Глава сорок девятая

Сумасшедшая

— Что? — не сразу понимаю я.

Нет, это точно не попытка уйти от ответа. Я уже настроилась сказать ему правду и в любом случае сделаю это в ближайшие минуты, просто мне хочется понять — откуда?.. Как в его голове вообще появилась эта мысль? Конце концов, я не делала ничего такого. И все мои взгляды можно было бы легко объяснить обычным женским участием, потому что вроде как я в курсе, что Миллер женат и вот эти «посиделки» — это точно не по работе.

Вместо ответа Андрей хватает меня за плечи и встряхивает несколько раз.

Я непроизвольно вскрикиваю, потому что, даже если я заслужила, это все равно слишком грубо.

Он лишь через пару секунд понимает, что его занесло: разжимает пальцы и делает шаг назад, к машине. Проводит рукой по волосам, нервно смеется, а потом снова иронично ухмыляется.

Я тоже отхожу, увеличивая расстояние между нами до более комфортного мне.

— Обычно, Алиса, если телку обвиняют в том, что она ебалась с мужиком, с которым она ебаться в принципе не могла, она инстинктивно скажет «Нет», а не — «Что?»

— Этому тоже учат в архитектурном? — не могу удержаться от сарказма.

Я всегда так защищаюсь.

А еще меня странно раздражает внезапно прорезавшийся в его речи мат.

Не знаю почему. Когда ругается Бармаглот — обычно вообще через слово — это как-то само собой разумеется, привычно и понятно. А иногда еще и будоражит до приятных спазмов в животе.

Но Андрею все это очень не идет.

— Я видел вас, — неожиданно вскрывает карты Март.

Сбивчиво, явно стыдясь, рассказывает, как за мной следил.

Зачем-то киваю.

— В жопу засунь свои кивки, — злится Март.

Снова пытается подойти ко мне, но в этот момент между нами очень вовремя проходит молодая парочка, и это немного остужает его пыл.

Мы оба выдерживаем паузу.

Он прислоняется к машине, а я очень стараюсь не начать отплясывать на морозе, потому что в туфлях на тонкой подошве, предназначенных только для того, чтобы пройтись в них по дорогому ковру от машины до столика.

Андрею, даже если он заметил, вообще по фигу.

А я лучше язык себе откушу, чем признаюсь, что замерзла.

— Я не спала с ним в том смысле слова, в котором это подразумеваешь ты. — Ненавижу себя за этот неуместный канцелярит, но мне так безопаснее. Официальный тон как бы умножает нашу дистанцию на два, и мне немного спокойнее в своем личном пространстве.

— А у слова «трах» есть какой-то другой смысл?! Серьезно?!

— Например, очень сильный удар обо что-то, — делаю каменное лицо.

— Ты вообще охренела?! — взрывается Март.

Точно так же он тогда орал по телефону, и даже через расстояние мне был неприятен его тон. А сейчас даже немного страшно.

— Понимай, как хочешь, — мой ответ. — В любом случае, это не то, что ты думаешь, и между нами ничего нет и не может быть. Ты сам видел, что Миллер… большой любитель женщин. И при этом «примерный семьянин». Просто у нас с тобой все было так запутано, что меня пару раз занесло. В конце концов, ты ведь тоже не святой.

Андрей делает вид, что у него проблемы со слухом, но я не собираюсь поддаваться и молча жду, когда он переварит услышанное.

— Я не изменял тебе! — орет так громко, что на нас, кажется, оборачивается вся улица. — Я был верен тебе, Алиса, потому что люблю тебя, дуру конченую! Я все твои выходки терпел, все тебе прощал, все…

Андрей вскидывает руки, как будто у этого спектакля целый стадион зрителей и он выкладывается на все сто.

— Ты мне все прощал? — Теперь уже моя очередь делать вид, что у меня проблемы со слухом. — Что ты мне прощал?

— Что тебя шатало в разные стороны! То ты меня хочешь, то не хочешь, то я тебе нужен, то не нужен, то ты вообще что-то думаешь, прикидываешь и вообще ставишь условия, где и как ты мне собираешься дать, и какое свидание для этого великого дара подходит больше всего! Старому херу тоже говорила, что раньше третьего — ни-ни?!

Мотаю головой, молча проглатывая обидные слова.

Где-то в них есть доля правды — я действительно немного «моталась». Но только потому, что до конца не понимала, что между нами. Просто свидания без обязательств? Что-то с намеком на продолжение? Затянувшиеся смотрины? Краткосрочная аренда?

Но ведь Андрей два месяца был с Диной, и если бы я тогда не поймала его на вранье — он, возможно, так и продолжал бы морочить мне голову?

Гоню от себя эти мысли, потому что, как бы там ни было, дала обещание больше никогда не возвращаться к прошлому и не вспоминать обиды, которые все равно уже ничего не решают, но могут все испортить.

— Андрей, не кричи, пожалуйста, — потираю свои озябшие плечи. — Ты меня немного пугаешь. И, если не против, может поедем ко мне и спокойно обо всем поговорим?

Он же должен видеть, что я замерзла.

И что ругаться на людях — себя не уважать.

— К тебе?! Да пошла ты на хуй! — Тычет пальцем в сторону ресторана. — Вот на тот!

Садиться в машину.

И уезжает.

Я пытаюсь как-то переварить произошедшее и одновременно не замерзнуть, хотя каблуки уже вовсю отстукивают морзянку по тротуарной плитке.

Он меня послал?

Снова?

Какая-то совершенно охреневшая от происходящего часть меня прикладывает ладонь ко лбу и предлагает на этом закончить все, что связано с Андреем Мартыновым.

Мне даже почти хочется с ней согласиться, если бы не это дурацкое чувство вины, которое разъедает воспоминания о том, что Март обещал больше никогда меня не посылать, но не сдержал слово.

Получается, что во всем виновата я сама.

Получается, что все мои чертовы принципы, с которыми я несла себя, словно королева Англии, ничего не стоят. И что я, вся такая хорошая и славная девочка, мало того, что обманула маму, так еще и полезла в трусы к женатому мужику, пока встречалась с другим — свободным, умным и красивым.

Только немножко истеричным.

Но, может, это те права на эмоции, которые мужчины всего мира отстаивают вместе с правом на равное участие в опеке над ребенком? Все-таки Андрей прогрессивный мужчина, мало ли что у него на уме.

Я нервно посмеиваюсь, дрожащими пальцами достаю телефон и быстро ввожу запрос в навигатор такси. Заодно мысленно скрещиваю пальцы, чтобы Бармаглот со своей новой «Заей» не вышли из ресторана до того, как отсюда исчезну я. Даже сейчас неприятно вспоминать ту его усмешку и сообщение. А если увидит, что я тут вся такая несчастная и в замерзших соплях — это будет мой личный «Оскар» в номинации «Провал года».

К счастью, сегодня мой ангел-хранитель трезвый и на работе, так что такси приезжает почти сразу, и я успеваю нырнуть в салон буквально за секунду до того, как в дверях ресторана появляется Бармаглот. Я нарочно отворачиваюсь, чтобы не смотреть и не знать, возьмет ли он ее за руку, как делал это со мной, когда вел до машины, поднимет ли воротник пальто, как делал со мной, ругая, что я забыла шарф.

Наденет ли варежки, как…

Вздыхаю и мысленно кручу пальцем у виска.

Вряд ли она носит варежки.

Потому что это у меня дурные принципы — порвать жопу, но доказать миру, что я имею право быть такой, какой хочу, носить то, что хочу, красить волосы в розовый цвет и когда-нибудь наконец скопить денег на свою кондитерскую.

Я на всякий случай достаю телефон и проверяю сообщения.

Маловероятно, что после такого скандала Андрей напишет вот так сразу, но вдруг?

Не то, чтобы мне больно от всего этого.

Я просто не знаю, что чувствую.

Обиду из-за того, что все вскрылось вот так?

Раздражение, что Андрей не смог сдержаться?

Злость, что снова наплевал на меня и даже не подумал о том, что я одета не по погоде?

Домой приезжаю с тяжелой головой, прусь в душ и только потом понимаю, что забралась в него прямо в белье. Щеткой соскребаю с кожи весь этот дурной день, наношу лавандовый мист и забираюсь под одеяло.

От Андрея — ни слова, ни звонка.

Хочется написать ему какую-нибудь хрень, вроде: «Знаешь, благодаря тебе я узнала, что мои туфли способны примерзать к асфальту».

Но боюсь увидеть, что сообщение не доставлено.

Поэтому, собравшись с силами, пишу Танян: «SOS!!! Нужно вино, конфеты и хороший плейлист, или буду трезвая подпевать под «Шальную императрицу»!»

Танян, как мой верный маленький оруженосец, откликается мгновенно: «В семь утра у тебя. Или все НАСТОЛЬКО плохо?!!!»

Я смотрю на часы, ловлю себя на том, что зеваю и пишу: «До утра доживу, сестра».

Прячу телефон под подушку, закрываю глаза и обещаю себе, что завтра обязательно найду выход из этой дурной ситуации.