Глава 3. Перемирие

В среду у меня была дневная смена в ресторане. Утром, проснувшись пораньше, не спеша приняла душ, мысленно намечая планы на день. В начале восьмого я уже на кухне готовила завтрак.

Поднять Лизу оказалось едва ли непосильной задачей. Она слишком поздно легла спать, поэтому за завтраком клевала носом в тарелку. Даня утром снова игнорировал меня. Завтракать отказался, щелкнул сестренку по носу, обулся и ушел. Я для него словно не существовала.

Частный садик «Лисичка», в которых ходила девочка, находился в соседнем районе, неподалеку. После завтрака я быстро привела себя в порядок, навела легкий неброский макияж и оделась в униформу ресторана: неизменное черное платье-футляр. Помогла Лизке собраться, приготовила ребенку рюкзачок со сменной одеждой, и уже в начале девятого мы вышли из дома. Я, крепко прижимая сумку, а Лизка своего любимого Флафи — игрушечного плюшевого медвежонка.

В садике Лизы воспитатели были предупреждены, что приводить и забирать девочку буду я. Территория садика была огромной, и все под камерами. Должно быть, это очень дорогой частный сад. На территории был свой бассейн, своя спортивная площадка и веранды индивидуально для каждой группы. Все было чисто, ярко и максимально безопасно для детей. Воспитатели в группе приветливо улыбались.

Я даже поймала себя на мысли, что, когда у меня будет ребенок, я бы хотела, чтобы он ходил именно в такой детский сад. Пожалуй, здесь я могла бы оставить свое чадо и абсолютно спокойно весь день заниматься своими делами.

Свое «временное» чадо я завела в группу и, помахав на прощание, убежала на работу.

День пролетел незаметно. Смена сегодня была как никогда суматошная. Ресторан готовился закрыться на спецобслуживание вечером. Поэтому повара бились в истерике, ничего не успевая, а официанты летали со скоростью света по залу, стремясь угодить желанию каждого.

Вечером дома Даня снова старательно делал вид, что я мебель. Не более.

На следующий день повторилась та же история. И через день…

Я пыталась разговорить его, пошутить. Все без толку. Он не желал идти на контакт. Даже неоднократные просьбы Лизы (с которой мы очень сдружились) поиграть с нами, его не трогали.

Так повторялось изо дня в день. Целых полторы недели. За это время мы сказали друг другу не больше пары слов.

В пору уже было отчаяться и бросить попытки, но, к счастью, это не про меня.

***

В субботу мне нужно было выйти в вечернюю смену в ресторане. Я зашла к Дане в комнату, чтобы сообщить это и попросить присмотреть за сестрой. На что мне ответили:

— Можешь идти и не возвращаться, — грубо, даже не отрываясь от экрана ноутбука.

— Да что же это такое! — взорвалось мое хваленое терпение. Неизменно при каждой встрече мне не забывали намекнуть, что я здесь просто лишняя. Нет, конечно, я понимала, что я им никто, просто тетя с улицы, но элементарную вежливость никто не отменял! Я поняла, что, если сейчас не обозначу границы дозволенного, потом уже будет поздно. Так и останусь в его глазах игрушкой для битья.

Подойдя к Дане, я просто захлопнула ноутбук, чуть не прищемив ему его вредный нос, а зря. От этого поступка ребенок пришел в бешенство и подскочил со стула, сжимая руки в кулаки. Синяк уже почти сошел и напоминал едва заметное желтое пятно.

— Да что ты себе…

— Значит так, Данил Александрович! — перебила я его, Даня буквально пыхтел от недовольства, — я все понимаю. Даже, черт побери, то, что ты не в восторге от меня и от моего присутствия здесь. Я терпела твои выходки целую неделю.

— Ты ничего… — зашипел он на меня.

— Я не договорила!!! — прорычала я, это сюрприз для него, но я тоже умела злиться и упирать руки в бока, грозно топая ногами. — Я понимаю, что ты считаешь себя невероятно взрослым и самостоятельным, но не забывай, что у тебя есть младшая сестренка. Будь добр проявлять хотя бы элементарную вежливость по отношению ко мне и уж соизволь терпеть мое присутствие в твоем доме хотя бы ради Лизки.

— Я и сам мог бы присмотреть за сестрой. Не нужны нам няньки! Зачем отец притащил тебя в наш дом? Ему своей противной Инессы мало?! — Даня сложил руки на груди. Типичная защитная поза. Желание отгородиться от неприятного тебе человека или разговора.

— Я понятия не имею, о какой Инессе вы все время мне говорите. В ваш дом твой отец, как ты выразился, «притащил» меня потому, что, несмотря на кучу работы и обязанностей, он беспокоится о вас. Когда он уезжал, то очень переживал! Можешь считать меня нянькой, кухаркой или просто мусором под ногами, но тебе придется смириться с моим присутствием, хотя бы до приезда Александра Дмитриевича! Потому что я ему пообещала присмотреть за вами. А я свое обещание держу. В отличие от тебя.

— Я тоже всегда держу свое обещание! — крикнул во весь голос Даня.

— Неправда! — возразила я, — ты пообещал отцу, что поможешь мне освоиться. Он оставил тебя за старшего, за мужчину в этом доме! Но пока что ты, как маленький мальчишка, дуешься и грубишь.

— Сама ты мальчишка, — пробурчал он себе под нос.

— Я девчонка, маленькая и хрупкая, а вот ты будущий мужчина, который пока что ведет себя, как дите малое.

— Все вы одинаковые, что ты, что эта его баба! — Даня со всей силы пнул валявшийся на полу мяч. Тот отскочил и с грохотов ударился в стену. — Деньги вам всем нужны от моего отца, а на нас с Лизкой вам плевать! Спите и видите, как бы побыстрей сплавить нас в интернат. Знаешь, сколько я таких нянь и отцовых подруг уже видел? У всех все заканчивалось одинаково.

От таких взрослых слов, сказанных ребенком, я опешила. Я, конечно, понимаю, что многие подростки любят раздувать из мухи слона и слишком преувеличивать, а то и фантазировать какие-нибудь небылицы, но что-то подобное я слышала и от Лизки. Честно говоря, это начинает пугать.

Я устало выдохнула, на мгновение прикрыв глаза, пытаясь сбросить неожиданно накативший гнев.

— Так, Даня, давай присядем.

— Не хочу я сидеть.

— Слушай, я правда просто хочу вам помочь. За эти дни я очень прикипела к Лизке. Да и к тебе, несмотря на всю колючесть, я же знаю, что хороший человек.

— Откуда ты можешь это знать. Ты вообще нас не знаешь.

— Вижу. По твоему отношению к сестре. А ближе узнать тебя ты сам не позволяешь.

— И что ты хочешь?

— Перемирие? — я протянула ему руку, надеясь на примирительное рукопожатие, — давай заключим мир до приезда твоего отца.

— А потом?

— А потом, если я тебе так неприятна, я уйду. Честное слово.

Даня замолчал, разглядывая мою протянутую ладонь.

— Хотя бы давай попытаемся это время прожить спокойно. Идет?

— Идет. Но ты обещаешь, что потом уберешься из нашего дома?

— Обещаю. Уберусь.

— Идет.

Мы скрепили обещание данное друг другу крепким рукопожатием.

С тех пор, хотелось надеяться, между нами установилось шаткое, но все же перемирие.

Я убежала на работу, а Даня остался сидеть с Лизкой.