Глава 12

Приехав на кладбище, где была похоронена мама, мы первым делом направились к ее могиле. Отец опустил на холмик сотню алых роз, шумно вздохнул и провел кончиками пальцев по краю фотографии.

- Что же ты наделала, глупышка? – ласково произнес он. – И я осел, не проследил за твоей судьбой. Все могло сложиться иначе.

Он достал из кармана платок и стер с фотографии пылинки.

- Прости меня, Лизонька, – тихо сказал он. – Даю слово, я позабочусь о нашей дочери и внучке, – добавил спустя минуту молчания.

Мы с тетей постояли немного рядом и отошли в сторонку, оставив моего отца у могилы мамы. Мы видели, что ему необходимо побыть в одиночестве. Что он еще говорил маме, мы не слышали, только видели, как шевелятся его губы.

Когда он выговорился и пришел к нам, мы все вместе отправились к администрации кладбища. Выбрать памятник оказалось не просто. Мы с тетей по привычке пугались высоких цен, а папа сердился на нас и просил не смотреть на цифры.

- Думайте о том, что понравилось бы Лизоньке, – настаивал он.

В результате, кроме деревянного креста, смене подверглись оградка и настил.

После отец сам сопроводил нас во все банки, где мы брали кредиты. К обеду у нашей семьи не имелось ни одного долга. Деньги, что отец перевел мне и дяде, остались нетронутыми. Отец закрывал наши кредиты со своего счета.

- Где телефон, что я тебе подарил? – поинтересовался он, увидев в моих руках старую модель.

- Прости, я отдала его Темке. Он подросток, ему нужнее, а меня этот вполне устраивает.

Папа ничего не ответил, просто вздохнул и покачал головой. Завершали свой путь в офисе. Я написала заявление на увольнение по собственному желанию и тут же получила расчет.

Отец остался на работе, а мы с тетей вернулись в его машину. Водитель отвез нас в детский сад Виктории. Я должна была писать еще одно заявление. Когда дело было сделано, мы попрощались с воспитателями, забрали вещи дочки и втроем поехали домой.

Вечером в квартиру доставили пакет. Внутри лежали два телефона: один милый розовый для Маринки и второй серебристый для меня. Помимо гаджетов я нашла в сумке два футляра. Не успела их как следует рассмотреть, как мне позвонил папа и сообщил, что серьги предназначались Виктории, а часы мне. Попросил по возможности с ними не расставаться.

Вот уже второй день за мной повсюду следовала охрана. Когда мы с дочкой находились дома, машина с парой крепких мужчин внутри находилась возле подъезда. Стоило нам выйти, они неусыпно следовали за нами по пятам или отвозили, куда скажу. Например, в поликлинику.

Вечером за ужином все немного грустили, расставаться надолго мы не привыкли.

- Звони чаще. Без повода звони, просто так, – просила тетя. – Будешь пропадать, приеду и точно отшлепаю.

- Не пропаду. Еще надоесть своими звонками успею, – приобняла ее.

- Жди нас на свой день рождения. Мы его ни в коем случае не пропустим. Заодно посмотрим, как вы устроились, – с теплотой в голосе говорил дядя.

- Не приедете, сама примчусь и вас отшлепаю, – с улыбкой ответила ему и шмыгнула носом.

- Не вздумай плакать, достаточно слез пролила. Пора начать улыбаться. Жизнь налаживается. А что касается нас, то между домами всего несколько часов езды. Сможете приезжать на выходные, – погладил меня по плечу.

- Я к брату обратно в комнату на время ваших приездов перебираться буду, – поддакнула Маришка.

- А я институт присмотрю в Петербурге, чтобы мы могли чаще видеться, – в порыве чувств сказал брат, с которым мы были очень дружны с детства и который обожал Викулю.

- Тогда ты реже будешь видеть родителей и Марину, – ответила ему.

Темка призадумался над моими словами, а затем растеряно посмотрел на всех по очереди.

- Дилемма, – прицокнул языком дядя и развел руки в стороны.

Мы дружно рассмеялись, видя, что Артем находится в тупике.

- У тебя есть еще два года, чтобы определиться с выбором и найти решение проблемы, – улыбнулась я брату.

Он с облегчением выдохнул и кивнул.

Утром папа сидел на моей кровати, играл с внучкой в ладушки и искоса посматривал на мою суету. Я не все успела собрать к отъезду.

- Возьми только самое необходимое, документы и дорогие сердцу вещи. Остальное купим по приезду, – сказал он, не в силах дольше наблюдать за моими метаниями по комнате.

Несколько коробок и чемоданов с вещами уже отнесли в машины наших телохранителей.

- Мои вещи нормальные. Мне не нужны новые.

- Ирина, нравятся тебе эти бесформенные тряпки, я спорить не стану, носи на здоровье, но качество ткани ужасное, – хмурился он. – Я понимаю, что тебе требуется время привыкнуть к другому уровню жизни и не тороплю. Но прошу не забывать о том, что скоро ты будешь официально представлена, как моя дочь. Окружение, в котором тебе придется вращаться, одевается несколько иначе, – мягко подбирал слова. – Забудь о словах «дешево» и «экономно».

- Но… – собралась снова ним спорить.

- Дочь, ты для Виктории что предпочтешь купить: серый мешок или красивое платье?

Я сомкнула губы. Желание спорить пропало.

- Вы мои девочки и должны выглядеть, как принцессы. Все эти тряпки, бумажки, компания и активы ничего не стоят. Настоящее счастье в близких, в том, что я сейчас испытываю, находясь рядом с вами. Вот, – чуть приподнял ручки Виктории, – ее теплые ладошки - это сокровище, твой любящий взгляд бесценен, а остальное - шелуха. Не жалей ее.

Я улыбнулась ему и кивнула, убрав обратно в шкаф свои зимние вещи. Вскоре мы стояли у машин и обнимались с моими родными.

В тот день у нас с дочкой началась другая жизнь. Покидая город, в котором выросла, я прощалась с грустными мыслями, чувством безнадежности и черной полосой, которая длилась слишком долго. У меня снова появилась опора, крепкое плечо, готовое в любой момент поддержать, помочь, защитить от всех бед и напастей. У меня появился любящий отец, которого у меня никогда не было.

Папа ничуть не соврал, обещая окружить нас вниманием и заботой. Он обожал свою дочь и внучку, не уставал повторять, что, глядя на нас, видит продолжение своей любви к маме.

Со временем я набрала потерянный вес, стала меняться внешне и внутренне. Я больше не сжималась и не пугалась чужих взглядов, а уверенно шла под руку со своим отцом. Я знала, что он никому не даст меня в обиду. Отчество и фамилию по просьбе папы я поменяла, став – Трофимовой Ириной Леонидовной. У дочери фамилия тоже сменилась. Ее очень порадовала появившаяся в новой фамилии буква «р». Наша рычалка с огромным удовольствием представлялась всем Виктор-р-рией Тр-р-рофимовой.

Вечера мы с папой проводили за уютными беседами и играми с Викулей, иногда выбирались в театры или на прогулки в парк. Два раза в год мы ездили вместе к морю или океану. Третий отпуск я и Вика проводили в компании дяди, тети, Темки и Маринки.

Большим сюрпризом для меня стало известие, что наши родственники переезжают жить в Санкт-Петербург. Папа предложил дяде должность в главном офисе с предоставлением служебной пятикомнатной квартиры. Я была безумно благодарна ему за его помощь и понимание. Теперь мы с родными виделись намного чаще, а Темке не пришлось выбирать.

Учась на четвертом курсе института, я получила в компании отца должность его помощницы. После занятий я отправлялась на работу, постепенно вникала во все дела. Папа и его заместители терпеливо объясняли мне каждую мелочь, даже самую незначительную. Дома мы с папой тоже много общались о работе. Я хотела поскорее во всем разобраться, постичь все и вся, стать по настоящему нужной и важной помощницей для отца.

Виктория росла в окружении всеобщей любви. Из дедушки эта маленькая хитрюга вила веревки. Стоило ей похлопать своими кукольными глазками, и он был готов бросить к ее ногам весь мир. Строгость приходилось проявлять мне. Когда это происходило, дочка дожидалась возвращения деда, забиралась ему на колени и принималась жаловаться на маму. Он ее внимательно выслушивал, жалел, а затем спокойно объяснял, что мама ее очень любит, переживает за будущее своей доченьки и поэтому ей приходится проявлять твердость в воспитании.

Об отце Вики мы с папой никогда не разговаривали. Я о нем не вспоминала, а папе было совершенно безразлично, кто он. Он были только его любимыми девчонками.

На одном из благотворительных вечеров я познакомилась с Юрой. Спокойный, галантный, умный и преуспевающий бизнесмен очаровал меня своим чувством юмора. Вскоре у нас завязались отношения, а спустя полгода он попросил меня стать его женой. От пышной свадьбы я отказалась. По моему настоянию мы отметили это событие в близком кругу родных и друзей. Через месяц в свидетельстве о рождении дочери в графе отец исчез прочерк и появилась запись.

Замужество на моей мечте никак не отразилось, я продолжала упорно двигаться к цели, работая вместе с отцом и получая второе высшее образование. Он очень гордился моими успехами, поддерживал в стремлении, не уставал хвалить и баловать своим вниманием. Даже чуть-чуть ревновал к мужу, но старался не показывать вида.