Глава сорок третья

Март

Есть женщины, с которыми каждый день — как на войне.

Сегодня у нас военные действия в активной фазе, и мы хотим друг друга убить.

Завтра — партизанская война, она обижается, начинает присылать какие-то идиотские пространные сообщения с «типа смеющимися» смайликами.

А через неделю — пассивное перемирие, мы трахаемся и все хорошо, просто и максимально понятно.

Но стоит сделать шаг в сторону — и снова война, снова стрельбы, снова гранаты и долбаные партизанские вылазки на территорию моего покоя и внутреннего комфорта.

У меня бывали женщины, с которыми были затяжные периоды перемирия и короткие «профилактические» войны, чтобы потом интереснее было мириться.

Бывали женщины с целыми тренированными «партизанским» отрядами в голове.

Бывали всякие.

Но в Алисе сочетается все сразу, причем с такими короткими интервалами, что я уже начал бояться ей звонить, чтобы не услышать, что она дуется, потому что я думал, что у нас перемирие, а у нее там полным ходом война и перегруппировка войск.

Когда в среду вечером позвонила бухая в хлам Маша и сказала, что кроме меня спасать ее некому, и если я этого не сделаю, то для похоронных венков она предпочитает розовые гвоздики, пришлось бросать все и ехать вытаскивать ее жопу из неприятностей.

Оказывается, они с подругой где-то крепко надрались, а потом решили покататься по Москве под «Ленинград». Ну и, само собой, влетели. И не просто так, а в какого-то крутыша.

Хорошо, что на такие случаи у меня есть пара знакомых — и после нескольких звонков и моего денежного «извинения» конфликт был исчерпан.

Я отвез Машу домой.

Всю дорогу она ныла, как ей плохо, как о ней все забыли и как она страдает от того, что я не разделяю ее любви.

Пришлось остаться на ночь.

А утром она тупо влезла ко мне в душ.

Со всеми последствиями, которые могут случиться у людей, практикующих секс без обязательств.

Потом я поехал на работу.

Долго смотрел на телефон, где уже была пара не отвеченных от Алисы, и думал, что теперь делать со всем этим дерьмом.

Потому что с одной стороны была Маша и перспектива провести с ней какое-то время вообще ни о чем не думая, не напрягаясь и не играя в милого хорошего парня.

С другой стороны, была Алиса, с которой было хорошо и интересно, но ровно до тех пор, пока она не начинала без умолку болтать о том, каким видит «наше будущее». После двух недель секса, за которые я понял только то, что трогаться с ней мне нравится и нравится есть то, что она готовит.

И в пятницу днем все стало еще сложнее, потому что в офисе появилась Дина. Приехала к брату, чтобы передать какие-то покупки из их общего заказа. Со мной поздоровалась без намека на обиду. Спросила, как дела и что я планирую делать после того, как через пару часов случится транспортный коллапс. Я сказал, что у меня есть собачья упряжка. Она ответила, что будет благодарна, если я и мои хаски подбросим ее до дома, потому что ее машина не выгребет в такой снегопад. Я посмотрел на часы и сказал, что в принципе буду свободен через час. Дина ответила, что как раз хотела выпить кофе в кафе в соседнем торговом центре.

Так я оказался в час ночи в ее квартире.

И понял, что она — золотая середина между Машей и Алисой. Она не планировала список книг, которые нам нужно прочитать за десять лет, потому что у нас случился секс, и не была пустоголовой погремушкой без планов на будущее.

Так что, когда Дина спросила, встречаюсь ли я с кем-нибудь, я честно сказал, что нет, потому что на тот момент уже решил, что расстанусь с Алисой.

Поэтому и позвонил ей в час ночи.

Прекрасно зная, как она отреагирует. Идеалистка в ней хотела мужика, который бы пахал, как проклятый, хорошо зарабатывал, хорошо одевался и водил ее в дорогие рестораны, нравился ее подружкам и родителям, и еще всегда был рядом. Как песик — возле ноги.

Алиса, конечно, полностью оправдала мои ожидания.

И я выдохнул, сделав в уме заметку, что нам все же придется пересечься еще хоть раз, потому что у нее до сих пор оставались ключи от моей квартиры.

— Это потому, что я без спроса оккупировала твою квартиру? — за завтраком спрашивает Дина в субботу утром, когда мы, голодные и вытраханные в ноль, за обе щеки уплетаем подгоревший омлет. Готовить Дина не умеет вообще, и после завтраков Алисы, это, пожалуй, единственное, что омрачает наше примирение.

— Просто не люблю такие сюрпризы, — отвечаю честно, потому что правда не люблю.

До сих пор не понимаю, зачем отдал Алисе ключи, ждал и терпел.

Помутнение случилось что ли?

Хотелось, наконец, получить ее всю и закрыть, как это модно сейчас говорить, гештальт?

— Андрей, я честное слово не готова ни к браку, ни к совместному проживанию, — немного снисходительно улыбается Дина. — Просто подумала, что ты примешь меня на временное проживание хотя бы на коврик в прихожей.

Мы обмениваемся ироничными смешками: она в адрес моей попытки защитить свою территорию от женского вторжения, я — над ее попыткой прикинуться бедной овечкой.

Но никто из нас не собирается искать во всем этом повод для ссоры.

И в этом огромная разница между взрослой самодостаточной карьеристкой и молодой училкой-идеалисткой: вторая бы раскопала во всем этом повод для обиды.

Бросить Дину было плохой идеей.

Но по крайней мере я попробовал и понял, что женщины младше тридцати — вообще не мой вариант. Тем более, когда они маленькие капризные девочки с комплексом малышки, которой все должны.

Но… у меня так и не поднялась рука удалить фотографии Алисы со своего телефона и стереть нашу переписку.

Поэтому, чтобы больше не попадать в идиотские ситуации, ставлю на телефон пароль. Почему-то никогда раньше не придавал этому значения, но после того звонка попадать еще раз не хочется. В особенности с Диной. По крайней мере сейчас, с оглядкой на прошедшие недели отношений с Алисой становится понятно, почему я так и не понял, что с ней делать.

Мы просто смотрим в будущее с разных сторон.

И наши взгляды не пересекаются.

Возможно, если бы мы встретились через пару лет — а лучше, если бы Алиске уже сейчас было за тридцать и с нее спали розовые очки — все получилось бы по-другому.

Все выходные мы с Диной проводим в постели: едим, трахаемся, отдыхаем.

В воскресенье я сам заказываю еду из ресторана, потому что готовить Дина не умеет абсолютно ничего, а не только завтраки, как мне казалось в самом начале. И когда я в шутку говорю, что подарю ей на день рождения поваренную книгу моей бабушки, Дина на полном серьезе отвечает, что не собирается учиться готовить и заниматься домом и всеми «прочими женскими скучными делами», потому что она — творец, и лучше будет работать, чем тратить время на домашние заботы непонятно ради чего.

— Тебя же не смущает, что я не собираюсь становиться домохозяйкой и милой женушкой в накрахмаленном переднике? — спрашивает она, когда раскладываю по тарелкам наш только что привезенный ужин. Из-за пробок курьер добирался почти на полчаса дольше, и кое-что уже успело остыть, но по крайней мере все это выглядит съедобнее, чем готовка Дины. — Или там, где ты пропадал эти недели, тебя успели покорить кулинарными талантами?

Я сначала пытаюсь сделать вид, что не понимаю, о чем она, но Дина «милосердно» вскрывает карты, рассказывая, что видела меня с «милой школьницей». Говорит немного снисходительно, явно не комплексуя ни по поводу своего возраста, ни по поводу моего «ухода к другой».

— Всегда было интересно, — вдруг развивает тему Дина, — почему мужчина, которому больше тридцати, вдруг впадает в детство и начинает вытирать сопли маленькой девочке. Это комплекс «папочки»? Или просто приятно, когда на тебя смотрят, как на божество?

— О чем ты? — не сразу въезжаю я.

Дина снова делает губы-уткой, хоть я уже как только не намекал, что так она выглядит, мягко говоря, не обезображенной интеллектом. И судя по этому то ли вопросу, то ли попытке поддеть меня иронией, стоит задуматься, так ли высок ее IQ.

— Я понимаю, что перегнула палку, Андрей, но, давай будем честными — не до такой же степени, чтобы сбегать от меня к маленькой глупой девочке, которой не хватает ума понять, что, если встречаешься с мужчиной за тридцать, пора переходить на взрослую одежду и забывать дорогу в «Детский мир».

Если честно, вопрос о том, как и во что одевается Алиса, в моей голове даже никогда и не появлялся. Наверное, потому, что я видел ее и в сексуальном открытом платье, роскошную, как актриса с красной дорожки «Оскара», и в образе училки — в очках и простом пиджаке, и в образе молодой женщины, которая может носить кеды под брючный костюм или шапку с заячьими ушами.

Тем более, этот вопрос вообще терял актуальность после того, как я своими глазами увидел, что под одеждой у нее все, как надо.

— Дина, ты правда хочешь развивать эту тему? — на всякий случай предупреждаю я, давая ей шанс отступить. — Тебя куда-то не туда несет.

Легче всего — валить все свои провалы на чужую голову.

Было бы у нас все идеально — я бы не ушел. В принципе, а не потому, что испугался ответственности и решил уйти к девушке помоложе.

— Не обижайся, — отмахивается Дина. Не понимает, что это — не мое бегство и ее победа. — Просто в следующий раз подумай, прежде чем искать женщину в детском саду.

Я откладываю вилку.

Промокаю губы салфеткой и отрываюсь на ней, за секунду комкая до состояния маленького шарика. Бросаю в почти полную тарелку.

— Андрей, ну прекрати, — Дина семенит за мной в прихожую, пытается взять за локоть, но я грубо стряхиваю ее руку. — Я просто пошутила.

— Шути дальше, — бросаю через плечо, проталкивая ноги в ботинки. — Перед зеркалом — там у тебя просто отличный понимающий собеседник.

— С тобой просто невозможно разговаривать как со взрослым, — раздражается Дина.

Пружина моего терпения лопается с оглушающим треском.

— Ну вообще зиебись! — вскидываю руки, чтобы хотя бы как-то обозначить мое безграничное негодование. — С твоей легкой подачи я сначала стал мужиком с комплексами, который испугался взрослой тетеньки и сбежал к школьнице, а теперь еще и сам стал малолетним дурачком, который бегает от серьезных разговоров.

Дина снова сжимает и выпячивает губы.

Отворачиваюсь, чтобы не бомбануть еще раз и не выдать весь спектр моих эмоций.

— Сам же потом будешь локти кусать, — уже мне в спину говорит Дина.

Одного у этой женщины не отнять — она никогда не повышает голос.

Но локти кусать я точно не буду.