Глава 31. Жить буду

Наверное, я уже очень долго стояла под струями воды. Время в последние дни как-то перестало для меня существовать. Словно гигантские часы жизни неожиданно остановили свой ход. Замерли. Устраивая пытку растерзанной болью предательства душе.

Капли медленно стекали по коже, опадая лужицами под ноги. Волосы намокли и стали тяжелыми, а по щекам катились молчаливые слезы. Как и всю прошедшие дни стоило мне остаться наедине с собой и своими мыслями, я возвращалась в тот злосчастный вечер среды. День, которой начался, как в сказке, а закончился, как в проклятой драме…

«Я стояла в прихожей и ждала его. Рядом на полу лежала моя дорожная сумка с самыми необходимыми на первое время вещами, а Маруся уже ждала меня у себя. Пути отступления я себе приготовила на случай, если все окажется правдой. В руках я крутила все тот же несчастный телефон и золотые запонки, в сердце боль и тлеющий уголек надежды. Может, все же Алекс опровергнет, может, это все нелепая случайность или умелая игра Инессы. Может, может, может. Сколько этих возможностей крутилось в голове!

Дверь в спальню на втором этаже открылась, и я услышала торопливые мужские шаги.

Собирая остатки силы воли и отерев ладонью пару скатившихся по щекам слезинок, я ждала, когда Алекс появится в поле моего зрения.

— Даша, — услышала я поблизости, — родная, ты где?

На этом его «родная» сердце дрогнуло. Инессу он никогда так не называл, я была точно в этом уверена, тем не менее вернулся к ней. Был с ней той проклятой ночью, когда думала что он в Лондоне, он был у нее! С ней.

Проходя мимо прихожей, Алекс кинул на меня взгляд, но в первое мгновение замешкался, видимо, не сразу сообразив, что это я. Потом уже осознанно пробежался взглядом по моей застывшей фигуре в куртке и уличных ботинках и замер. Лицо мгновенно поменялось. Лучащаяся счастьем улыбка медленно сошла на нет, уголки губ опустились, а брови стремительно нахмурились, выражая полное непонимание.

— Даша, что происходит? — спросил Алекс, делая шаг в мою сторону. Я, стоявшая до этого не двигаясь, выкинула вперед руку, останавливая его. Алекс был в одном полотенце, небрежно замотанном на бедрах, по груди скатывались капельки воды, падающие с мокрых волос. Ужасно режущее душу зрелище.

Держись, Даша.

— Я тебе сейчас задам только один вопрос, и ты ответишь мне на него предельно честно, — голос вопреки внутреннему состоянию не дрожал, а это уже хорошо. Потому что изнутри меня всю колотило.

— Хорошо, конечно, — обеспокоенным голосом сказал Александр, замирая в паре шагов от меня. — Что происх…

— Ночь с понедельника на вторник. Где ты был. У Инессы? — молодец я, стальная выдержка. На лице ни один мускул не дрогнул, зато в отличие от меня Алекс стремительно бледнел. Губы сжаты, руки упер в бока и отпустил голову, устало выдыхая.

— Даша.

— Где ты был? — прорычала я сквозь стиснутые зубы. — Ответь мне.

— Да, я был у Инессы, — крикнул Алекс, разозлившись, — но…

— Это вот, тебе передали… — перебила я его. Помахала мобильником и швырнула его на полочку в прихожей, туда же сверху полетели и эксклюзивные запонки.

Ну, вот и все. Конец сказочке.

— Даша, послушай меня! — сбросил оцепенение Алекс. Я рванула к двери, но не успела, мужчина схватил меня за руки и прижал спиной себе, — я не знаю, что Инесса тебе наговорила, но все не так слышишь!

— Отпусти меня! — прорычала я сквозь стиснутые зубы, пытаясь вырваться из сильного захвата мужчины, брыкаясь и извиваясь, что было сил. Наигранное спокойствие стремительно дало трещину, по щекам уже катились непрошеные слезы.

— Не отпущу! Мы сейчас сядем и спокойно поговорим, я прошу тебя. Родная, умоляю, выслушай меня! — Алекс уткнулся лицом мне в шею, только сильнее обхватывая руками.

— Я тебе не родная! — прошипела я, дернув локтем и больно ударяя Алекса по ребрам. Мужчина согнулся от неожиданно прострелившей боли. На мгновение хватка ослабла, мне удалось оттолкнуть его от себя и выскочить за дверь.

— Даша, стой! — услышала я позади мужской крик, и припустила быстрей.

Бежала я пешком по лестнице с этого несчастного двадцать седьмого этажа, глотая слезы и проклиная себя и его и эту злодейку-судьбу.

Запомните, розовые очки всегда бьются стеклами внутрь!»

Я скучала. Очень. Сердце отказывалось верить, что он мог так поступить, но головой понимала, что эти отношения были временные. Кто я, а кто она.

— Дура, безмозглая дура! — прошептала я, уперев взгляд в свое исхудавшее отражение. Лицо было болезненно белым, глаза опухшие, а кончик носа красный. Через два часа мне полагалось быть на работе. Сейчас соберу себя по кускам и с неизменной фальшивой улыбкой, кучей тональника и огромной дырой в груди пойду в ресторан. Мне нужно было снова привыкать жить одной. В этом мире как все строится? По принципу каждый сам за себя.

С момента моего ухода из дома прошло почти пять дней. Первые дня два, пожалуй, были самыми тяжелыми после того, как я просто сбежала из квартиры, не оставив ему даже возможности объясниться. Мне было по-настоящему хреново, да еще и настойчивые попытки Алекса поговорить бередили рану. Мужчина пытался пару раз поймать меня у ресторана и поговорить, но на мое счастье рядом всегда мелькали люди или охрана заведения. Во второй день Лика вообще заставила охрану силой выставить его за дверь. Он тогда буквально дышал огнем от злости. На звонки я просто не отвечала, сообщения сразу удаляла, разговаривать с ним и даже видеться я сейчас не хотела. Мне было обидно и больно. Не думала я, что человек так просто раскидывается признаниями: «Я люблю тебя». Я-то, дура наивная, уже нафантазировала себя такое светлое будущее. Ну, как мы, девчонки, любим? Свадьба, дом, собака. Настроила уже своих воздушных замков. Уже сама была готова и подбирала момент, чтобы ответить взаимностью и произнести эти несчастные три слова. Мне казалось, ему важно услышать их в ответ. А оказалось вон оно как. Причина, по которой он ездил к Инессе, для меня была предельно ясна. Иных просто не было.

Она победила. Что же, молодец, отвоевала свое.

Змея.

— Дашуль, ты как? — спросила обеспокоенная Маруся, передавая мне чашку с дымящим кофе.

— Жить буду. Ну, существовать, так точно, — вымучила я улыбку и быстро, почти залпом осушив бодрящий напиток, выскочила из дома. Перед работой еще нужно было заскочить в банк, внести очередной платеж.

Я реально понимала, какие неудобства доставляю для Лешки с Марусей своим присутствием, хоть они это и отрицали. Но я в тот момент просто не знала, куда еще податься. Сейчас разберусь немного с деньгами и подыщу себе квартиру, что-нибудь подешевле и где-нибудь на окраине.

Я села в автобус и уставилась в проносящийся за окном унылый пейзаж. Как там мои Лизка с Данькой? Как отец объяснил им уход? До невозможности сильно хотелось их увидеть, но зачем травмировать еще больше? Может, Алекс все преподнес с такой стороны, что я им уже совсем чужой человек. И они и думать обо мне не думают. Сколько раз за это время я брала в руки мобильник, собираясь позвонить им, и сколько раз выключала несчастный гаджет, чтобы не было искушения. Если разрывать все, то конкретно. Да, сейчас будет больно, но это лучше, чем медленно, шаг за шагом отдаляться.

Поток людей устремился к дверям, и я решила выйти на остановку раньше, чтобы немного прогуляться и подышать свежим воздухом, а то со своей депрессией уже совсем белого света не вижу.

Пока не спеша плелась по парку, задумалась и не заметила, как столкнулась с кем-то из прохожих. Слегка покачнувшись, чуть не приземлилась мягким местом на асфальт, но меня поддержали за талию.

— Просите, пожалуйста! — натянуто улыбнулась я, поднимая взгляд на пострадавшего да так и замирая с открытым ртом. Холод, безумие, ярость плескались в этих, смотрящих на меня свысока знакомых глазах.

— Стас… — выдохнула я, дернувшись в попытке убежать.

— Привет, любимая! — ухмыльнулся парень, перехватывая за руку.

***

Алекс

Уже битый час сижу и тупо смотрю в экран. Информация до мозга не доходит вообще, читаю и не понимаю что. Невозможно в таком раздрае работать.

Откидываю больную голову на спинку кресла и закрываю глаза. Как мне до нее достучаться, как заставить поговорить и выслушать? Эта Ликина выходка, когда сестричка силой выставила за двери, чуть не взорвала меня окончательно. Так хотелось наорать и высказать все, что внутри, только вот парни из охраны были ни при чём, и я это, слава богу, понимал. Видимо, мозг все еще был способен функционировать в моей голове.

«Дай ей время», — сказала мать. Ну, охереть, только мне-то что это время делать? Ждать, пока она себе окончательно всякой чепухи надумает и потом вообще в мою сторону смотреть откажется, так что ли?

Слышу, как дверь в кабинет приоткрылась.

— Пап, можно?

В кабинет заглянул Даня. Выражение недетской серьезности на лице, брови нахмурены, а руки сжаты в кулаки. Как-то не успел я заметить, когда из маленького карапуза сын вырос и уже стал молодым мужчиной. Иногда смотрю на него и понимаю, чертовски похож на меня. Тот же характер, только, пожалуй, более импульсивный. Но это израстется, жизнь научит уравновешенности и терпению.

— Входи, конечно.

— Пап, скажи честно, Даша ушла, да? — сказал сын, замирая перед моим рабочим столом.

Я посмотрел на ребенка и устало провел ладонью по вискам, стыдливо отводя взгляд. Это для Инессы игры, для нас с Дашей проверка на прочность, а вот для детей это по-настоящему катастрофа.

— Дань, я…

— Ты виноват да? — махнул сын головой, и поджал губы. — Поэтому она ушла? Даша бы нас с Лизкой не бросила просто так.

— Даня сядь, — перебил я словесный поток сына.

— Пап, верни ее, — и не подумал слушаться упрямый парень.

Я встал с места, обошел стол и присел напротив сына на корточки, заглядывая в не по-детски серьезные глаза.

— Я клянусь тебе, я не сделал ничего, чтобы обидеть ее. Даня, Даша просто немного не так поняла меня.

— Может, это из-за нас, пап? Из-за того, что она работает в ресторане бабушки? Даша узнала и обиделась, что мы ей не сказали, да?

— Нет, такой разговор нам еще предстоит и, если на кого она и будет обижаться, то на меня. Вы с Лисенком тут ни при чем.

Не хватало мне, чтобы еще дети себя виноватыми чувствовали. Они сами узнали обо всем этом только по приезде из отпуска, надо же было как-то объяснить, что фото с бабушкой показывать не будем. Вот и пришлось придумать для детей такую «игру», в которую сын, разумеется, ни разу не поверил.

— Ты же любишь ее, правда?

Я усмехнулся. И когда же он такой проницательный стал?

— Люблю. Очень, — ответил я предельно честно, сердце от этой любви просто готово было выскочить из груди и разлететься на атомы.

— А Даша знает о твоих чувствах?

— Хотелось бы надеяться.

Какой-то слишком серьезный и личный разговор у нас получается. Чувствую себя в этом диалоге не отцом, а нашкодившим сыном.

— Если любят, не отпускают. Даша как-то сказала, что настоящий мужчина должен брать и завоевывать, если девушка ему нравится. Добиваться ее.

— Правильно сказала, — кивнул я. Когда это, интересно, у них такой разговор был и почему я не знаю?

— Ну, так и… — протянул парень, складывая руки на груди и уставившись в упор. — Ты вообще что-нибудь делать собираешься, а, бать? Девчонки не должны делать первый шаг. Может, Даша ждет, когда ты сделаешь этот шаг?

— Ты прав, Данил, не должны. И да, собираюсь, и сделаю все возможное, чтобы Даша вернулась домой, обещаю!

— Пап, она нам нужна.

— Знаю, сынок.

— Лизка вчера днем плакала, она скучает по маме.

— По маме? — внутри все похолодело, почему спустя столько лет дочь вспомнила про биологическую родительницу? Ее, к слову, я не видел уже лет пять точно. Практически с самого ее «побега». Лишь раз она впорхнула в мой офис довольная жизнью и сообщила, что выходит замуж и цитирую: «старые дети мне не нужны». Ну, правильно, как там говорят? Старых отмоем или новых нарожаем. Вот она и пошла по второму пути. Где сейчас биологическая мать моих детей и что с ней, я понятия не имею, да как-то и плевать, честно говоря. Никакая нормальная женщина не бросила бы свою родную кровь, это я придурком глупым был, связавшись с ней. Да еще и дважды. А охотницей за деньгами она была еще и похлеще Инессы. Родила детей в надежде на штамп в паспорте.

— С чего это она Ирину вспомнила? — покачал я головой.

— Я не про Иру говорю, — отмахнулся сын. — Она скучает по Даше, пап, она уже давно в разговорах со мной называет ее мамой и как-то сама, видимо, этого не замечает.

— Даша об этом знает?

— Нет, ее Лизка стесняется так назвать. Боится, что Даше это не понравится…

Я поднялся на ноги и похлопал сына по плечу. Хотелось просто в голос выть от отчаянья.

— Понял тебя, сынок, — сказал, устало потирая шею. — Я все решу.

Я должен. Потому что без нее жизни мне не будет, а существовать, как приведение и пустая оболочка, я не согласен.

После разговора с сыном я понял, что стремительно теряю не только свою любимую женщину, но и детей. Все эти дни они сами не свои и даже Лизка, хоть маленькая и ничего, по сути, еще не понимает, но чует неладное. Каждое утро начинается с вопроса: «Когда придет Даша?» и каждый вечер им же и заканчивается. Сказки теперь перед сном читать выпадает роль мне, а потом подолгу лежу рядом с заснувшей малышкой, пялюсь в потолок и представляю, как на этом же месте столько месяцев подряд была моя Даша.

Больше я так не могу, надо что-то решать. И начну я с ее прошлого, хочет она того или нет, я ее не отпущу.