Глава 7

Мужчина отодвинулся подальше и, что-то пробормотав под нос, вышел из комнаты, оставив меня одну. Слегка стряхнув с себя наваждение, оглядевшись, я пришла к выводу, что вполне бы могла принять интерьер за старомодный земной. Гостиная с диваном, парой кресел, столиком и полыхающим камином привела меня в восторг. Через арку виднелась небольшая кухня, но заходить туда без хозяина показалось неправильным. Усевшись на диван, я погладила ворсистое покрывало, наслаждаясь тактильными ощущениями и, не удержавшись, легла на спину и закрыла глаза. Легко было представить себя на туристической базе, в гостевом домике в стиле ретро. Огонь был искусственным, но потрескивал очень натурально. Запах древесной смолы заставил расслабиться и забыться. Едва заметная царапина на внутренней стороне губы слегка кровоточила и, казалось, всё ещё хранила вкус Санура.

— Красиво…

Подскочив, я села прямо, отчаянно краснея. Вилор смотрел на меня с нечитабельным выражением. Осторожно скользнув в его сознание, я содрогнулась от обиды, тоски и нежности… от воспоминаний: меня за стеклом с листом и кусочком воска: волосы взлохмачены, футболка сползла с плеча, обнажив тонкую ключицу и крохотную родинку над грудью… Я тихо напеваю, кружась по полу, переступая босыми ступнями между разбросанными рисунками… Я плачу, отвернувшись к стене, думая, что никто не видит. Влажные дорожки бегут по щекам, подрагивающие закушенные губы… Беззащитный взгляд, проскользнувший в гордом и уверенном… Мои серебристые глаза с огромными зрачками, обрамлённые подрагивающими ресницами, трепетные губы, припухшие после поцелуя, сногсшибающий вкус моей кожи… Гибкое тело, прижимающееся к его, тесно, обескураживающе… Запах моих волос… голос, севший от страсти… как сложно было отказаться, оттолкнуть, оставить одну и, вернувшись, услышать и не сметь отвести глаз…

— Никто не видел меня, как ты, — прошептала я поражённо.

— Ты не можешь знать, — глухо пробормотал он.

— Поверь, могу… и точно знаю. Сан, — я нервно одёрнула рубашку, — не знаю, что я могу предложить тебе, но я очень… я хочу… просто хочу быть уверенной, что это мои желания, а не…

— Прости.

— Мне никогда не было так хорошо. Это вызывает зависимость?

— Не уверен. Ты другая, — он нервно передёрнул плечами.

— А обычно? — настаивала я.

— Обычно — нет.

Решительно преодолев расстояние между нами, я обхватила его за талию. Мужчина застыл. В свободных штанах и мягкой футболке, обтягивающей довольно прилично накаченный торс, он казался очень притягательным.

— Ты особенный, и я никогда не встречала никого подобного, — не удержавшись, я заглянула в его сумрачное лицо. Рисуя его по памяти, мне не удавалось передать глубины его взгляда, изумрудного, глубокого, с затаившейся болью на самом дне зрачков… — Дай мне время. Я не привыкла быть зависимой…

— Мне не по силам контролировать свою физиологию.

— Надеюсь, что это не понадобится, — разгладив пальцами упрямую складку над переносицей, пробормотала я. — Санур… — он сфокусировался на моих губах, заставив вспыхнуть от вполне определённых желаний, — нам же не обязательно целоваться… пока.

— Пока? — видеть выражение его лица было бесценно.

— Ты говорил о еде, — напомнила я, сдерживаясь, чтобы не набросилась на него в попытке добраться до соблазнительных чуть приоткрывшихся губ, и меня нехотя отпустили.

Проследовав за вилором на кухню, я ненадолго остановилась в дверном проёме, с любопытством осматриваясь и, изучив вполне уютное пространство, села за стол. Он казался деревянным, отполированным до блеска, на широких ножках. Стул и полки на стенах тоже казались добротными, из древесины. Развешанная на крючках блестящая посуда соседствовала с керамикой, покрытой цветной эмалью в паутинках трещин. Задумчиво поглаживая тёплую столешницу, я подумала о своей холодной металлической кухне в строгом минималистическом стиле. Готовить я не умела. В созданной мною жизни это было неактуально, гораздо проще было заказывать доставку или ужинать наскоро разогретыми полуфабрикатами. Тем временем Санур повязал на бёдра тонкое полотенце и орудовал возле панели, играющей роль плиты. Заинтересованно принюхиваясь, я ощущала странные, но аппетитные ароматы и, не удержавшись, подкралась, заглядывая через плечо.

— Любопытная, — покровительственно усмехнулся мужчина.

— Голодная, — поправила его я и опёрлась на разделочный стол, незаметно ухватив веточку зелени и сунув её в рот. — Похоже на укроп.

— Тебе не нравится?

— Надо попробовать, чтобы понять, — многозначительно улыбнулась я, смахивая несуществующую пылинку с обнажённого бицепса тягучим движением. Санур напрягся, но продолжал неторопливо помешивать что-то в крохотной кастрюльке. — Я не гурман.

— Откуда ты знаешь? Ведь ты ещё ничего не попробовала? — прошептал он жарко, и теперь уже напряглась я, и под греховный тихий смех ретировалась на своё прежнее место за столом. Обычно меня довольно сложно было вывести из равновесия, а уж смутить меня, манипулятора на службе федерации! Неслыханно.

— Кто-нибудь догадался расфасовывать ваши феромоны? На этом можно озолотиться, — пробурчала я немного раздражённо.

— Если ты про афродизиак, то он выделяется вместе со слюной и действует мгновенно. Хранить и консервировать его бессмысленно, компонент слишком летучий. В своё время люди и рапы пытались создать препарат… — он запнулся и немного хрипло продолжил, — это немного охладило отношения между нашими расами, но результатов экспериментаторы так и не добились.

— Ну и хорошо.

— Ты думаешь?

— Проводили опыты над вилорами? — он кивнул. — Значит это аморально. Я знаю, о чём говорю, сама была в этой роли. — Отвернувшись, я выглянула в окно, вновь зачарованная небом. — В моём мире ночное небо очень тёмное, и в нём есть спутник. Мы зовём его Луна. Она прекрасна. Желтоватая, с неровными серыми пятнами. Иногда она кажется красной, и это устрашающе прекрасно. За тридцать дней она рождается и умирает. Мы так называем… называли её цикл, — обхватив себя руками, я сдерживала зарождающуюся истерику. — Мне не принять, никак не принять, — голос предательски дрогнул, и я заставила себя продолжить, — что её больше нет. Больше всего я буду тосковать по Луне. Моя система… Санур, я не была откровенна.