Часть 25.

— А ещё, хотелось бы узнать — если позволишь: чего именно во мне тогда не хватило, чтобы ты выбрала меня? Жизненного опыта, пресловутых лет в паспорте, бабла? Чего? Почему он, а не я?

Она явно растерялась, не ожидая так скоро столь откровенных вопросов. Или вообще не ожидая их.

— Ян… я не думаю, что сейчас подходящий момент об этом говорить…

— А когда подходящий? Ещё лет через двадцать? — усмехнулся он и вылил остатки коньяка в свой бокал. — Не думай, что я до сих пор держу на тебя обиду, это не так. Я спрашиваю сейчас не за себя, я спрашиваю за того восемнадцатилетнего пацана, который втюрился в тебя по уши и как болван верил каждому слову!

— Ты многого не знаешь, понятно? — вспылила она, перейдя на срывающийся громкий шепот. — Если бы тогда не ушёл так скоро, если бы не свалил, убегая от проблем, из города…

— Убегая от проблем? Так скоро?! — перебил он, буквально онемев. — То есть, по-твоему, я должен был носиться за тобой ещё пару лет, сидеть под дверью и слушать, как ты там совокупляешься с этим своим уродом в куцем пиджачке? Надеюсь, ты бросила его так же подло, как и меня когда-то!

— Вообще-то, Тимур мой муж, — осведомила она, и Яна словно кипятком облили.

То есть она ещё и замуж за него вышла. За него, за этого придурка-чистоплюя?!

— А Рита тоже его? — спросил, заранее зная ответ.

— Ну разумеется. Не твоя же!

— Лихо ты, — горько усмехнулся Ян и махнул официанту с просьбой повторить.

— Так же лихо, как и ты.

Её згляд метал молнии, казалось, воздух вокруг искрился и вибрировал от накала нешуточных страстей.

— Я одного не пойму, бросила ты меня, а выставляешь сейчас всё так, будто это я был во всём виноват!

— Вот только давай не будем, хорошо? Не строй из себя святого, — её губы изогнулись в презрительной ухмылке. — Ты такой же, как вон та репродукция Монэ — фальшивка, бутафория. И не делай вид, как будто не понимаешь, о чём я.

— Представь себе — не понимаю.

Официант принёс коньяк и с важным лицом — будто выполняя какое-то священнодействие, налил в каждый бокал на самое донышко и незаметно испарился.

Ну что за издевательство? Ни выпить, ни понюхать. Ян взял графин и от души плеснул ещё.

Он действительно понятия не имел, что именно она имеет в виду, буквально терялся в догадках. Он же не сделал ничего такого, за что она могла бы затаить на него зло.

А она затаила. Смотрела на него с откровенной обидой, тяжело дыша, глаза лихорадочно блестели. Смахнув с лица выпавшую прядь волос, гордо вздернула подбородок.

Яна охватило такое странное состояние… сродни помешательству. Коктейль из ярости и страсти. Настолько сильной, что едва не снесло крышу.

Алкоголь ли это, либо что-то ещё, но если бы они сейчас находились где-то наедине, видит Бог, он вряд ли бы стал держать себя в руках.

— Замолчал? Правильно. Наверное, просто нечего сказать, — она грациозно поднялась, взяла свой бокал и залпом выпила. Поставив пустую тару обратно, громко ударила тяжёлым донышком о стол. — Знаешь что — я была рада, когда ты мне позвонил. Думала, что ты изменился, что прожитые годы не прошли зря, что ты всё осознал и захочешь извиниться. Увы, я жестоко в тебе ошиблась. Ты всё такой же…

— И какой же я?

— Спасибо за коньяк, — вместо ответа бросила она и, не оборачиваясь, покинула ресторан.