кремовое в маленьких банках, щедро разбавленное свежими фруктами. — Как… ммм…

Медленно берет ложкой десерт, кладет его в рот и смотрит на меня с немым вопросом.

Типа, «догадайся сам, что я хочу спросить, но не знаю, как».

Тут и гадать нечего — ее, конечно же, интересует Дина и наши с ней отношения.

А мне хотелось, чтобы эту тему мы не трогали хотя бы сегодня. Потому что врать о своих отношениях я как-то не привык, хотя — чего душой кривить — и в моей жизни, как у любого мужика, были моменты, когда я встречался с двумя женщинами одновременно — и меня не мучила совесть. Но будет как-то глупо скрывать Дину от Алисы и наоборот, потому что первая вроде как моя подруга — назову ее так — а Алиса — просто знакомая, с которой у нас была отличная, но проёбаная в путь попытка.

С другой стороны, я же не баран и понимаю, что как только скажу, что у меня с Диной вроде как все хорошо и не штормит, на Динамщице можно будет ставить крест. Большой и жирный. Потому что она не из тех малолеток, которым лишь бы найти спонсора, а сколько еще грядок она параллельно окучивает — по фигу. Алисе нужны отношения: цветы, прогулки, романтика и обязательная свадьба в конце. Причем на эту тему она высказалась абсолютно конкретно.

А я вообще не вижу себя в роли отца семейства еще, по крайней мере, лет восемь, пока не стукнет сорок.

— Понятно, — Алиса не очень хорошо скрывает разочарование, когда моя пауза перед ответом затягивается. Снова кладет в рот маленькую порцию десерта, кладет щеку на кулак и вслух размышляет: — Все хорошие мужчины всегда уже чьи-то мужья или МЧ.

— Что такое МЧ? — на автомате переспрашиваю я, пытаясь быстро придумать максимально безопасный ответ.

— Молодой человек, — расшифровывает Алиса.

Она пытается улыбаться, но это скорее что-то очень невеселое, как любит говорить Маша — на отъебись.

— Послушай. — Я понимаю, что любой честный ответ вырастет между нами стеной, а любой не честный — вылезет большими проблемами через неделю, когда Дина вернется из Новосибирска. Но если я вообще ничего не скажу — лучше все равно не будет. Уверен, что в этой светлой голове я уже счастливо женатый отец семейства с тремя детьми и поездками в теплые страны четыре раза в год. — Мы с тобой так… не очень понятно разошлись. Я вроде как оказался не принцем твоей мечты, так что не было смысла застить тебе горизонт. И ты взрослая девочка, должна знать, что у любого мужчины есть потребности.

Алиса понимающе кивает.

— У нас с Диной просто…

— Секс, — заканчивает за меня. Спокойно, без нервов и даже с пониманием во взгляде.

— Да, типа того. Просто чтобы ты знала, ничего долгоиграющего я не планирую.

Это все совсем не то, что она хотела услышать, но, по крайней мере, я честен с ней.

— Андрей, — Алиса вздыхает, как будто набирается сил для очень важных слов. — Ты никогда не был «не принцем моей мечты». Просто… Все очень глупо получилось. Мне честное слово жаль. Так что…

Я абсолютно уверен, что за этой паузой последует благодарность за вечер, «внезапно» всплывшая куча работы — и Динамщица снова сбежит. На этот раз уже навсегда.

— Давай я подвезу тебя домой? — предлагаю до того, как она соберется с мыслями для последнего рывка.

— Поздно уже, тебе же в другую сторону. — Но все равно встает и с благодарной улыбкой принимает мою помощь, когда набрасываю куртку ей на плечи.

— Динамщица, если я чего-то не хочу делать — я этого не делаю, — повторяю для нее уже почти как мантру. — Запомни уже, наконец.