Часть 67. Тимур

— Тимурчик, ты куда, рано же! Ну побудь ещё чуть-чуть, — Лена приподнялась на локте, откидывая рыжую копну густых кудряшек за спину. Тяжёлые груди с тёмными сосками просвечивались из-под полупрозрачного пеньюара, маня и зазывая обратно в постель. Но Тимур лишь брезгливо отвернулся, бросив взгляд на часы. Одиннадцать. Взял мобильный и набрал домашний номер телефона. Через семь длинных гудков включился автоответчик. Никого. Она ещё не вернулась.

Со злостью кинул аппарат на прикроватную тумбочку и, не стесняясь наготы, прошёл в ванную. Лена что-то мурчала вслед, игриво напрашиваясь «потереть спинку», но он как всегда проигнорировал её желание. Эта женщина его раздражала, пора с ней завязывать.

Закрыв дверь и дважды проверив замок, забрался в душевую кабинку, включил горячую воду. Обжигающе горячую.

Подставив плечи под упругие струи, принялся дотошно намыливать тело, не пропуская и сантиметра. Запах геля для душа с ароматом ванили вызвал приступ тошноты, но он скорее пойдёт домой грязным или помоется простой водой, чем воспользуется чьим-то бруском мыла.

Тимур не считал свою фанатичную чистоплотность и педантичность чем-то из ряда вон. Да, ему не нравится криво поставленная на полку обувь и полотенца, разложенные не по цветам, да, ему неприятно прикасаться к чужим личным вещам, но это же нормально, он же не свинья и не неряха.

— Тимур, открой, — постучала Лена, проговорив какие-то пошлости, от которых его тоже едва не вывернуло.

Он пришёл, он сделал своё дело, зачем вот эти все никому не нужные игрища?

Понятно, что Лене скоро сорок, и она жаждет устроить свою личную жизнь, охомутав успешного адвоката, но так и он давно не мальчик и прекрасно знает, что ей от него нужно. Он не собирался уходить от своей жены, а Лена… Лена это просто отдушина, куда он мог выплеснуть скопившийся негатив и агрессию. Если бы жена не была такой холодной и равнодушной, он бы, возможно, не стал мараться о других женщин. Яна сама вынудила его ходить на сторону и добирать там то, что не могла дать сама.

Лена не первая его любовница, и далеко не последняя. Каждую он выбирал тщательно, уделяя особо пристальное внимание чистоплотности и хорошему здоровью. Подцепить какую-то заразу для него было самым страшным кошмаром. Но, даже зная, что женщина чиста, всегда использовал самые качественные контрацептивы и потом тщательно отмывал с себя следы женской страсти. Ему не нравился запах других женщин, ему не нравились их телесные выделения, он даже никогда не целовал своих любовниц. Единственный запах, что ему нравился, и который был ему приятен — это запах жены, но увы, жена на дух его не переносила.

И так было всегда, всю их совместную жизнь. Он же видел, с каким лицом она ложится с ним в постель и принимает его ласки. Будто несёт повинность, какое-то наказание. Может, он не самый лучший любовник, но он старается сделать ей приятное, но она никогда этого не ценит! Смотрит в потолок отрешённым взглядом, мечтая, чтобы половой акт поскорее завершился.

Он сам не знал, почему выбрал именно её. Словно помешался. Ему хотелось видеть рядом эту женщину, доказать всем: ей, себе, друзьям, что он всегда добивается того, чего хочет. Даже когда узнал, что она спит с другим — тем сосунком-мажором, богатеньким отпрыском папаши-крохобора — то всё равно принял, проглотил обиду. Когда встретил её тогда зимой, такую убитую и раздавленную, брошенную и униженную, решил, что пока жертва слаба, нужно брать её под крыло. Приручать. Вылепить под себя. Сразу же перевёз её к себе под сладким соусом заботы и приложил все силы, чтобы затащить в постель и поскорее заделать ребёнка. Чтобы она уж точно никуда не делась.

Первое время имел её до умопомрачения, пытаясь доказать, что он лучше того юнца, но она была холодна. А однажды ночью она назвала его чужим именем — Ян, и Тимур понял, что она его не забыла. Никогда не забывала. Даже когда спала с ним, законным мужем! Тимур до сих пор считал, что виной всему — этот Ян. До встречи с ним всё было гораздо лучше, Яна была мягче и сговорчивее, но после того, как появился этот молокосос, всё пошло прахом.