Часть 44.

— Привет, надеюсь, мы никого не разбудили? Богдан, чего встал, проходи, — Карина подтолкнула вперёд пятилетнего сына: тот вцепился в свой рюкзак с зубастой пастью дракона и недовольно протиснулся в дом. — Слушай, я понимаю, что, может, я не совсем вовремя, но мне позарез нужно отлучиться, — уже тише проговорила она. — У Бо в саду карантин, а у нашей няни сегодня выходной. Так что не обессудь.

— Вообще-то о таких вещах предупреждают заранее! Ты могла хотя бы позвонить?

— Нет! Потому что тогда бы ты мне точно отказал. Привет… — замялась, — … эм… как её зовут? — шепотом спросила Карина, кивнув на показавшуюся на лестнице Таню.

— Так никто не делает, — проигнорировал её вопрос Ян. — Ты зря привезла сюда ребёнка — у меня на работе цейтнот, при всём желании я не смогу бросить всё и остаться дома.

— А взять его с собой?

— Ты совсем спятила? — Ян взял её под локоть и завёл в гостиную, закрыв дверь. — Что у тебя за такие важные дела, что ты не можешь отложить их ради собственного ребёнка? Насколько мне известно, последние пятнадцать лет ты нигде не работала. Ах да, извини — ты вообще никогда не работала!

— Будешь мне мораль читать? — повысила голос Карина и достала жужжащий телефон из кармана узких джинсов. Не извиняясь, вышла на лестничную клетку, с кем-то оживлённо разговаривая.

Ян смотрел на сестру и совсем её не узнавал: она и так неприлично худая, а за тот месяц, что они не виделись, скинула ещё. Кожа да кости! Несмотря на усилия косметологов и кучу дорогих процедур, её волосы всё равно оставались тусклыми, а кожа стремительно покрывалась глубокими морщинами. Карине всего лишь тридцать три, но выглядела она гораздо старше, и её, похоже, это нисколько не волновало. Смыслом её жизни в последние годы был увы, отнюдь не ребёнок, а очередная доза.

Ян сам не понял, как смог допустить, что его родная сестра превратилась в законченную наркоманку. Холёную, в брендовых шмотках, на дорогом авто, но сути это не меняло — девушка стремительно катилась на дно.

Она начала употреблять ещё в институте, но тогда никто ещё не бил тревогу: родители не знали, а Ян жил отдельно и видел сестру редко. Он подозревал, да и доходили кое-какие слухи, но сам за руку её не ловил, поэтому не мог ничего предъявить. Считал, что даже если она и балуется чем-то запретным, то это не серьёзно, что в конце концов она образумится и возьмётся за голову. Рассчитывал, что когда Карина встретит достойного мужчину, то перестанет контактировать со своими непутёвыми дружками-мажорами: выйдет замуж, забудет о пагубной привычке. Но время шло, сестра выглядела всё хуже, начались проблемы со здоровьем и огромные долги, покрыть которые она была не в состоянии. Сменяющиеся любовники не желали постоянно оплачивать все её прихоти. Мужчины испарялись, долги росли.

Когда отрицать очевидное стало уже невозможно, Ян попытался определить её в лучшую клинику Москвы, подключил родителей, и они уже вместе старались достучаться до неразумной девчонки. Но та лишь твердила, что это её жизнь, и она имеет право делать с ней всё, что захочет. Отказывалась от помощи, огрызалась, убегала из дома, пропадая на целые недели.

Всё изменилось, когда она узнала, что ждёт ребёнка. Тогда был очень трудный для неё период: будущий папаша свинтил в неизвестном направлении, Карина осталась одна, беременная, с кучей долгов. Только тогда она решила кардинально поменять свою жизнь — отказалась от наркотиков, оборвала все связи, послушно принимала витамины и ела полезные продукты. После родов осталась жить в загородном доме родителей, всё свободное время посвящая сыну.

Казалось, что всё осталось позади и наконец наладилось, как около года назад она снова сорвалась.

Сначала переехала в свою московскую квартиру под предлогом, что пора становиться самостоятельной, потом начала потихоньку занимать деньги: на новые туфли, на путёвку в Таиланд, на няню Богдану. Изворачивалась, делала вид, что всё в порядке, отрицая, что виной всему снова наркотики. Ян это прекрасно понимал и чувствовал, что скоро им придётся пройти новый круг ада по возвращению сестры в нормальную жизнь. И путь этот будет уже гораздо дольше и труднее.