Часть 65.

Положила аппарат на аккуратно застеленную кровать и отскочила как от гремучей змеи. Нельзя брать трубку! Точка поставлена, что мы ещё можем сказать друг другу нового? Он слышал обидные слова этой Тани в мой адрес, да и сам не слепой. Он не позвонил и не приехал на следующий день, значит так хотел увидеть! Не нужно снова наступать на те же грабли, достаточно уже с меня унижений!

Но сердце не слушало доводы разума, разрываясь от желания услышать его голос.

Хотя бы ещё один раз, что бы он там ни сказал…

Схватила трубку, но телефон уже замолчал. Я не ответила. Ну почему я не ответила?

Настроение и так до этого препаршивейшее, окончательно скатилось к нулю. Хотелось зарыдать от разочарования и злости на саму себя. Ответить на звонок — это по-взрослому, бегать от нерешённых проблем — инфантильно и глупо. Мне сорок один год, но я до сих пор порой веду себя как неуравновешенный трудный подросток.

Может, он хотел сказать что-то важное, а я даже не дала ему шанс!

Телефон снова ожил в руках, и я сразу же поднесла его к уху, даже не взглянув на номер. Я знала, что это снова он. Чувствовала.

— Привет. Это я, — выдохнул он, и против воли на лице нарисовалась счастливая улыбка. Судя по звукам, он находился где-то на улице: в трубке гудели клаксоны, и отчётливо доносились звуки московской непогоды. Капли дождя, разбрызгивание воды в лужах от проезжающих мимо автомобилей. — Ты забыла у меня свои часы на барной стойке, обнаружил их вчера вечером, решил, что, наверное, они тебе дороги. Там сзади гравировка: "С любовью, Яне от Тимура". Не знал, что твой благоверный такой романтик.

Машинально провела ладонью по запястью левой руки — часов не было. Я действительно сняла их, когда мыла овощи, и потом, когда пришла эта «мисс-всё-на свете» — убежала, разумеется совершенно не вспомнив о подаренных Тимуром Tissot на пятнадцать лет нашей совместной жизни. Не вспомнила я о них и дома. На самом деле мне не были дороги эти часы, но Яну об этом знать не обязательно.

— А ты в курсе, что дарить часы — плохая примета? Говорят, это к расставанию, — сквозь насмешливый тон отчётливо слышались язвительные нотки.

— Как видишь, мы до сих пор вместе и очень счастливы.

— Ещё не вечер, — буркнул он, и только я хотела поинтересоваться, что же он имел в виду, как Ян сменил тему: — Сегодня в восемь, в парке Горького, буду ждать тебя на Китайском мосту. Отдам твою пропажу. Не придёшь — сдам в ломбард.

Короткие гудки привели немного в чувство.

Это что, завуалированное свидание?! Да ещё где — в месте, где встречаются влюблённые парочки.

Сегодня в восемь.

Продолжая сжимать трубку, покосилась на настенные часы. Десять утра. Только лишь десять.

Я всегда в шутку жаловалась на свой ранний склероз, но сейчас я была благодарна так вовремя отказавшей пару дней назад памяти.

Жаль, что погода с утра не заладилась. Подошла к окну и подняла бамбуковые жалюзи: дождь закончился, сквозь медленно рассеивающиеся тучи пробился робкий солнечный луч. Пахло озоном, молодой зеленью и весной. Закрыла глаза и глубоко вдохнула свежий аромат. Место тревог и двухдневного душевного раздрая заняла нахлынувшая эйфория.

Словно очнувшись, отбежала от окна и достала из шкафа платье.

Некогда стоять и тратить время попусту. Нужно привести себя в порядок, сходить в торговый центр и присмотреть себе что-то новенькое. Не хочу, чтобы он смотрел на меня и проводил мысленные параллели, сравнивая со своей бывшей пассией. Или ещё нынешней — не разберёшь. В любом случае, я просто обязана выглядеть на все сто, даже хотя бы ради самой себя!