Часть 145. Тимур

Сука! Чёртова сука!

Тоже мне — собрала вещи, ушла! Да скатертью дорога! Прибежит ещё, в ноги упадёт, будет вымаливать прощение! А он не простит! Пусть она с голоду подыхает — не простит!

Тимур бродил по пустующей квартире и, вымещая злость, пинал ни в чём не повинную мебель.

Дочь совсем от рук отбилась — убежала куда-то в истерике; жена завела любовника и, собрав вещи, ушла; замужняя любовница ждёт от него ребёнка.

Больше всего на свете он любил порядок, режим, размеренность, и меньше всего — сюрпризы и хаос. Сейчас же его жизнь напоминала армагеддон, всё перевернулось с ног на голову. Порядки, нерушимые устои, взгляды — всё это рухнуло в одночасье. Сейчас он остался совсем один в большой пустой квартире и не знал, куда себя деть.

Это было странно, но когда Яна ушла, у него не возникло мысли её остановить. Впервые за совместно прожитые девятнадцать лет он не боялся её потерять.

Она не любит его, не хочет, она предала его, изменяла с другим! Зачем она ему? Для чего?

Да, можно было бы проучить её, начать мстить, устраивать подлость за подлостью — именно этого он жаждал, когда только узнал о появлении в её жизни ублюдка Набиева. Но сейчас он словно перегорел. Зачем тратить свои моральные силы на шлюху? Пусть катится! Он оставит её ни с чем — нищенкой, а когда этот мажор пнёт её коленом под зад, и она прибежит вымаливать у мужа прощения — он только посмеётся ей в лицо. Так ей и надо, заслужила!

Больше волновало его сейчас другое — Полина. Её беременность. Его будущий сын. А то, что это будет сын, он нисколько не сомневался.

Эта новость его словно обухом по голове шарахнула — на пятом десятке стать отцом, это даже волнительнее, чем в восемнадцать. В молодости вся жизнь впереди и такие вещи, как продолжение рода, кажутся естественными, но он в свои сорок шесть уже даже не помышлял о подобном и если планировал нянчить детей, то только уже внуков. И тут такое! Это же вся жизнь изменится в корне! Нужно успеть дать ему достойное воспитание, образование, научить всему, что знает он сам. И имя он хотел дать ему достойное — Святослав, в честь деда.

Размышляя о будущем ребенке, Тимур даже расцвел, и мысли о сбежавшей жене отошли на второй план.

Его сын. Его кровь. Он вырастит из него настоящего человека!

И тут его осенило, словно черная грозовая туча закрыла собой ясный небосвод: а что если Полина улетит с ребенком обратно во Францию или куда-нибудь ещё? Что если не позволит принимать участие в воспитании? Вон она какая своенравная — палец в рот не клади, это не мягкотелая Яна. Полина запросто может его отбрить и вообще ни разу не показать сына.

От одной только подобной мысли Тимуру сразу стало не по себе. Да и терять саму Полину он не хотел — он словно к ней прикипел за эти недели, и дело даже было вовсе не в прекрасной совместимости в постели. Ему нравилась эта её заносчивость, её уверенность в себе, нравилось, что она держала его яйца в своём крошечном кулаке. Именно такой женщины ему не хватало — властной, горячей, темпераментной. Жизнь с ней будет как на пороховой бочке, но зато не унылое болото, как с его уже практически бывшей. Нужно ехать к Полине, спокойно поговорить, теперь-то его уже ничего не держит.

Натягивая пиджак, Тимур схватил со стола ключи от машины и, перешагивая рассыпанные лекарства, спешно покинул брошенную всеми квартиру.