Глава 1

Окрестности Сантреме, «Медвежий Ручей»

Летняя резиденция королевской семьи раскинулась на залитом солнцем высоком берегу Грежского залива, среди кипарисов и олеандров. Ослепительно-белый мрамор, сдвоенные окна, арки, тенистые беседки и резные скамьи, орнаменты с грифонами и дельфинами, легкость и изящество форм. Это было любимое детище архитектора Славенсона – последнее, что он построил перед кончиной.

Малый дворец сохранился таким, каким его задумал создатель, а Большой – с бережным уважением к работе старого мастера – перестраивали при отце нынешнего короля.

Парадные помещения обоих дворцов были, возможно, излишне помпезны, а вот личные покои отличались уютной простотой. Внутренние дворики были выложены цветной плиткой, в широких чашах фонтанчиков сновали разноцветные рыбки, а в воздухе витал аромат цветов.

– Скучно, братец, зверски скучно… – пожаловался принц Стефан, помахивая гроздью винограда. – Хоть бы заговор какой случился.

Его величество король Александр IV Беренкаш, расстегнув жилет и закатав рукава сорочки, развалился в шезлонге в совершенно негосударственной позе. Одна его рука покоилась на подлокотнике, во второй его величество держал стакан с виноградным соком. Но это для подданных он был королем, Верховным главнокомандующим, Защитником и прочая, и прочая. Здесь же, в «Медвежьем Ручье», в залитом солнцем дворике Малого дворца, сидя между двух столиков – с фруктами и прохладительными напитками, – рядом с шезлонгом его королевского высочества Стефана, принца Ипсвикского, он был просто Александром. Или даже Алексом.

– Скучно… – повторил Стефан и посмотрел на старшего брата в ожидании хоть какой-то реакции.

Александр щурился на солнце и время от времени отпивал из стакана. В отличие от принца, он, похоже, наслаждался скукой.

– Как ты смотришь на перспективу заговора с последующим его разоблачением? – сделал вторую попытку Стефан. Отложив виноград, он нацелился на яблоко, блестевшее румяным боком. – Я мог бы, – принц с хрустом надкусил яблоко, в разные стороны брызнул сок, – возглавить его. Выявим потенциальных смутьянов, устраним. И для короны польза, и все не так убийственно тоскливо.

– Страсти какие, скажите пожалуйста, – протянул Александр, не поворачивая головы. – Ты эту идею подари Бруммелю, пусть он пьеску напишет для своей труппы. И назовет как-нибудь… в духе Шкаперца с его «Кровной местью куртизанки» или «Оборотнем в короне».

– А чем тебе не нравится Шкаперц? Хотя да, он и мне не нравится. А вот, скажем, Зурбан? Зурбана ведь ты хвалил.

– Единственный стоящий драматург на весь Ольтен, – зевнул Александр. – Жаль, что умер сто лет назад.

– Зато какой мог бы получиться красивый заговор! Конечно, с покушениями, похищениями, с прекрасными дамами!..

– Фантазер, – хмыкнул Александр. – Через недельку-другую вернемся в столицу, если морской воздух так на тебя действует, там я тебе найду занятие. Или пошлю куда-нибудь с неофициальным визитом – по заграницам покатаешься, развеешься.

– А чем тебе не нравится моя идея? – обиделся Стефан. – По-моему, отличная. И перспективная.

– Уймись, – отмахнулся король. – Ну какой заговор в наш просвещенный век? Теперь другие политические методы.

Вдалеке, в глубине колоннады, мелькнуло белое пятно. Королевский секретарь Богдусь, большой умница, помаячил среди колонн и скрылся. Александр поставил стакан на столик, потянулся, хрустнув пальцами, и поднялся.

– Пойду, что ли, поработаю, – сказал он. – А то Богдусь мне житья потом не даст, что я время зря трачу…

– Да брось ты, – поморщился Стефан, выкидывая огрызок яблока в кусты. – Смотри, какой день хороший. Жаль ег тратить на государственные дела, право слово.

Александр задумчиво склонил голову к плечу, потом неопределенно махнул рукой и снова опустился в шезлонг. Богдусь тут же возник рядом – весь в белом, с папкой в руках и карандашом наперевес.

– Бумагомарание из рабочего распорядка изъять, – улыбаясь, велел король. Секретарь, не моргнув глазом, сделал пометку карандашом. – Обед с Манигетти не отменять, но предупреди старичка, что про дела казначейства я с ним говорить не хочу.

– А если о делах не говорить, зачем его вообще приглашать? – спросил Стефан.

– Он забавен и остроумен. То, что надо при твоей скуке. – Александр подмигнул брату. – А на вечер пригласи ко мне архитектора Яновса. Будем строить эту его льдодельню. Пусть чертежи принесет.

– Да, ваше величество, – коротко отозвался Богдусь. – Что-нибудь еще?

– Еще? Еще… что же еще… ах да! Записочку, что я утром писал, отправить адресату.

– Да, ваше величество.

– Тогда всё.

Секретарь коротко поклонился и исчез за магнолиями.

– Записочку? – сделал большие глаза Стефан. – Так-так-так, братец. Уж не барышне ли какой? Или решил вернуть себе Минни Дальвани?

– Минни… – неопределенно протянул Александр, и по лицу его стало ясно, что разговаривать о бывшей фаворитке он не склонен.

Дав госпоже Дальвани отставку, государь вот уже три месяца пребывал в печали. Отчасти чтобы развеяться, отчасти чтобы подыскать новую фаворитку, Александр затеял в начале лета поездку в Оксер, якобы для проверки боеспособности флота. В Оксерском заливе были устроены масштабные учения с высадкой десанта, маневрами и артиллерийской пальбой по судам «условного противника». Его величество так увлекся, что, не вмешайся в дело вице-адмирал, королевский флот не досчитался бы части боевых кораблей.

Так и не найдя среди местных барышень никого, кто мог бы занять в его сердце место блистательной Минни, король отбыл в Ранкону. Учинив в столице доскональную проверку состояния дорог, повергшую в великую печаль мэра, Александр отправился оттуда в Танн, где строилась новая фабрика.

Его величество и сам не мог объяснить, что с ним происходит. Странное томление, смутное предчувствие закралось в сердце. Было ли тому виной изменение солнечной активности или сказывались сезонные колебания магического поля, но год не заладился. В феврале по стране прокатилась эпидемия гриппа, в апреле разразился скандал в Кабинете министров, Лапскера вышла из берегов, затопив деревни, а в середине лета генерал Николаки доложил о подозрительном шевелении вокруг престола...

...Генерал Зиновий Николаки, глава Службы внутренней безопасности, достал из-за обшлага большой платок и промокнул лоб и виски. Человеком он был основательным и не делал послаблений ни подчиненным, ни тем более себе. На доклад к его величеству генерал всегда являлся в мундире, хотя регламент и позволял в особых случаях заменять неудобное казенное платье на штатское.

Наверное, Николаки не считает жару достаточным поводом для смены платья, размышлял король, пока генерал деловито раскладывал перед собой на столе папки и шуршал какими-то бумагами.

– Ну, не томите, генерал, – сказал Александр.

– Ничего утешительного я вам сказать не могу, ваше величество.

– То есть, всё, как я и подозревал? – скривился король. – Или не всё, но многое? Или что?

– Или что, – кивнул генерал. – Ни одно из предположений не подтвердилось.

– Так почему же вы называете эти известия неутешительными? – изумился Александр. – По-моему, все как раз хорошо!

– Это не хорошо. Это подозрительно, – отрезал генерал. – Людей такой кристальной честности не бывает. Это противоречит природе человеческой.

Воспрянувший духом Александр снова загрустил.

– Вот, ваше величество, не желаете ли ознакомиться с докладами моих людей?

– Я вам верю. Хотелось бы услышать ваше мнение в целом.

– Все это только укрепило меня в уверенности, что со дня на день следует ждать какого-нибудь происшествия.

– Какого? Несчастного случая? Покушения? Объявления войны?

– Любого. Мы, ваше величество, постоянно ждем заговоров, террористических актов и прочих беспорядков.

Король встал из-за стола и, обойдя его, присел на краешек.

– Знаю, генерал, – сказал Александр. – Вы всегда работали безукоризненно.

– Стараемся, – скромно ответил Николаки.

Александр вернулся за стол и подтянул к себе генеральскую папку.

– Ознакомлюсь, – сказал он, убирая документы в потайной ящик стола. Николаки кивнул. – Ступайте. Благодарю вас.

Коротко поклонившись, Зиновий Николаки оставил короля...

Через неделю после встречи с генералом Александр, наконец, отправился в «Медвежий Ручей» на радость всего двора. Там он временно угомонился и оставил попытки усовершенствований и нововведений, ограничившись двумя-тремя проектами.

– Кстати о политических методах, – сказал Александр, взвешивая в руке сливу величиной с кулак. – …Какой чудовищный фрукт, надо запретить использовать магию в садах. Еще неизвестно, как оно потом аукнется в желудке. – Он разломил сливу пополам. – Да, о политике. Заговоры в наше время не будут иметь успеха. Главным образом потому, – король замолчал, жуя сливу, – что в стране стало спокойно жить. Ничьи права не ущемлены, войны нет – тьфу-тьфу-тьфу. С Вендоррой только решим проблему острова Майн – и всё.

– Вот в такие спокойные времена, – вздохнул Стефан, – и зреют мысли о заговорах и переворотах. Например, я…

– И что ты, например? – усмехнулся Александр.

– Мне светит брак с шлезской принцессой, этой носатой дылдой. Будем мы плодить носатых шлезских подданных, пока папа ее не упокоится с миром. Но до того светлого дня пройдут годы и годы, а править мне, к примеру, хочется уже сейчас.

– Ну, сам посуди, какой из тебя заговорщик? – рассмеялся Александр. – Взял и раскрыл мне свои грандиозные планы…

– Я сказал «к примеру», – обиженно отозвался Стефан.

Александр отложил косточку на специальную тарелку и налил в стакан сока.

– Хорошо. Положим, ты меня убедил, и заговор неминуем, – сказал он. – И каким способом меня будут устранять? Яд при нашей развитой медицине – несовременно. Наемные убийцы – пОшло.

– Как насчет магии? – предложил Стефан.

– О да, – иронично отозвался Александр. – Магия, конечно. Как я упустил из виду? Например, злодей-маг покрасит мне волосы в такой цвет, что останется лишь покончить с собой, дабы избежать позора. Стефан, прекрати. Ты не хуже меня знаешь, что такое магия в современном Ольтене. Три четверти наших волшебников годятся лишь на то, чтобы веселить фейерверками народ по праздникам или драть втридорога за какие-нибудь безделицы вроде постоянного источника приятного запаха. Магограммы – единственная действительно полезная вещь за последние десять лет.

– Есть еще одна четверть, – напомнил брат. – Те, кому по силам гораздо большее.

– По секрету, – подмигнул король, – хоть наши маги и абсолютно лояльны, отдел магической защиты в Службе Внутренней Безопасности никто не упразднял. Поверь, чтобы покуситься на жизнь моего величества, нужно быть выдающимся специалистом. А таких на весь Ольтен наберется с десяток, и на каждого имеется досье в десяти томах, не хуже полного собрания сочинений твоего любимого Зурбана.

– А как насчет специалиста из-за границы?

– Сильному магу не пересечь границу тайно, его засекут сразу же – и контрразведка, и наши волшебники, которым совсем не нужны сложности после моей предполагаемой смерти. И… – Александр сделал паузу, – …ты ведь учил магические законы. Вспомни: «я беру – я отдаю». Сколько придется отдать, чтобы навести на меня смертельную порчу или что там они захотят? Стоит ли это того золота, которое посулят за мое убийство? Так что, братец, если ты все еще не оставил мысли о покушении на мое величество, придумай какой-нибудь другой способ.

– Какой? – грустно спросил Стефан. – Эх, Алекс, ну что ж ты такой рассудительный? Взял и убил во мне весь порыв вдохновения.

– Не верю, что твоя фантазия может иссякнуть, – рассмеялся король. – Например, я могу случайно поскользнуться на растоптанной кисти винограда вон на той лестнице, удариться виском о мраморную ступень – и да здравствует его величество Стефан Пятый. Ни тебе заговорщиков, ни магии. Ну как тебе идея?

Стефан обдумал предложенный вариант, поморщился и покачал головой.

– Мелко. Король, поскользнувшийся на раздавленном фрукте, – да над нами весь континент потешаться будет.

– У соседей самих хватает нелепых исторических смертей. Лет пятьсот назад король Маркфурта так увлекся преследованием прекрасной незнакомки, что врезался в дворцовые ворота и проломил себе голову, – вздохнул Александр. – Вот над этим действительно потешались. Видишь, Стефан, никак не получается у нас заговор, достойный пера драматурга. А ты мне должен партию в шахматы, забыл?

– Забудешь тут, – хмыкнул его высочество. – Иди, я сейчас.

Проводив брата задумчивым взглядом, Стефан потянулся за еще одной виноградной кистью.

– Хороший у меня брат, – сказал он, отщипывая сочные ягоды одну за другой. – Умный, талантливый. Опять же, в детстве всегда защищал. Одно плохо – король.