Глава седьмая

Март

Алиса не врала, когда говорила, что любит мясо.

Она даже не очень долго изучает меню: заказывает рибай, салат со свежими овощами, фокаччу с черным трюфелем и бокал сухого красного вина. И, хоть я выбрал другое, так соблазнительно наговаривает официанту заказ, что, когда очередь доходит до меня, я откладываю в сторону меню и уверенно говорю:

— Мне все то же самое.

Мне уже приходилось несколько раз ходить на свидания с сайтов знакомств.

И только раз это было в целом неплохо и продлилось на два месяца.

В остальном всегда случалась какая-то катастрофа. То красотка с фото вдруг оказывалась какой-то кривоносой сильно возрастной дамой, хихикающей над тем, что «пять лет не скинешь — никто и не взглянет». То после десяти минут разговора на девушку нападал жор, и она скорее ела, чем говорила. То мне в лоб говорили, что любят ходить в красивые места, но финансовой возможности нет и «хотя бы вот так…».

Когда Алиса выбрала дорогой ресторан, я не удивился. Даже мысленно предупредил себя не удивляться и не разочаровываться «если что».

Но девочка-огонь каким-то образом умудряется заболтать меня до состояния «я готов съесть еще по одному стейку, лишь бы задержаться еще на час».

Она умная. Яркая. Сочная.

В очень многих вещах, конечно, потрясающе наивная идеалистка, но настоящая, без напускной «идеальности». Даже шутит по поводу небольшого тонкого шрама на левой щеке: говорит, что будет рассказывать внукам о своих пиратских похождениях.

В ней есть почти все, что мне нравится: красота, умение поддержать разговор, умение слушать и не перебивать, вставленные по делу шутки правильной остроты и пикантности, харизма.

И, само собой, роскошная грудь.

Если бы не одно огромное «но», которое, как неправильный соус, портит вкус всего блюда.

Я честное слово, пока вообще не представляю, что с ней делать.

То есть, я хочу с ней секс. Много разного секса.

Хочу, чтобы из ресторана мы поехали ко мне, и чтобы она не делала круглый глаза, почему я вместо того чтобы предложить ей чай с печеньем, вдруг стаскиваю с нее платье.

Но наше «потом» я не вижу вообще.

От десерта Алиса отказывается, говорит, что «в следующий раз» обязательно поведет меня туда, где сладости ест даже ее отец — как я понял, вполне себе успешный бизнесмен средней руки.

— Счастливчик-архитектор прошел фейсконтроль? — веселюсь я, пока мы идем к моей припаркованной машине.

Алиса загадочно улыбается.

Я распахиваю перед ней дверцу своей «Тойоты».

Но девочка не спешит садиться.

Поворачивается ко мне. Смотрит из-под полуопущенных ресниц.

Немного приоткрывает губы.

Если это не приглашение к поцелую, то я тогда даже не знаю, что.

Наклоняюсь к ней, недолго думая, за бедро, подтягиваю к себе и, пробуя, накрываю ее губы своими.

Тонкая рука обвивает мою шею, ягодный от вина выдох мне в рот.

Прижимается ко мне грудью. Соски напрягаются под тонкой тканью платья.

Выдох, когда в ответ еще сильнее сжимаю ее бедро.

Это просто охренеть как хорошо.

Но, когда собираюсь разогнаться, чувствую, как вторая ладонь осторожно, но твердо, толкает меня в грудь.

Черт. Это потому, что у меня встал и она, конечно, не может это не чувствовать?

Отстраняюсь, жду, что сейчас она выдаст какую-то высокопарную хрень, хоть, в общем, инициатива-то была как раз ее.

Но Алиса только жмурится, проводит по влажным губам костяшкой указательного пальца и по-кошачьи мурлычет:

— Вот теперь счастливчик-архитектор прошел фейсконтроль. — Распахивает огромные зеленые глаза, скользит взглядом по моему животу и ниже. Смущенной не выглядит. — Прости, Март[1], но секс на первом свидании тебе все равно не светит.

Наверное, у меня очень «говорящее» выражении лица, потому что Алиса еле сдерживает улыбку.

Ну ладно, мелкая.

— Ты вообще в курсе, что таких, как ты, называют динамщицами? — Выразительно откашливаюсь в кулак и, дождавшись, пока она сядет в машину, захлопываю дверцу.

Хорошо, что, по крайней мере, мы оба не горим желанием после ресторана устраивать еще и ночные гулянья. Мне рано вставать на работу, Алиса дает понять, что у нее тоже дела.

И на самом деле реально жаль, что сегодня мне придется отвезти ее домой, поцеловать в щеку и терпеливо ждать следующей встречи, о которой мы, кстати, еще не договорились.

Она живет в хорошем районе, в новостройке, въезд на территорию которой разрешен только владельцам. Показывает, куда ехать и где свернуть, у какого подъезда притормозить и терпеливо ждет, пока я выйду сам и помогу выйти ей. Вообще, я не то, чтобы большой поклонник всех этих реверансов.

Вместе подымаемся на крыльцо.

Анфиса поворачивается ко мне лицом, не глядя достает ключи из своей крошечной — как раз вот только для ключей и все — сумочки.

Она примерно на голову ниже меня и такая миниатюрная, что приходится демонстративно сунуть руки в карманы брюк, чтобы стало понятно: у меня совсем не невинные мысли на ее счет, но я буду уважать ее желание.

Возможно, даже еще целое одно свидание.

— Может, в пятницу? — предлагаю я. — Я закончу около шести, можно сходить в кино и…

— Хорошо, — не дает закончить она. — Заезжай за мной в семь, и потом решим, как можно провести целый свободный вечер.

— И никаких планов? Пожеланий? Непрозрачных намеков?

Она поджимает губы, немного запрокидывает голову, чуть склоняет ее набок, разглядывая меня словно какой-то музейный экспонат.

Нужно дать ей сто балов форы — девчонка вообще не скрывает, что знает, чего хочет от жизни и от мужчины, не корчит «я не такая, я целуюсь только после знакомства с родителями», ведет себя расковано и определенно привыкла к мужскому вниманию.

Хоть и малолетка (с оглядкой на мой личный возраст предпочтений), но есть и мозги, и принципы. И хоть еще ребенок ребенком, но во многом рассуждает здраво и трезво.

Поэтому вопрос «Что с ней делать потом?» становится еще острее.

— Март, — она уже второй раз называет меня так, видимо сокращая мою фамилию — Мартынов, — я намеки страшно не люблю и всегда говорю, чего хочу и когда хочу.

— Хулиганка? — Нужно очень стараться, чтобы не вестись на ее провокационно приоткрытые губы.

— Пацанка, — смешно морщит нос Алиса.

Я наклоняюсь только корпусом, чтобы не сокращать расстояние между нами.

Еле касаюсь кончиком носа ее щеки.

Между нами что-то неуловимо потрескивает, пробегает искрами по невидимым оголенным проводам. Это охренеть, как хорошо, потому что я уже очень давно не чувствовал такого сразу бьющей в башку притяжения.

Чувствую, как Алиса слегка поворачивает голову.

Мы, как кот и кошка, слегка прикасаемся друг к другу носами.

Как-то слишком ванильно-сиропно, но внизу живот снова болезненно тяжелеет.

Веду рукой, потираясь тыльной стороной ладони об ее руку.

Костяшкой пальца — вверх по коже, пробую толпу мурашек и мысленно хищно улыбаюсь.

— Спокойной ночи, динамщица, — шепотом ей на ухо, отодвигаюсь и бегу вниз с крыльца, оставив Алису даже без поцелуя в щеку.

Сумасшедшая

— Ты собираешься рассказывать, как все прошло, или я уже не почетная крестная мать твоих новых отношений? — вгрызаясь в мороженое, возмущается Танян, пока мы бродим по огромному торговому центру, заглядывая в каждый встреченный на пути магазин.

Вообще, у меня есть цель — порвались мои любимые беговые кроссовки, так что я как раз в поиске достойной замены. А Танян, в который раз, в поисках красивого платья, потому что в выходные у нее знаменательное событие — юбилей мамы Виноградова. И Сёмочка впервые за несколько лет их с Танян отношений набрался смелости пригласить ее не мероприятие.

У Виноградова успешная уважаемая семья. Не миллионеры, но люди с достатком, которые всего добились своим трудом. В сына вложили много денег и сил, взрастили как этакий депозит под огромный процент, а депозит, вместо того, чтобы подыскать девочку «своего уровня», связался с Танян — дочкой обычной семьи учителей.

Вот Танян и приходится изо всех сил стараться, чтобы доказать будущей свекрови, что она с Сёмочкой не из-за денег, а по любви. Ну и заодно не упасть в грязь лицом на предстоящем мероприятия.

Лично я думаю, что хрен у них с Виноградовым дойдет до свадьбы, но держу свое мнение при себе.

— Я с тобой прямо сейчас разговаривать перестану, если и дальше будет играть в молчанку, — заявляет подруга.

— Он очень милый, — говорю, чтобы не выглядеть совсем уж партизанкой. — Внимательный.

«А еще очень сексуальный…» — добавляю мысленно и с придыханием, но об этом я точно не буду говорить вслух.

— Милый? — Танян заталкивает в рот последний кусочек вафельного рожка и переступает порог бутика вечерних платьев от известного дома моды.

Ей это, конечно, не по карману, да и мне тоже, потому что я живу исключительно на свои собственные доходы, но поглазеть-то можно?

— Что не так с «милым»? — переспрашиваю я, когда мы останавливаемся у стойки с нарядами и присматриваемся к платьям. — Ты вообще в курсе, как сложно в наше время найти милого мужчину, который не считает, что тридцать минут знакомства — достаточный срок, чтобы хватать тебя за зад?

— Извини, подруга, — кривит губы Танян, — но «милый» — это, мягко говоря, не то, что женщина должна говорить о мужике после того, как сходила с ним на свидание. Так что, если ты не припрятала еще что-то, то Андрея самое время отправлять в дальнее плаванье и искать мужика, от которого ты будешь оргазмировать, как ненормальная.

Собираюсь сказать какую-то едкую гадость в ответ, но краем глаза замечаю женщину, которая стоит у соседней стойки. Все консультанты сбежались, чтобы ей угодить.

Это Мила — жена Марка.

И она, как чувствует, вертит головой, спотыкаясь об меня взглядом.

Она очень эффектная и совершенно точно не выглядит на свои годы.

Если честно, в ее годы я бы мечтала выглядеть так же — ни убавить, ни прибавить.

Что еще Бармаглоту нужно, когда такая женщина рядом?

Мила что-то говорит консультантам, показывает на пару платьев и услужливые консультанты бегут к кассе, явно довольные хорошей покупкой.

— Ты ее знаешь? — шепотом спрашивает Танян, потому что Мила идет в нашу сторону.

— Это жена Миллера, — бормочу я.

Танян не то, чтобы в курсе наших с Бармаглотом «особенностей общения», но о чем-то точно догадывается, потому что… В общем, есть в нашем с ним общении нюансы, которые выглядят, мягко говоря, странными. Но эта тема для меня — вечное табу. И я не обсуждаю ее даже со своей лучшей подругой.

Мила становится рядом.

Улыбается, очень красиво, как настоящая леди, отводит волосы за спину.

— Алиса, — улыбается мне и легким кивком здоровается с моей подругой. — Новая прическа?

— Да, — трогаю кончики волос, понятия не имея, зачем она подошла.

Мы время от времени сталкиваемся, правда, последний раз уже очень давно, Марк приезжал с ней к нам на дачу, когда отдыхали семьями, пару раз мы все вместе тусили в ресторане. Я тогда встречалась с Костей, и получилось что-то вроде посиделок в узком кругу.

— Хороший выбор, — чтобы не стоять молчаливым столом, говорю я, имея в виду ее покупки.

— У нас с мужем годовщина в воскресенье, есть повод принарядиться, — улыбается Мила.

Может, я просто себя накручиваю. Но скорее всего, просто очень не вовремя вспоминаю все те разы, когда — нужно быть честной — поддавалась на его флирт и флиртовала сама. Даже если никогда не давала Миллеру повод думать, что он может хоть на что-то рассчитывать.

Но каждый раз, когда мы с ней сталкиваемся, я не могу отделаться от мысли, что она о чем-то догадывается. Знает — или чувствует? — что я для него не просто дочь друга.

— Мне кажется, вот это очень вам подойдет. — Мила протягивает Танян платье, хоть все мы видели, что она взяла его просто от балды, не глядя. — У меня здесь хорошая скидка, я могу…

Танян смотрит сперва на меня, потом на нее, а потом уходит в примерочную.

И мы с Милой остаемся тет-а-тет.

— Как ваши дела, Алиса? — интересуется Мила, и мы обе знаем, что на самом деле это просто такое вежливое вступление в разговор.

— Все хорошо, — чуть не давлюсь наигранной вежливой улыбкой.

— Вы ведь в школе работаете, да? Последние дни отпуска перед началом учебного года?

— Вы по больным мозолям, — делаю вид, что мне очень смешно. — В этом году у меня уже второклашки, так что, надеюсь…

— Мила, скажите, на что вы рассчитываете? — перебивает она. Машет рукой в ответ на мое удивленное и непонимающее выражение лица. Все-таки, не актриса я, совсем не умею держать морду кирпичом. — Вы же понимаете, о чем я. Марк… Он… — Она как будто пытается подобрать максимально правильное слово. — Мой муж очень темпераментный мужчина. Он всегда таким был и всегда очень легко увлекался всем… что красиво блестит.

Так изящно поверхностной бестолковой вертихвосткой меня еще никто не обзывал.

— Я все еще не понимаю, о чем речь, Мила, — стараюсь хоть вряд ли безупречно, выдержать ее оценивающий взгляд. — Марк Игоревич — друг моего отца, но вы же это знаете? Мы не поддерживаем никаких контактов, кроме тех случаев, когда он гостит у папы.

Возможно, я была бы более убедительна, если бы все на самом деле было именно так.

Но наше общение уже давно вышло за поверхностный обмен десятком слов.

Потому что Бармаглот мне звонит и шлет сообщения, присылает цветы и… много чего еще.

Хоть я никогда не разрешала ему даже пальцем к себе притронуться и не знаю, что должно произойти, чтобы я на это пошла.

— Алиса, вы же не глупая девочка, — продолжает Мила, — и мне всегда казались достаточно правильно и хорошо воспитанной.

— Обязательно передам маме ваши комплименты ее педагогическим талантам, — не могу удержаться от колкости в ответ.

— У вас чудесная мама, Алиса.

Они, кстати, приятельницы: посещают один фитнес, иногда даже вместе ходят по магазинам и всяким культурным мероприятиям.

Не знаю, в какой волшебный шар смотрела Мила, и что она там увидела, но из постели мужа меня не вытаскивала, ни в каких пикантных ситуациях никогда нас не застукивала, так что эта попытка поставить на место «любовницу» выглядит очень странной. Если не сказать — притянутой за уши.

Мила смотрит на меня еще несколько секунд, потом вздыхает и уже спокойнее говорит:

— У Марка всегда были женщины. Вы же знаете, как в наше время модно стать девочкой «богатого папика». А он такой — обеспеченный, темпераментный, уверенный. Как огонь для всех этих… бабочек.

— По-моему, совершенно обычный, — пожимаю плечами.

Искренность — потому что я, правда, так думаю — играет мне на руку.

— Просто хочу предупредить вас, Алиса. Будьте осторожнее со своими желаниями и поступками. У нас с мужем за плечами десять лет семейной жизни, множество пережит трудностей и проблем. Вы будете не первым его трофеем. Возможно, чуть более желанным, потому что… — Она снова оценивает меня с ног до головы, но на этот раз обходится без эпитетов. — Он как ветер, который, даже если убегает погулять, все равно возвращается домой, ко мне. Потому что есть увлечения, азарт, что-то для тонуса и мужского эго, а есть семья и любовь.

— От любимой женщины мужчина не станет уходить на поиски «тонуса», — не раздумывая, отвечаю я.

Мила понимающе качает головой, но это все настолько снисходительно, что хочется отодвинуться, как будто меня только что потрепали по щеке как несмышленого ребенка.

— Вышу категоричность, Алиса, оправдывает ваша молодость. К сожалению, время быстро лечит этот недостаток.

Я поглядываю в сторону примерочной и, когда вижу высунувшуюся из-за ширмы Танян, делю выразительный знак глазами, что хватит уже отсиживаться и самое время прийти мне на помощь. Подруга все понимает, быстро идет к нам, вешает платье обратно жалуется, что ей совсем не подошло.

— Алиса, ты не забыла, что нам уже пора? — Делает такие глаза, что я действительно верю, что мы куда-то очень сильно опаздываем.

— Да, точно, — подхватываю я.

— Была рада встрече, — на прощанье улыбается Мила, когда мы с Танян, пожелав ей хорошего дня, чуть не убегаем не только из бутика, но и из торгового центра.

Судя по выразительному взгляду подруги, на этот раз она точно не отстанет от меня, пока я не расскажу, что это было. И придется рассказать, потому что она, моя верная боевая подруга, сегодня спасла меня от токсичного разговора, и будет не честным морить ее любопытство молчанием. Потому, у нас будет очень непростой для меня разговор. Не вдаваясь в подробности, разумеется.

Когда через пару часов мы доедаем вторую порцию десерта в нашем любимом кафе на набережной, Танян, подперев щеку кулаком, выдает философское:

— Ну, ты и влипла, подруга. — Облизывает ложку и с укором добавляет: — А главное — ни слова лучшей подруге! Ну, ни словечка же! Вот что бы ты без меня делала, а? Да тебя бы там эта крокодилица сожрала бы и все.

С трудом, но все-таки сдерживаю желание ответить ей, что никто меня жрать не собирался и все было очень культурно и даже без фола, но потом вспоминаю лицо Милы и ее голос, и морщинки в уголках глаз, все-таки выдающие ее возраст — и сдерживаюсь. Танян и правда меня спасла, иначе черт знает, до чего бы мы с Милой успели договориться.

— Ну и что ты теперь будешь делать? — спрашивает подруга и тянется к меню. Замечает мой неодобрительный прищур и быстро оправдывается: — Да я только чай без сахара, мороженое запить!

Конечно, когда приходит официант, она заказывает чай, но к нему еще порцию чизкейка.

А я тем временем достаю телефон и быстро, чтобы не заморачиваться с формулировками — а я это ой как люблю! — пишу сообщение Бармаглоту: «Мило пообщалась с вашей женой, Марк Игоревич. Очень она у вас умная и преданная, а вы не цените. Потому что гад и мудак. Поэтому сообщаю вам, что блокирую ваш номер в телефоне и во всех мессенджерах (на всякий случай). Вернитесь в семью, Марк Игоревич, вас там любят».

Отправляю сообщение и, не дожидаясь уведомления о доставке, выполняю обещание — прохожусь напалмом по всем приложениям, в которых он успел отметиться, ставлю блокировку и с чувством удовлетворения от того, что поступила абсолютно правильно, откладываю телефон.

Пусть я буду категоричной идеалисткой, но брак, в котором мужчина «уходит» на поиски азарта, обречен. Но как бы там ни было, я в его развале участвовать не буду.

[1] Март — от фамилии главного героя (Мартынов)