Глава 13. В голове у нее тараканы, а не в квартире!

— Ты серьезно? — шипел Алекс в гостиной на свою пассию, — Инесса — это мой дом, а не приют или отель! Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к чужим людям в своей квартире.

Мы с детьми сидели в спальне на втором этаже и старательно делали вид, что не подслушиваем.

Ах, Даша, научилось плохому у мужчин этого семейства.

— Но я же не чужой тебе человек, Лекс! — пропела эта змеюка, а я мысленно зажала кулачки и молилась, чтобы он выставил ее отсюда. Да и не я одна. — Я останусь всего на пару дней.

— Инесса, нет.

— Но тараканы, Лекс! — почти завопила дамочка, с диким ужасом в голосе, — они повсюду. Огромные такие, бегают, усами своими шевелят туда-сюда, по всей квартире, а я же боюсь… ты же знаешь, как я боюсь насекомых!

— В голове у нее тараканы, а не в квартире! — пробубнил Даня, сжимая кулаки. Мы с ним переглянулись:

— Ага, бегают внутри и усами туда-сюда, — изобразила я на пальцах. Мы с детьми покатились со смеху.

— Ты совсем меня за идиота держишь? Откуда в элитной новостройке тараканы?! — продолжал внизу распыляться хозяин квартиры.

— Я не знаю, я у управдома то же самое спросила.

— Когда начинались наши отношения, ты прекрасно знала, что в свой дом я не пущу женщину. У тебя своя жизнь…

— Но ведь ее ты впустил!

— Это другое…

Я захлопнула дверь в комнату, то, что было дальше, думаю, было уже не для посторонних ушей.

— Ладно, хватит подслушивать. Как насчет поиграть в викторину?

Мы с детьми так увлеклись игрой в кино-викторину, что когда через час открылась дверь в спальню, дружно подскочили от неожиданности. Вошел Алекс.

— Я звонил в управляющую компанию ее дома, она не врет. Там действительно проводит работу СЭС, — сказал мужчина, присаживаясь рядом с нами на пол. Я сидела по-турецки, подогнув под себя ноги, Лизка вертелась рядом, пытаясь заглянуть в мои карточки.

— Наверное, тараканы у нее в голове уже не умещались, вот и разбежались, — прошептала я, как мне казалось, тихо, но Алекс явно услышал, удивленно приподняв бровь, он старательно пытался сдержать смех.

— И долго она будет жить с нами? — Даня был недоволен и не намеривался это скрывать от отца.

— Всего пару дней, Даня. Я знаю, что ты ее не любишь, но наберись терпения и попытайся, если не подружиться, то хотя бы прожить эти дни спокойно, без скандалов с Инессой.

— Почему ты разрешил ей жить в нашем доме, пап? Это НАШ дом! — мальчишка подскочил на ноги, Алекс тоже встал.

— Данил, пожалуйста, давай не будем…

Но ребенок уже не слушал, он ушел в свою комнату, громко хлопнув дверью.

В свою спальню ночевать Алекс ее так и не пустил. В квартире была еще одна гостевая комната, куда он ее и поселил. Но я была уверена, что ночью Инесса все равно попытается взять хозяйскую комнату штурмом. Надо будет надеть перед сном беруши.

Время было уже почти двенадцать, я поговорила с родителями по телефону и спустилась в кухню. В горле пересохло, жутко хотелось пить. Гостьи нигде не было видно. Дети уже спали по своим комнатам.

В кухне царил полумрак, работали только ночники. За обеденным столом сидел Алекс.

— Еще не спишь? — спросил мужчина, отрывая взгляд от экрана ноутбука. Судя по всему, он работал.

— Нет, пришла попить, — я налила себе воды из фильтра в стакан. — Почему ты здесь работаешь?

Я замечала, что почти постоянно Алекс работал, сидя с ноутбуком либо за барной стойкой, либо за кухонным столом. Очень редко он поднимался в свой кабинет. Обычно даже когда мы с детьми «тусовались» в гостиной, Алекс был поблизости.

— А где?

— В кабинете.

— Сам не знаю. Раньше всегда там работал, последнее время ноги сами сюда несут.

— Ясно.

В кухни повисла тишина, которую решился нарушить Алекс.

— Даша, я предлагал ей снять номер в отеле, снять квартиру на эти дни. Она уперлась, что будет жить здесь и все.

— Передо мной ты отчитываться не должен, лучше Дане это объясни, — я помолчала, отхлебнув прохладной воды, — ты не тот мужчина, которым можно вот так просто управлять. Не понимаю я ваших отношений.

Мужчина устало потер переносицу.

— Я знаю Инессу уже много лет, — говорил он шепотом, чтобы никто не услышал, — сейчас уже сам не вспомню, как так получилось, что мы оказались в одной постели. Сначала это был просто секс.

— А потом? — я кажется даже замерла, ожидая его ответа. Мне так не хотелось услышать от него признание Инессе в любви.

— Потом я понял, что это удобно, когда у тебя есть подруга и для удовлетворения физических потребностей, и для «выхода в свет», назовем это так.

Я выгнула бровь — прозвучало очень грубо. Но я с облегчением выдохнула, когда поняла, что чувств у него к ней нет. Так нельзя, конечно, но внутренне я возликовала.

— Может, это и грубо звучит, — продолжал мужчина, крутя в руках чашку с чаем, — но Инессу это вполне устраивало. С меня деньги и статус, от нее мне требовалось только… — мужчина запнулся, я поспешно кивнула головой, говоря, что поняла. Я присела на соседний с Алексом стул.

— Мне не нужны были серьезные отношения, мне не нужна была женщина в своей жизни и уж тем более в сердце.

— Что случилось сейчас, что ее перестало все это устраивать? Она же так и извивается, напрямую говоря, что ей нужен загс и кольцо.

— Сейчас? — переспросил Алекс, откидываясь на спинку стула и в упор смотря на меня. Только сейчас я поняла, что мы сидим слишком близко. Наши колени соприкасаются. Я буквально ощущала, как тяжело вздымается грудь мужчины под футболкой. Одна его рука лежала на коленке, второй он по-прежнему сжимал кружку.

— Сейчас появилась ты, — хрипло, на выдохе произнес мужчина.

— Я няня.

По коже пробежал холодок, я сжала ладони в кулак, чтобы хоть как-то успокоить зашкаливающий пульс. Мужчина усмехнулся, переводя взгляд на мои слегка приоткрытые губы.

Каждый раз, оставаясь наедине, мы ходим по острию.

— Для меня ты не няня, и она, хоть и стерва, но не дура, прекрасно это понимает.

Я ощутила, как рука Алекса медленно переместилась на мою коленку, сжимая. Сильно, почти до боли. Разум вопил, а по телу прокатилась волна дикого возбуждения от такой грубой ласки.

Я теряла себя, теряла голову уже от одного его прикосновения.

Я прикусила губу, пытаясь унять рвущееся из груди сердце. Словно в замедленной съемке Алекс потянулся ко мне. Горячие дыхание мужчины обжигало, затрагивая самые потаенные уголки в моем изголодавшемся по ласкам теле.

Еще.

Еще чуть ближе.

Губы начало покалывать в ожидании поцелуя, который должен был вот-вот случиться.

Алекс смотрел мне прямо в глаза. Открыто и честно говоря взглядом, чего он хочет. И что сейчас будет, если кто-то из нас не возьмет себя в руки и не остановит это…

Где-то вдалеке, на периферии сознания, ночную тишину прорезал противный голос:

— Любимый!

Это был словно ушат ледяной воды.

Инесса.

Не здесь, на втором этаже. Возможно, в его спальне. Пока мы тут едва ли не набрасываемся друг на друга. Какой бы она ни была мерзкой, я не из «таких». Мне чужого не надо.

Я уперлась руками в грудь Алекса, не давая приблизиться. Мужчина прикрыл глаза и поджал губы. Он тяжело дышал.

Я подскочила со своего стула, избегая смотреть ему в глаза.

Мне было стыдно. Стыдно, что еще бы чуть-чуть… и никто из нас не оказался достаточно благоразумным, чтобы остановиться.

Дура ты, Даша. Он только что сказал тебе, какие у него отношения с женщинами, и ты чуть добровольно не шагнула за эту постыдную грань.

Я развернулась, бросаясь вон из кухни, на выходе меня остановил печальный голос Алекса.

— Мне ее жалко, Даша, кроме меня у нее никого нет. Поэтому она сегодня осталась здесь.

— На жалости далеко не уедешь, — покачала я головой, выдавливая из себя. Голос был безжизненный и, кажется, даже немного дрожал, но я все равно сказала то, что так долго «вертелось на языке», — она «гнилой» человек.

Я повернулась к Алексу лицом, встречаясь с печальным взглядом черных глаз.

— Я понимаю, что она твоя девушка, подруга или кто там, но она фальшивая, злая и завистливая. Такие, как она, не заслуживают жалости. Такие люди сами виноваты в том, что рядом с ними никого нет.

Я ушла к себе, больше мне сказать было нечего.