Глава 14

Арина

Утро было ожидаемо мрачным. Настроение оставалось мутным, в груди словно повис тяжёлый камень, который затруднял дыхание. Злость на ведьмака не отпускала, вдобавок, меня сильно мутило из-за растраченных сил. Это просто проклятие какое-то: не помню, когда я так долго была на дне собственной мощи. Постоянно трачу и трачу, а восстановиться некогда.

Я посмотрела на виновника своих бед. Ходит, собирается, молчит. Под глазами тени — тоже всю ночь не спал, я слышала, как он ворочался. Наверняка сторожил, как бы я, тварь без души, чего не учудила.

Снова подступили слёзы, закипели, грозя выплеснуться. Ну уж нет: я сильно закусила губу, стараясь болью вытравить горечь.

Подскочил Шиш. Он не отходил от меня со вчерашнего вечера и даже всю ночь сидел между мной и ведьмаком, словно мог защитить от него. Смешной и милый.

— Силу дам, хочешь?

Я покачала головой: нет, не хочу. Сейчас я упивалась своей слабостью. Купалась в ней, будто в омуте, наслаждалась каждым мгновением вялой дрожи. Возможно, позже, когда мне наскучит это состояние, я и приму столь щедрое предложение.

— Ему в сапог иглу подкину, хочешь?

Я даже улыбнулась, но снова покачала головой.

Сидела спиной к остывшему кострищу, поэтому Дария я не видела. Но по шагам, которые гасила трава и по насупившимся бровям Шиша я безошибочно определила, что он приближается. Встал за моей спиной, но не слишком близко. Правда, и этого оказалось достаточно, чтобы начать подавлять. Я уже и забыла, что он, вообще-то, опасный противник, стала подпускать к себе сзади. Это осознание пробило молнию по позвоночнику, и я напрягла плечи.

— Так и будешь теперь всегда молчать? — голос был мрачный, но не грозный.

Я встала, всё так же не оборачиваясь, выпустила навь в глаза и только тогда показала ему лицо. Он не дрогнул и даже как будто бы не удивился. Смотрел своим тёмными глазами, словно видел через белёсую плёнку, что затянула мои зеркала души. Впрочем, о чём я? Какая такая душа?

— В нашем договоре не обозначено, какое количество фраз я должна ежедневно произносить. И ни слова не сказано, что я должна тебя развлекать в дороге.

— Тебе самой будет тяжело молчать, ты же любишь…

— Языком почесать? Но это не значит, что я готова разговаривать со всеми подряд. — Я скрестила руки на груди. Дарий проследил за моим жестом.

— Раньше я тебя устраивал как собеседник.

— Да, так и было. Раньше.

— Арина, ты ведёшь себя, как…

— … ведьма? — подсказала я. — Так я и есть ведьма. Жестокая, самолюбивая, бездушная навь. Стараюсь соответствовать, знаешь ли, столь высокому званию.

— Я не говорил, что ты жестокая, — успокаивающе сказал ведьмак.

— Зато говорил, что бездушная!

Он вздохнул:

— Возможно, я был не прав.

— Возможно? — зацепилась за слово я и зарычала: — Приходи, когда будешь уверен!

Он покачал головой и отошёл.

Я немного постояла и позлилась, сжимая и разжимая кулаки. Придумывала справедливую месть. Но в голову, как назло, ничего достойного не приходило, поэтому вынужденно отложила коварные планы на потом. Тем более что Дарий уже оседлал и свою, и мою лошадь, что в последнее время делал без каких-либо просьб с моей стороны, по собственному желанию.

Надо же, если задуматься, он многое делал для меня такого, что само собой разумелось бы, будь я обычной девицей. Тоже стал забывать, что я нечисть?

Взяла из его рук повод и перекинула через голову коня. С удивлением обнаружила, что навь слезла с глаз, словно пыльца с листьев под дождём. Подавила желание сказать спасибо — для ведьмы я и так слишком вежлива.

Дорога была узкой, едва под телегу. Но две лошади вполне могли шагать бок о бок. И ведьмак упорно пристраивал своего рыжего рядом со мной. Молча ехали долго. Я погрузилась в такую меланхолию, что это даже не тяготило. Поэтому я очень удивилась, когда разговор опять начал Дарий.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил ровно, почти без эмоций, но и не холодно.

— Как ведьма, — проскрипела я.

Немного помолчали.

— Хочешь, поделюсь с тобой силой?

— Хочу ведьмин круг.

— До него ещё два дня пути.

— Потерплю.

Ещё некоторое время ехали в тишине.

— Откуда ты знаешь, что заклинание щита крепится на душу? — опять нарушил молчание Дарий.

— Мой отец был ведьмак, забыл?

— Он учил тебя нашим заклинаниям?

— Учил. Но погиб слишком рано, чтобы я начала представлять своими знаниями явную угрозу всему вашему сообществу.

— Я же не об этом.

— Зато я об этом, — я резко оборвала разговор и пустила коня вперёд.

В следующий раз ведьмак завёл беседу ближе к полудню. И я здорово удивилась, что за тему он выбрал. Непонятно с чего, но он решил рассказать мне о своей сестре.

— Её зовут Дина, и она меня младше на семь лет. Её дар открылся уже тогда, когда я жил с наставниками, и как это произошло — не знаю толком. В отличие от ведьмаков, целителей не забирают из семьи до тех пор, пока они не достигнут восемнадцати лет, считается, что их талант должен созреть в комфортной обстановке.

Дарий невесело усмехнулся, и я поняла почему: в отличие от него, чей талант к уничтожению нечисти обтёсывали самыми жёсткими способами, как я слышала. Подробности мне неизвестны, но не зря же они становятся такими мрачными и жестокими. Между тем он продолжил:

— Динин талант был выше среднего, но неидеален, и семья надеялась, что царь оставит её в городе для помощи страждущим. Поначалу так и случилось. Дина трудилась на благо жителей, познакомилась с парнем, они хотели пожениться. Но сделать этого без ведома царя не имели права. Дина прибыла во дворец на ежегодную аудиенцию. Во время пира с одним из гостей случился приступ, и сестра его спасла. Этим гостем оказался один из нас, ведьмак по имени Яр. Не знаю, насколько ты в курсе, но лечить ведьмаков вообще мало кто может, это специфика нашего дара. А Дина смогла. Вероятно, сказались наши с ней родственные узы. И когда царь вызвал её на аудиенцию и устроил допрос — почему да как, сестра призналась, что ей удалось применить свои способности потому, что её брат сам из ведьмаков. Из-за меня или нет, но в любом случае за рамки средних её умения точно выходили…

— И царь решил прибрать её себе? — уточнила я.

— Именно. И замуж выходить запретил. Я, когда был проездом, заехал к сестре и поразился, как плохо она выглядит. Нет, её не обижали. Содержали в комфорте, обслуживали, кормили. Но клетка есть клетка. Плюс жениха своего она любит крепко, без него свет не мил, говорит. Потом я встретился с её женихом, и тот умолял помочь, сходить попросить за них к царю. Так я и пошёл на поклон.

— А что ж сам жених, немощный? — не удержалась от едкого комментария я.

— Нормальный он парень. Да только нет у него ничего, кроме жизни да рабочего мастерства. Если на чаше весов целитель, обычному человеку на другую сложить нечего.

Дальше ведьмак рассказал, как долго царь не хотел даже думать о том, чтоб отпустить Дину, и как, отчаявшись, Дарий вспомнил о пере феникса, что видел однажды. Это предложение царя заинтересовало. Так и вышел между ними договор: перо в обмен на свободу сестры.

— Ваш царь, видать, слабак совсем, раз в беседы с тобой вступил, а не приказал просто. — Я уже поостыла, но всё ещё хотелось поддеть Дария.

— Он не может мне приказать, мы служим миру и людям, а не царю. Наш орден существует самостоятельно, уважая власть, выполняя её просьбы, но не следуя слепо за каждым словом.

— Правда? — Этого я не знала. Я считала, что все ведьмаки на службе у царя. — А ты, значит, так сильно любишь сестру, что готов отправиться с саму навь, чтобы её спасти. К тому же пришлось по пути ещё и договор с мерзкой ведьмой заключать.

Он поморщился.

— Арина, ну прости…

Я хотела сказать что-то типа: «Да ещё и прощения у ведьмы просить приходится», но передумала. Его и так всего ломало. Где это видано — ведьмак перед ведьмой извиняется. Поэтому решила всё же смилостивиться, но не сразу. Пусть ещё помучается.

— Я подумаю.

* * *

Ближайшие дни всё было ровно и спокойно, даже странно. Я решила воспользоваться лёгким флёром вины, что всё ещё витал над Дарием, и на очередном привале попросила дать мне посмотреть его пояс.

Это было довольно нагло с моей стороны, но уж очень хотелось испытать границы своих новых возможностей, отвоёванных у ведьмака путём обиженного молчания. Что, по правде, было даже интереснее, чем сам пояс. Хотя, безусловно, мне было любопытно узнать побольше и об этой удивительной штуке тоже.

Дарий ожидаемо спросил, зачем мне эта информация.

— Просто интересуюсь. Ну что тебе, жалко рассказать?

— Не уверен, что ведьме это знать нужно.

Норма обид на месяц вперёд была выполнена, поэтому я проигнорировала этот довольно беззлобный выпад.

— А то что? — сощурилась я. — Вотрусь в доверие, соблазню самого крутого из вас и украду его красотулечку? Буду ходить, перед русалками хвалиться? Лешему дам поносить? Или…

— Я понял, Арина, и после первого примера.

— И всё же?

— Он может быть для тебя опасен, — вздохнул Дарий. — Даже просто прикосновение.

— Враньё! — хмыкнула я. — Ты держал меня, когда вёз после сражения с деревом — и ничего, в пыль я не рассыпалась. Я не буду хватать за камни и не стану вливать силу, чтобы не резонировала.

— Там пояс был в контакте со мной, кто знает, как он на тебя отреагирует, не станет ли защищаться…

— Защищаться? Это что, твой пёс?

— Каждый пояс делается под своего ведьмака, — начал объяснять мужчина. — Каждый камень проверяется на совместимость, в зарядке амулетов используется индивидуальная сила. А ещё при Возложении сплетаются магические потоки и пояс подстраивается под владельца.

— Возложении? — прервала я. — Пояс для вас типа царской короны?

— Что-то вроде. Для каждого из нас это особое событие в жизни. Если всё сделано верно, мы с ним становимся… партнёрами. Знаю, звучит слишком пафосно, но уж как есть. Даже щит ведьмаков можно передать другому человеку… или ведьме. А пояс — нет. И он чувствует, когда я… — Дарий запнулся. — Не хочу, чтобы он меня защищал, даже если приближается угроза.

— То ест сам по себе он может отжарить мне руку, но если я сейчас захочу его потрогать на тебе, то ничего не произойдёт?

— Скорее всего, нет, — усмехнулся ведьмак.

— А если я подойду к тебе близко и захочу тебя убить — в последний момент, когда я уже рядом. Он успеет среагировать? — смотрела Дарию в глаза и поражалась собственной смелости. Тёмные очи слегка сощурились, но, кажется, по-прежнему не сердились.

— Главное, чтобы среагировал я, а уж пояс в тот же миг подхватит.

Я немного помолчала, а потом задумчиво сказала:

— А отец не давал трогать его пояс. И на руки старался не брать, когда был в нём.

— Потому что это было давно. Теперь многое улучшили, довели до ума. Хотя и сейчас никому в голову не придёт делать пояс безопасным для ведьм, которые подходят к нам слишком близко с целями, далёкими от вредительства.

Я понимаю, что ничего он не имел в виду, но щёки чуть было опять предательски не заалели. А я нахмурилась: что-то ведьма Арина совсем не в форме. Долгое пребывание на дне собственных сил меняет её вредную, язвительную и бесстыдную сущность на что-то гладенькое и нежное. Прям фу.

* * *

Мы ещё некоторое время путешествовали вдвоём. Встречные люди были редки и общаться не стремились. Да и нечисти, кроме Шиша, рядом не появлялось. Краем проехали Боровиху, опасаясь встречи со Жданом. Тот, скорее всего, разболтал уже о своей встрече с ведьмой каждому встречному и поперечному. И хотя наши припасы уже нуждались в пополнении, мы решили дотянуть до Стародуба.

А там нас встретили с распростёртыми объятиями.

Не нас, конечно, — ведьмака. Едва староста узнал, кто в его село пожаловал, сразу же примчался навстречу. Он был пожилым и суетливым, с седой бородкой и лысиной, в смешных полосатых штанах, которые ему были явно малы. Он поймал мой взгляд, прилипший к диковинному предмету гардероба, и досадливо крякнул:

— Не думайте, что я того этого… не в себе. Собственно, поэтому вы мне и нужны.

— Помочь подобрать штаны по размеру? — предположила я, игнорируя предупредительный взгляд ведьмака.

— Да если бы! — не обиделся мужик. — У меня в бане дух завёлся: ни помыться, ни бельё постирать.

— Что за дух? — подобрался сразу ведьмак.

— Да кто ж его ведает? Живёт, войти не даёт — пугает. И ладно бы ещё просто в срубе жил — так он иногда по деревне бегает. Обернётся то мужиком голым, то бабой и носится, интимом сверкая. Всех уже замучил, детей на улицу не выпустишь, потому как не ведаешь, когда снова побежит… Я ведь уважу, не думайте, ночлег в лучшем виде, ну и это… денег кошель — всё как положено!

— И припасов с собой! — встряла в торговлю я.

— И припасов, — с готовностью согласился староста.

Видать, сильно его достал этот дух.

Дарий выяснил подробности и сразу же собрался на дело. Я напросилась с ним — любопытно же, ведьмака в деле посмотреть. Не то чтобы я не видела, как он колдует, но это же была та самая настоящая работа. Его основной заработок и ведьмачий путь.

Из селян с нами никто не пошёл, все столпились у калитки, что вела на зады участка. Набралось человек сорок, почти все — мужики. Вероятно, самая смелая часть Стародуба. Так сказать, цвет села. На меня смотрели странно, словно на болезную, мол, зачем с ведьмаком на дело потащилась, дурная девка. Но отговаривать никто не стал.

У ног старосты я заметила плотный мешок с чем-то сыпучим. Вероятно, соль. Похоже, селяне опасались, что и у ведьмака не выйдет духа победить. На этот случай был припасён запасной вариант. Закупорить баню, засыпав пороги и окна солью.

Баня была справная, сама бы каждый день в ней мылась. Из крупных брёвен, ровненьких, один к одному, но небольшая, чтоб топить быстро. С виду чистенькая, аккуратная, уютная. Только трава вокруг была высоковата — сразу видно, косить здесь опасались давно, не меньше месяца. Так что заросли крапивы несколько портили идиллическую обстановку.

— Думаешь, анчутка? — спросила я.

— А кто ж ещё? — Дарий показал на отпечатки голых ног рядом с баней. А, и точно — без пяток следочки-то. Значит, точно он.

Анчутка — дух злобный и агрессивный, но, по сути, не такой уж он и опасный. Из низших, с простой и слабенькой навьей силой. Но больше брал наглостью и грубым нахрапом. Что совершенно не мешало в большинстве случаев деревенским справляться с ним самостоятельно, железом или солью. Но этот, видимо, чуть удачливее или сообразительней, чем обычно.

Дарий шагнул внутрь первым, я — за ним. В бане уже попахивало спёртым воздухом и грязью. А жаль, я надеялась собственнотельно испробовать её пар на себе, когда выгоним нелегального жильца.

Ведьмак миновал предбанник, вошёл в парную и сел на полати, я задержалась у двери. И тут из воздуха появилась обнажённая баба и плавно скользнула на лавку рядом с Дарием. Кровь с молоком, с нежной розовой кожей, в теле, но не рыхлая — просто мужицкая мечта. Светлые волосы струились по плечам до самой груди с аккуратными розовыми сосками, пухлая ручка уже поднялась, чтобы огладить щёку мужчины.

К его чести, тот даже не дрогнул, лишь иронично приподнял одну бровь.

Рука застыла на полпути — анчутка узнал, кто сидит рядом, но, похоже, не особо испугался. Подмигнул ведьмаку и решил переключить своё внимание на меня. Лукаво улыбнулся пухлыми губками, хлопнул густыми ресницами и послал воздушный поцелуй.

— Ты что, совсем страх потерял? — лениво протянула я.

— Ой, — подскочила девица и с хлопком обернулась в мелкого косматого мужичка. — Извини, Госпожа ведьма, не признал сразу! Долго жить будешь… будете!

— А с тобой выгодно на дело ходить, — усмехнулся Дарий. — Даже колдовать не надо.

— И не надейся, — отрезала я.

— Ну так что, дружок? — обратился ведьмак уже к анчутке, который стал ещё меньше ростом и, кажется, собрался шмыгнуть под полати. — Стоять!

— Да стою, стою, что орать-то? — насупился мужичок.

— Значит, так, — начал переговоры Дарий, — пора тебе отсюда уходить, дружок. Чеши назад в лес и сюда дорогу забывай.

Анчутка вздохнул, опустил голову и грустно сказал:

— Как скажете, господин ведьмак.

Я с интересом наклонила голову набок, наблюдая за беседой. Даже коту понятно, что едва ведьмак покинет деревню, анчутка вернётся, словно и не уходил. Неужели, так и работают ведьмаки? Сильную нечисть уничтожают, а с мелкой не хотят и силы тратить? Если б мне заплатили, сколько им платят, я бы полюбовно с анчуткой договорилась, в другое место его перевезла да прибыль с ним же и поделила. И все счастливы.

Но я ошиблась.

Ведьмак развернул руку ладонью вверх и сотворил искрящийся шар. Он светил на всю баню, шипел и выстреливал в разные стороны мелкими частицами. В них я почуяла железную стружку и передёрнула плечами — неприятная штука. А анчутка и вовсе выкатил глаза, попятился, вжался в дальний угол и мелко задрожал. Пытался схлопнуться в невидимость, но не смог, только дёргался, словно у него приступами схватывало живот. Видать, задержал его ведьмак в этой форме.

А шар в руке Дария становился всё больше и больше, приближаясь к дрожащей нечисти. Вот уже горящие металлические брызги начали опаливать косматую бородёнку анчутки.

Я подобралась. Не позволю за так просто жечь своих. Я хоть и полунавь, но к ним ближе, чем к людям: они меня шпыняли меньше и почти не пытались поднять на вилы. Когда я уже была готова вмешаться, мужчина встряхнул рукой и свет исчез. Лишь в воздухе ощутимо пахло железом, да на языке осел вкус медных монеток.

Анчутка медленно открыл уже зажмуренные глаза. Весь вид его был испуганный и несчастный.

— Я такой шарик на входе повешу, — пообещал ведьмак. — На людей он не среагирует, но стоит сюда нечисти войти, мигом спалит, ни шерстинки не останется. Всё понял?

Анчутка кивнул.

— Свободен.

Дух тут же пропал, словно его и не было никогда. Я сморгнула навь на глаза и увидела, как он улепётывает в маленькое окошечко, затянутое слюдой.

Ведьмак сморщил нос и предложил поскорее покинуть душное помещение со столь спёртым воздухом.

Оказалось, что ведьмаком быть не особо трудозатратно, а к тому же ещё и довольно приятно. Благодарность селян была велика, и вся она выразилась не только в хвалебных речах, но и в щедрости приёма. Организовали нам и баню на другом конце села, и сытный ужин, и постель.

С постелью, правда, возникла заминка. Когда хозяин тихонечко спросил у Дария, как нас с ним спать положить: врозь или вместе, ведьмак не сразу нашёлся с ответом. Я сидела напротив и с удовольствием наблюдала за его метаниями. Одна постель им, конечно же, не рассматривалась. Но и выпустить меня из виду на целую ночь безусловно не хотелось. Просить положить в одной комнате, но на разных кроватях — ещё более странно и вызовет массу пересудов. В итоге он решил рискнуть.

Я сидела и ждала, придёт ли Дарий, запечатывать окна и двери, как тогда в гостинице. Мне очень мечталось, чтобы не пришёл. Не то чтобы я собиралась сбежать — хотя и такие мысли мне в голову приходили, — просто хотелось по-глупому верить, что что-то между нами всё же изменилось с тех времён начала знакомства.

Но он пришёл.

В тишине развесил заклинания на все возможные проёмы. Заградительные и сигнальные, ведь сейчас на мне не было сдерживающих чар, а значит, я могла бы попытаться вскрыть свеженаставленные решётки. Я, сидя на кровати, неотрывно следила за его движениями. Судя по напряжённым плечам, он чуял моё внимание, но упорно продолжал молчать.

Задержался на выходе, кинул быстрый взгляд и кивнул. Вероятно, это было пожелание спокойной ночи.

Если бы я была менее довольна жизнью, учитывая чистую до скрипа кожу, разомлевшую после парилки, и набитый яствами живот, я бы, наверное, обиделась. Чтобы он не расслаблялся, отвечать не стала ни кивком, ни голосом.

Но из любопытства всё же поскребла легонечко поставленную ведьмаком решётку. Принимая во внимание близость ведьминого круга, до которого максимум полдня пути, я, пожалуй, могла бы и вскрыть её. И даже заглушить сигналку. Вычерпала бы всё до дна, правда. И при таком раскладе могла бы и не найти самостоятельно место силы, чтобы восстановиться. Знать бы, что Шиш так и трётся поблизости, можно было бы рискнуть. Но в село он не пошёл, а значит, мог отправиться гулять по окрестностям.

Да, ладно, побуду сегодня приличной ведьмой. Сдержу слово. А заодно высплюсь хорошенько.