Глава 5

Танн

Почти все столики в кондитерской были заняты. Человек пять толпилось у прилавка, остальные рассматривали яркие жестяные банки с леденцами на витрине или нерешительно топтались возле открытых полок с разноцветными коробочками, кулечками и пакетиками, теряясь и не зная, что выбрать. Было шумно, по-праздничному весело, пахло шоколадом, корицей и ванилью.

Переступив порог «Сладкой жизни», Эдвина сначала даже растерялась. Звякнул дверной колокольчик, навевая безмятежные детские воспоминания о том, как малышка Винни гостила у тети Августы. Как давно это было! Десять лет назад, кажется...

Она присела на свободный стул. За соседним столиком пожилая пара выбирала малюсенькие – на один укус – пирожные, покрытые разноцветной глазурью. Перед ним на столике стоял расписной заварной чайник, ароматный пар поднимался над круглобокими чашками. К столику подошла барышня-официантка в голубом платье принять заказ. Вся кондитерская была выдержана в голубых тонах – посуда, драпировки на стенах, оформление витрин. Продавцы и официанты тоже носили голубок. Откинув за спину косу – так заплетали волосы молодые незамужние девушки на северо-западе Ветланда – барышня наклонилась к покупателям и защебетала что-то о марципанах.

Эдвина поправила приколотую к шляпе вуаль.

– Я могу чем-то помочь? – услышала она сбоку знакомый бойкий голос и, не поворачивая головы, ответила:

– Если у вас есть знаменитые завитушки с кремом, то наверняка сможете, госпожа Хельм! – И Эдвина откинула вуаль и повернулась к девушке.

Магазинчик огласился радостными визгами.

– Ты совсем не изменилась! – И ты тоже! – А как все твои родные? – А твои? – Мне столько надо тебе рассказать! – И мне!

Подруги обнимались, чмокали друг друга в щечку, пожимали друг другу руки и, в целом, доставили посетителям массу удовольствия. Всегда приятно наблюдать за выражением столь искренней радости! Наконец, девушки немного угомонились.

– Я сейчас попрошу меня подменить, – сказала Валентина Хельм, дочка владельца «Сладкой жизни» и еще дюжины кафе-кондитерских, не говоря уж о самой большой кондитерской фабрике в Танне, – и мы поговорим.

Не дождавшись ответа, она быстро оглянулась и куда-то умчалась. Эдвина снова села, улыбаясь. Все как в старые добрые времена.

В детстве она часто гостила у тети Августы – тогда она звалась госпожой Дальвинг. Среди многочисленных гостей их дома бывал и Вальтер Хельм, владелец знаменитой кондитерской марки. Иногда он приходил вместе со старшей дочкой, пухленькой кареглазой девочкой одних лет с Эдвиной. Она была хохотушкой и фантазеркой, полной противоположностью серьезной и застенчивой Эдвине. Тетя полагала, что игры и веселье в компании сверстницы приносят племяннице больше пользы, чем наставления приглашенной гувернантки, и с радостью приглашала маленькую дочку кондитерского магната в гости.

Девочки быстро сдружились. Потом родители отправили Валентину в закрытую школу для девочек в Брокхольм, а Эдвина вернулась в Арле. Подруги переписывались и раз в год, когда каникулы Тины совпадали с визитами Эдвины к тете Августе, получалось и увидеться. Еще некоторое время спустя графиня Эдвина Дюпри начала выезжать в свет, а Валентина Хельм – работать в отцовской кондитерской, готовясь в будущем войти в число управляющих семейным делом. И без того редкие встречи сошли на нет, и последние года два девушки не виделись совсем. Но едва Эдвина снова оказалась в Танне – сразу же отправилась в «Сладкую жизнь». Тетя напутствовала ее коротким смешком: «Не задерживайся долго. И купи мне мятные пастилки».

– Пойдем, – шепнула Валентина, возвращаясь к столику. Она взяла Эдвину за руку и повела вглубь магазина. За неприметной дверцей располагалась конторка помощника управляющего, под началом которого сейчас и работала Валентина. – Я отпустила Тони, пусть пару часиков отдохнет от своих бумажек. Ничего не случится – ни с ним, ни с бумажками. Все равно я потом буду их разбирать.

Места хватало только для стула, громоздкого стола да битком набитого бухгалтерскими книгами шкафа. Эдвина выбрала стул, а Валентина уселась прямо на стол, сдвинув все, что на нем было, в сторону.

– Ну, выкладывай. Каким ветром тебя занесло в наши края? – спросила Валентина. Ее яркие карие глаза блестели, а от улыбки на щеках появлялись ямочки.

– Попутным ветром, – в тон ответила Эдвина.

На миг они обе умолкли. Девушки осторожно присматривались друг к другу, словно пытаясь понять, не отдалились ли они друг от друга. По-прежнему ли крепка их дружба, чтобы доверять друг другу секреты, как раньше?

– Как ты? – спросила Валентина с участием и той безыскусной простотой, что так располагает к откровенной беседе. – Удивительно, что ты снова здесь. У тебя же балы, приемы, светские кавалеры. А у нас все по-прежнему. Магазин, книжки… Мало что поменялось. Сестричка вот только подрастает – ты ее и не узнаешь, совсем барышня стала… – Валентина вздохнула, искоса глядя на подругу.

– Не поверишь… – Эдвина помедлила. Стоит ли рассказывать о подобном? Стоит. – Тетя считает, что на мне лежит семейное проклятье! – выпалила она.

– Ух ты! – немедленно восхитилась Валентина. – Как в романе!

Эдвина сердито посмотрела на подругу, но та и не думала смущаться.

– И каково это – быть под проклятьем? Что ты ощущаешь?

– Ничего необыкновенного, – мрачно сказала Эдвина. – Волосы не выпадают, аппетит не пострадал, кошмары по ночам не снятся. Даже обидно. Нет, это просто шутка, – поспешно добавила она. – Иными словами, я здорова, весела и бодра.

– Тогда почему вы думаете, что на тебе проклятье?

– Так думает тетя Августа. Понимаешь, меня никак не могут выдать замуж. Трижды уже пытались. О двух женихах я тебе писала, про третьего еще не успела, помолвку разорвали две недели назад.

Валентина пожевала губу и прищурилась.

– Сходится, – сказала она самым серьезным тоном. – Именно это и есть первейший признак семейного проклятья.

Эдвина ошеломленно посмотрела на нее, и Валентина, не выдержав, засмеялась.

– Но все не так печально, – отсмеявшись, заметила она. – Полагаю, твоя тетушка уже созвала консилиум?

– Она пригласила доктора Друзи. А я, – Эдвина запнулась. – Я боюсь. Вдруг это и правда проклятие? Я не знаю никого, кто испытал бы на себе подобное. Кто знает, что меня ждет.

– Я знаю, – уверенно сказала Валентина и ободряюще сжала руку подруги. – Конечно, приключения! Это же как в авантюрном романе, только на самом деле. – Она задумалась на миг, побарабанила пальцами по столешнице. – Хочешь, составлю тебе компанию, чтобы было кому подавать тебе носовые платочки?

– Хочу! – На душе у Эдвины стало легче.

Доктор Друзи, полноватый лысеющий человек лет пятидесяти с небольшим, ополоснул руки, промокнул их полотенцем, которое подала горничная, и, глубокомысленно морща лоб, начал методично расправлять закатанные рукава сорочки. Во время осмотра доктор то цокал языком, то бурчал себе под нос что-то непонятное на медицинском жаргоне, то отстранялся и произносил неопределенное «мда-м-с».

Валентина, как и обещала, пришла поддержать подругу и принесла в качестве утешения целую коробку сластей. Эдвина держалась спокойно, а нагнетать обстановку взялась Валентина. Чтобы скоротать время, она начала пересказывать недавно прочитанный роман, в котором тоже все начиналось невинно – с расторгнутой помолвки. Сразу после описания эпизода, где юная красавица томилась в подземелье в ожидании спасителя, пришел доктор Друзи.

Закончив осмотр, он попросил тетю Августу уделить ему несколько минут.

– Ах, как хочется послушать! – воскликнула Валентина, когда подруги отправились в комнату Эдвины. – Голову даю на отсечение, там обсуждают что-то важное, а нам потом ничегошеньки не расскажут.

– Хоть я и не сторонница получения сведений таким способом, – сказала Эдвина, усаживаясь на кушетку, – но сейчас тоже не отказалась бы подслушать, что они говорят… Только как это сделать?

– Значит, принципиальное согласие есть! – воодушевилась Валентина и достала со дна коробки какой-то сверток. Под тремя слоями салфеток оказалась пирамидка из темно-зеленого малахита.

– Что это? – с любопытством спросила Эдвина, хотя уже догадывалась о назначении этого предмета.

– Магическое подслушивающее устройство. Стянула из кабинета отца. Надо будет потом незаметно положить обратно. У нас такое не делают, отцу привезли из Вендорры.

– Зачем господину Хельму кого-то подслушивать? – недоуменно спросила Эдвина. Судя по тому, как отчаянно покраснела Валентина и как невнятно пробормотала что-то про «конкуренцию», вопрос был бестактным. Эдвина пожала плечами и с опаской поднесла руку к пирамидке. – А как это работает?

– Какие-то сложные чары. Оно еще и записывает звуки, но нам это сейчас не нужно. Я прикрепила к дивану в гостиной специальное «ухо», оно передаст нам голоса.

Эдвина энергично кивнула и пододвинулась поближе к подруге.

Пирамидка внутри оказалась пустой. Валентина запустила внутрь пальцы внутрь, щелкнула чем-то и поставила прибор на столик, покрутив его, точно в поисках наилучшего места. Раздался тихий треск, потом все смолкло, и тут же раздался голос доктора Друзи – так отчетливо, словно он был в соседней комнате, а не в гостиной на первом этаже. Девушки склонились над магическим устройством.

– …венно заявляю, госпожа де Ла Мотт, медицина тут не поможет.

Девушки переглянулись, и Валентина одними губами произнесла: «Потом».

– Значит, моя девочка не больна? – это уже тетя Августа.

– Она совершенно здоровая молодая барышня, уверяю вас. – Доктор помолчал. – Но! Вот именно: но!..

– Доктор, пощадите мои нервы! Говорите же!

– Моя дорогая госпожа де Ла Мотт, ваша племянница определенно под воздействием каких-то чар.

– Ха! – коротко воскликнула тетя Августа, и в ее возгласе отчетливо звучало: «А я что говорила!»

– Но это не семейное проклятье, – продолжил доктор.

Эдвина издала короткий полувсхлип, и подруга сжала ее руку.

Тем временем в разговоре внизу наметилась длительная пауза. Когда ожидание стало невыносимым, доктор заговорил снова.

– Моя компетенция, госпожа де Ла Мотт, позволяет мне определять наличие магические воздействия на человека. Я учился на медицинском факультете, но также был вольнослушателем на магическом. Двадцать лет назад он считался лучшим магическим факультетом на континенте, дорогая госпожа де Ла Мотт. И я был не без способностей. Но когда пришла пора выбирать, кем стать – посредственным магом или хорошим доктором, – я не колебался ни минуты.

– О вашей компетенции мне хорошо известно, доктор Друзи, но что с Эдвиной? Вы можете определить, что за чары на ней лежат?

– Увы, нет. Я лишь вижу, что чары есть, и довольно сильные. Пятая степень или даже выше. Не в моих правилах пугать пациентов, но…

Эдвина побледнела. Валентина почувствовала, что и ей как-то не по себе.

– Доктор Друзи! – воскликнула тетя Августа.

– Я надеюсь, вы найдете подходящие слова для племянницы, – сказал доктор очень странным тоном.

Эдвина затруднилась бы определить, чего в этом тоне было больше – сочувствия или нежелания сообщать дурные вести. Валентина же решила про себя, что тон доктора был зловещим.

– Я полагаю, это отложенные чары, – продолжил голос доктора. – Должно быть какое-то условие, при выполнении которого они сработают. Я не могу сказать, что это за условие и каков может быть результат.

– Что же делать, доктор?! – драматически воскликнула тетя.

– В Танне вы не найдете специалиста такого уровня. Отвезите графиню Дюпри в Ранкону и покажите ее столичным магам. Я напишу, к кому обратиться в первую очередь.

Послышался шорох бумаги: очевидно, доктор записывал имена и адреса.

– Вот этот, – доктор сопровождал процесс комментариями, – держит большую практику и в основном занимается снятием порчи. Этот работает на Этвешей… в прошлом подавал надежды, но здоровье… сами понимаете. («Да-да», – вставила тетя.) Этот… этот… не знаю, где он сейчас. Думаю, в Ипсвике могут сказать больше. Но он – вот, я вам его даже специально помечу, – пожалуй, подойдет лучше всех.

– И чем он знаменит? – спросила тетя.

– Мне о нем рассказывал профессор Кэрью, отмечая необычайные способности к практической магии. Вы знаете профессора Кэрью? Нет? Это декан магического факультета в Ипсвике, мой старый товарищ…

Валентина выключила прибор и принялась снова заворачивать его в салфетки.

– Самое интересное уже сказано, – пояснила она. – Сейчас за нами пришлют, надо убрать все следы.

Эдвина только рассеяно кивнула. Убрав подслушивающее устройство обратно в коробку, Валентина присела на кушетку рядом с ней и обняла за плечи.

– Ну же, ободрись. Страшное уже позади.

– Страшное позади?! – воскликнула графиня. – Напротив, все только начинается! Все это правда, и на мне какие-то непонятные чары!

– Но ведь ты о них теперь знаешь, – возразила Валентина. – А это уже большой плюс. Что может быть хуже неведения? Я уверена, твоя тетушка из лучших побуждений ничего тебе не расскажет!

– Тетя Августа не станет скрывать от меня правду, – сказала Эдвина. Валентина лукаво улыбнулась.

– Готова спорить на десять таллов, – сказала она.