Часть 73.

Раскрыв рот от изумления: уставилась на воду, потом подняла взгляд на него, не зная, как реагировать.

— Какого чёрта?

— Извини, всё бы ничего, но эта гравировка… Но подожди, готов понести материальное наказание за свои кривые руки, — залез в другой карман и извлёк что-то серебристое. Не спрашивая, взял мою руку и с лёгкостью застегнул на запястье стильный браслет из белого золота. — Ведь дарить часы плохая примета, верно?

Да плевать на часы, я ими не дорожила, да и носила просто потому, что Тимур обижался, что я не хожу в подаренных им побрякушках. Но что я ему скажу, когда он заметит, что часы пропали? А он непременно заметит!

— Спасибо, но не нужно, — попыталась вернуть подарок обратно, но он мягко отстранил мою руку.

— Нужно, отказа я не принимаю.

Повернулась спиной к парапету, разглядывая его абсолютно чёрные в темноте ночи глаза.

— Чего ты хочешь, Набиев? Зачем тебе всё это?

— Что — это?

— Звонки, встречи, подарки. Это приглашение. Что тебе от меня нужно?

— А если я скажу, что просто потому, что мне так хочется — тебя устроит подобный ответ?

— Хочется? Ты серьёзно? То есть, по-твоему, ты можешь вот так запросто делать всё, что тебе заблагорассудится? Людьми не играют, и чувствами тоже. Может, ты привык, что женщины выстраиваются в очередь, чтобы урвать каплю твоего внимания, но я не буду делать то, что тебе просто «хочется».

— Зачем передёргивать мои слова? Ты вложила в них совсем иной смысл!

— Я услышала то, что услышала. Дай пройти, — обошла его горой возвышающуюся перед собой фигуру и быстро зашагала прочь, попутно нашаривая в сумочке телефон.

Нужно вызвать такси и ехать домой. Ни к чему мне эти сомнительные авантюры. Ничего другого, кроме разрушенного брака и разбитого корыта мне в итоге не светит. Ему-то что — поиграет, потешит эго — и вернётся в свою фешенебельную квартиру, найдёт очередную «таню» и как с гуся вода. А мне есть, что терять.

— Такси «Десяточка», доброй ночи.

— Мне нужна машина, к парку Горького.

— Куда именно подъехать? Ориентир?

— Парк Горького, — нервно покрутила головой, но не увидела ничего примечательного: слева — вода, справа — густые заросли, лавочки, усыпанные молодёжью. — Господи, не знаю! Я на набережной!

— Извините, нам нужно название улицы, дома или остановки.

— Твою мать, — тихо выругалась, нажав на сброс. Где-то здесь должен быть выход, но где? Тротуары петляли, заводя куда-то вглубь парка, можно как выбраться, так и заблудиться ещё сильнее.

— Ты почти у цели. И, кстати, тут совсем недалеко метро Октябрьское. Дойди до конца, вон там у фонаря поворот налево…

— Пошёл к чёрту, Набиев, — отмахнулась от следующего по пятам невидимого собеседника, мысленно радуясь, что он не бросил меня одну в этом лабиринте.

А ведь всё начиналось так хорошо: разговаривали по душам, без придирок и эмоциональных качелей. И вот опять он вывел меня на эти самые эмоции! И как у него это получается? С пол-оборота!

— Раньше ты не была такой вспыльчивой, — поравнялся он, улыбаясь краешком губ. По-моему, его всё только забавляло.

— Ты раньше тоже был, знаешь, чуточку посноснее, — резко остановилась и негодующе нахмурила брови: — Какого хрена ты выбросил мои часы?

— Я уже сказал, эта надпись «любимой» меня покоробила. Не хочу, чтобы ты носила его подарки. К тому же я сделал рокировку — изделие за изделие.

— Между прочим, вот эти серьги и кольцо мне тоже подарил Тимур! Их ты тоже выбросишь?

— А ты вымогательница!

— Знаешь что — сейчас же забери свой дурацкий браслет… — неуклюже цепляясь за застёжку непослушными пальцами, буквально пылала от гнева. Ничего не выходило, и это распаляло ещё сильнее.

Когда он взялся пятернёй за моё лицо и, притянув ближе, поцеловал, я опешила, но даже не подумала отстраняться. Я ждала этого, хотела, мечтала, представляла…

Вцепилась в его рубашку, мысленно разрывая препятствие в клочья. Это был странный, безумный вечер, и конечно он был просто обязан завершиться именно так. Горячим, неумолимо страстным поцелуем.

Сумочка соскочила с плеча и с тихим стуком упала на асфальт. Поясница, плечи, шея, затылок… Я исследовала его тело руками, позволяя в ответ заново изучать своё.

Услужливая ночь спрятала под своим покровом наши сплетённые фигуры, и даже фонарь, мигнув в последний раз, с лёгким гудением потух, словно постеснявшись мешать нашему уединению.

Как же это сладко — целовать мужчину. Желать его до мозга костей, наслаждаться каждым прикосновением. Не вымучивать из себя жалкие зародыши страсти — а пылать от неё, растворяясь в греховном пламени.

— Поехали ко мне, — хрипло выдохнул он в мои губы. Не вопрос — приказ, которому невозможно не подчиниться.