Часть 76.

Звуки оркестра выдернули из цепких лап крепкого сна. Нашарила рукой телефон и отключила ставшую ненавистной "Симфонию номер пять" Бетховена. Правильно говорят: хочешь возненавидеть мелодию — поставь её на будильник.

Семь утра.

С трудом разлепила веки: глаза чесались, как будто в них насыпали мелкого песка. Голова немного гудела, как это бывает, когда слишком поздно лёг и очень рано проснулся. А уснула я в шестом часу.

Половина кровати Тимура была пуста, и это принесло невероятное облегчение. Чуть не попалась вчера… Как это неприятно — обманывать свою вторую половину, даже если рыльце этой половины тоже в пушку.

Попыталась подняться, но тело словно одеревенело, абсолютно не желая повиноваться новому дню.

Ужасно хотелось спать. Если засыпала я с большим трудом: ворочалась, воевала с одеялом, несколько раз открывала и закрывала окно, то проснуться сейчас было подобно подвигу. Откинулась обратно на подушку и с наслаждением закрыла глаза. В мысли пошагово пробрались воспоминания вчерашнего вечера: ресторан, танцы на набережной, поцелуй… На этом моменте я остановилась чуть дольше, смакуя и воспроизводя в памяти каждую деталь. Его губы, прикосновения, напряжённые мышцы спины под тонкой тканью рубашки. По телу пошла волна приятного томления.

Ян. Я позвонила ему под утро и согласилась поехать с ним!

Резко раскрыла глаза и сбросила одеяло. Села на край кровати — голова тут же протестующе закружилась, вынуждая вновь принять горизонтальное положение.

Я согласилась поехать с ним. Уже сегодня!. Какой чёрт меня за язык дёрнул? У меня же работа, да и что я скажу Тимуру? Ника тоже не ожидает гостей так скоро. Я совсем чокнутая, раз пошла на такое!

Скоропалительные решения никогда не были моим коньком — каждую мелочь мне нужно хорошо обдумать, взвесить все за и против, а тут просто схватила телефон и за секунду всё разрулила. Наверное, это и есть то самое состояние аффекта, когда ты не можешь мыслить трезво и совершаешь какие-то действия, повинуясь сиюминутному порыву.

Всего два часа назад мне казалось, что я поступаю верно, сейчас же в душе поселился страх…

Зачем мне это? Это очень рискованно и абсолютно неразумно! Сбегать в другой город с чужим мужчиной, оставляя законного мужа… Это определенно провальная идея: Тимур обо всём узнает ещё до того, как я сяду в поезд. Да и когда я успею утрясти все дела с работой? А собраться в дорогу? Нет, это точно безумие!

Пока в надежде разбудить сонный мозг понимала контрастный душ, пока замазывала консилером тёмные круги под глазами, пока жарила на кухне глазунью из трёх яиц — всё это время не переставая обдумывала предстоящую поездку. Был огромный соблазн позвонить Яну и отказаться от этой авантюры, и в то же время ужасно хотелось поехать с ним. Купе на двоих, равномерный стук колёс, зелёные посадки за окном и мы с Яном. Совсем одни.

— У тебя желток растёкся.

Слова Тимура дошли с опозданием. Медленно опустила глаза на сковороду: действительно, один желток превратился в лужицу, превращая яичницу в грустный смайлик.

— Я не буду это есть. Ты же знаешь, что я ем только ровную глазунью.

Перевела взгляд на мужа: голубая рубашка с накрахмаленным воротничком, тёмно-серый галстук в тонкую жёлтую полоску, волосы идеально зачёсаны на бок, в руках — неизменная газета. Почувствовала, как медленно закипаю, и как в чашу терпения с лёгким всплеском упала последняя капля.

Захотелось сделать ему какую-нибудь пакость: выдернуть из рук «Вестник» и разорвать на мелкие кусочки, облить брюки остатками кофе, сорвать с лица очки и выбросить в окно, но вместо этого я выключила плиту и молча ушла в спальню.