Глава сорок пятая

Март

Это может показаться очень странным, но пара дней тишины без сообщений и звонков Алисы превращают мою жизнь в какой-то вакуум, где нет ничего, кроме работы и дороги.

Я начинаю понимать, что что-то идет не так, когда в очередной раз, не увидев на экране сообщения от Лисицы, злюсь и хочу убивать людей с особой жесткостью. Всех, вне зависимости от того, заслужили они это или нет. Просто потому, что у них, судя по движухе вокруг, есть и личная жизнь, и все в шоколаде.

А моя Динамщица на всю катушку отыгрывает свое прозвище.

Очень тяжело не написать ей что-нибудь, не вынудить на диалог.

Еще тяжелее — не позвонить.

Я перечитываю наши переписки, как долбаный наркоман, потому что мне вдруг до ломки и боли в висках не хватает ее милых сообщений с кучей влюбленных смайликов. Наших переписок, когда мы целыми днями могли обсуждать вообще все, что угодно, и мне было интересно!

Мне не хватает ее возни на кухне, когда возвращаюсь домой.

Даже елку убрать рука не поднимается, потому что ее наряжали мы с Алисой.

И когда в четверг вечером я вдруг понимаю, что контакт между нами оборвался уже на пять дней, мне вдруг становится очень хреново.

Потому что все это очень похоже на конец.

Бля, чем я думал, когда нес всю ту хуйню? Что было в моей голове?

Когда в четверг вечером все-таки нарушаю молчание и пишу, что могу забрать ее с работы, Алиса отвечает только около десяти: «Меня уже подвезли, но спасибо за предложение. Про ключи помню, извини, но вся неделя очень тяжелая. Следующая, надеюсь, будет свободнее».

В пятницу я решаю заехать за ней без предупреждения.

Просто дождаться, когда она освободиться, выйти, вручить огромный веник, который лежит на заднем сиденье, и сказать, что эта неделя без нее была очень хреновой.

Потому что это действительно так.

Но когда Алиса появляется на крыльце — после снегопадов Москву накрывает какой-то аномально теплый циклон и второй день идут дожди — замечаю, что она явно кого-то ждет.

Тянусь к дверце, чтобы выйти, но успеваю заметить, как ей навстречу идет какой-то здоровенный мужик с зонтом.

Где-то я его уже видел.

Со спины не узнать, особенно в темноте и за зонтом, но, когда они поворачиваются, я узнаю в этом амбале Марка Миллера — того самого, для которого готовил проект.

Чью руку пожимал, когда Алиса возила меня знакомиться с родителями.

Того самого, чьим успехом искренне восхищался.

Алиса садится к нему в машину.

И меня просто… укрывает.

Я даже не сразу понимаю, почему вместо того, чтобы мысленно поставить точку, завожу мотор и еду за машиной Миллера.

Куда они едут?

Почему вдвоем?

Что вообще Алиса делает с мужиком, который ей в отцы годится?

Он же лет на десять старше меня. Или больше?

Миллер просто подвозит ее домой?

Алиса говорила, что любит мужчин «постарше»… или я это придумал?

Или она говорила, что ее не смущает наша разница в возрасте?

От напряжения начинает побаливать голова, и следить за дорогой становится сложнее, особенно после того, как на первом же перекрестке автомобиль Миллера поворачивает в противоположную от дома Алисы сторону. На следующем светофоре так боюсь потерять их из виду, что опасно пролетаю на «моргающий» желтый.

Зачем вообще еду за ними?

Мне нужен этот геморрой?

Где-то подсознательно, как назойливыми молоточками стучит: «Пусть едет куда хочет, эта малолетка тебя игнорит всю неделю!»

Даже на мгновение почти решаюсь повернуть в другую сторону и вычеркнуть Алису из своей жизни. Проще поменять замок вместе с дверью, чем ждать, как собачонка, когда в ее системе ценностей произойдет тот самый «правильный период мариновки плохого мужика», после которого она снова обратит на него свое царское внимание.

Но продолжаю ехать за машиной Миллера.

Даже немного подаюсь вперед, когда на очередном светофоре останавливаюсь чуть ли не впритык к его внедорожнику и пытаюсь рассмотреть через тонированное заднее стекло, что они делают в машине.

Алиса как-то говорила, что хочет заняться сексом в машине.

И еще любила отвлекать меня, пока пытался сосредоточиться на дороге.

Сейчас кажется, что я зря цыкал и пытался остудить ее, как мне тогда казалось, детские выходки. Может быть, мне самому была нужна эта энергия? Драйв? Немного безумия?

В конце концов, «парочка» притормаживает у маленького кафе.

Когда Алиса выходит из машины, мне даже кажется, что она смотрит прямо на меня, на мою машину, которую я паркую на противоположной стороне дороги, около торгового центра. Но, конечно, не я один езжу на черном «БМВ», и подозревать меня в слежке — даже если это так — без причины просто невозможно.

Что я творю?

Эта мысль преследует меня следующих несколько часов, пока я как дурак жду, когда они выйдут. Хочу знать, что будет дальше. Хочу понимать, что между ними что-то происходит. Давно? До знакомства со мной? После? Или это первое «свидание»?

Я сбрасываю все звонки от Маши и, не читая, удаляю ее сообщения.

Но на звонок Дины все-таки отвечаю.

Просто… чтобы дать ей шанс. Почему нет? Ни один мужик в здравом уме не откажется от запасного аэродрома, тем более, если он у бывшей любовницы, с которой и так все налажено.

— Я очень сильно погорячилась, — говорит Дина.

Спокойно, взвешенно, без намека на волнение.

Так и вижу, как сидит перед зеркалом и контролирует каждое движение брови, чтобы не дай бог «не передать» лишнего. Она как-то призналась, что занимается подобным с восемнадцати лет — контролирует эмоции, чтобы всегда быть главной в ситуации.

— Очень мягко говоря, — отвечаю, тоже не сильно стараясь скрыть пустоту в голосе.

— Ты же знаешь, что иногда женщина не сразу понимает, когда нужно закрыть рот. — Смешок. Почти ужимка — так ненатурально.

Но я все равно подыгрываю, делая вид, что принял ее извинения.

— Может, увидимся в выходные? — предлагает Дина уже смелее.

— Я еще не уверен, буду ли свободен.

— Оу, — все-таки выдает свое удивление.

— Я же говорил, пока Маша в городе — мои планы будет лихорадить в разные стороны.

Дина в курсе, что у меня непутевая проблемная сестра, о которой некому позаботиться.

Мне «хватило ума» случайно проговориться, что мы сводные, но для Дины, как и для абсолютного большинства и для наших с Машей родителей этого достаточно, чтобы исключить любые интимные отношения между нами. Хотя лично у меня никогда даже мысли не возникало о том, что трахать телку, которая мне никто и которую я узнал уже в зрелом возрасте — это, блин, грех.

— Она никак не проживет без тебя пару дней? — немного оттаивает Дина. Видимо уже успела придумать, что я снова сбежал к глупой малолетке.

— Дин, я не хочу обсуждать с тобой свои семейные дела, — это правда. — Потому что, знаешь, как-то привык, что мою искренность и честность принимают с благодарностью и не используют как повод устроить психологический разнос.

— Ты мне никогда не простишь? — Она дает понять, что дует губы.

Только это Лисица могла делать это мило и совершенно естественно, потому что не кривлялась. А вот пытающуюся закосить под капризную малышку Дину я не смогу представить даже если врублю воображение на максимум.

Алиса и Миллер выходят из кафе, и я быстро завожу мотор.

— Я позвоню, — бросаю Дине и разрываю звонок даже без прощального ласкового слова.

Миллер отвозит Алису домой.

Проводит, как сраный рыцарь, до двери подъезда.

Дает бумажный пакет с логотипом кофейни.

Я выдыхаю, когда никто из них не устраивает «романтические засосы»

И сразу после того, как машина Миллера выезжает через арку, выхожу, бегу по ступеням, потому что у нее как обычно не работает лифт, нажимаю на кнопку звонка, и Алиса очень быстро распахивает дверь.

Со словами:

— Бармаглотище, я же сказала, что у меня свободно только…