Часть 12.

Может, ну их, все эти детские обиды? Просто встретиться, поговорить…

Но о чём? Что у них может быть сейчас общего? У каждого своя, давно устроенная жизнь. У неё взрослая дочь, а может, и не одна. И муж, конечно же. И зарабатывает неплохо. Тачка, цацки.

Прикинул, что если Рите лет восемнадцать, то это получается, что заделала она её сразу после их расставания. Шустро, ничего не скажешь.

И тут же его осенило. Догадка ударила наотмашь, сбив с ног и лишив точки опоры.

А если… А что если эта Рита — его дочь?

Ну а вдруг, чисто теоретически?..

— Олеся, а в отделе кадров уже все разошлись? — открыл дверь, спугнув скучающую секретаршу. Та быстро закрыла страницу в Одноклассниках, и растянула губы в улыбке.

— Да, полчаса назад все ушли.

— А резюме этой… новенькой у тебя случайно нет?

— Какой новенькой? — округлила и без того шарообразные глаза Олеся.

— Ну, курьера нашего. — Ян уже начал терять терпение, почему-то ощутив себя полным идиотом.

— Нет, но если нужно, я могу сходить…

— Не надо, не столь важно, — захлопнул дверь и тяжело опустился в кожаное кресло. Закинул ноги на стол, достал из ящика пачку сигарет, щёлкнув серебряной Dunhill, жадно затянулся. Бросает он, называется. Бросишь тут!

А как эта Олеся на него смотрела? Будто что-то заподозрила. Мол, никогда не интересовался персоналом, а тут какой-то курьер несчастный ему понадобился.

И тут же снова жутко на себя разозлился. Вообще-то, это его фирма и его сотрудники, имеет право в любой момент изучить резюме любого, хоть курьера, хоть уборщика.

Или, может, на воре шапка горит?

Маловероятно, что эта девчонка его дочь. Иначе это будет совсем как в каком-то второсортном мыле, не бывает в жизни такого. Да и не похожа она на него совсем…

Но, логика логикой, а чем чёрт не шутит?

Решил, что завтра всё-таки посмотрит резюме Риты, и особенно пристально изучит дату рождения. А если всё-таки окажется, что она его…

Столбик пепла упал на обивку кресла, в воздухе запахло палёной кожей.

А, к чертям всё! Ну что за день-то сегодня такой!

После мятежных терзаний плюнул на работу и, отпустив секретаршу, прыгнул в машину и поехал домой. Всё равно толку от него сейчас никакого.

Пока ехал, думал, восстанавливал в памяти ту судьбоносную осень. Перед глазами мелькали рваные кадры из прошлого, словно эпизоды немого кино, словно и не было этого вовсе…

Но вытатуиурованная под сердцем буква "Я" — давным-давно перекрытая кельтским узором, горела и жгла, напоминая о том, что не закрасишь никакими чернилами.